"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 (СИ), стр. 900
– При чем тут сумка Ючжин? – Голос Михо дрожал из-за охвативших ее эмоций.
– Я не знаю. В комнате все просто бросили свои сумки в кучу. А сумка Ючжин лежала прямо на виду, спереди. Я заметила, что молния была расстегнута, и хотела просто застегнуть ее.
В голове Михо всплыли воспоминания. Во время той поездки она пыталась тайком достать тест на беременность, который спрятала в боковом кармане своей сумки. Пальцы судорожно ощупывали ее содержимое, но ничего не находили. Как только Михо коснулась чего-то незнакомого, за спиной внезапно появились Ючжин и Сэгён. В панике Михо резко встала, не успев закрыть молнию.
А если это была сумка Ючжин? Ведь все трое оставили свои вещи рядом и возможно, в спешке Михо перепутала их.
– Там была пачка денег. В сумке Ючжин. Тогда я подумала, что это просто ее зарплата с подработки, – сказала Сэгён, намекая, что теперь она думает иначе.
В этот момент Михо наконец поняла, что именно имела в виду Сэгён. Она больше не могла сдерживаться. Внутри бушевал огонь, словно вулкан, готовый взорваться.
– Ты думаешь, что она получила эти деньги от того мужчины?
Сэгён кивнула в ответ:
– Мятые купюры были засунуты в боковой карман. Это наверняка те деньги, которые он дал ей после… чего-то ужасного. Наверное, он назвал их «деньгами на карманные расходы», но… Разве Ючжин не понимала, что на самом деле они значили?
Ючжин понимала, что деньги были символом кое-чего ужасного, поэтому засунула их, мятые и изуродованные, в боковой карман. Она не могла позволить себе просто выбросить их. Недаром ведь тайно подрабатывала и копила деньги, чтобы однажды сбежать из дома. Ючжин всегда говорила, что сразу после поступления в университет съедет от родителей.
Почему они не поняли, от чего она так стремилась сбежать? Почему не догадались раньше?
– Откуда появились слухи о Хан Чжухёне? – спросила Михо, сжимая кулаки, чтобы не дать себе сломаться.
До этого момента Сэгён спокойно отвечала на все вопросы, но теперь промолчала. Она вытерла слезы тыльной стороной ладони и потерла нос, словно пыталась выиграть время.
– Почему ты молчишь?
Михо внимательно следила за Сэгён, чувствуя, как холодный страх снова сковывает грудь. В глазах подруги все еще читалась нерешительность. После долгих колебаний Сэгён наконец решилась. Сделав глубокий вдох, она заговорила:
– Может, твоя мама знает?
– Что? – Сердце Михо будто рухнуло в бездну.
– После того как твоя мама пришла в школу, слухи и поползли. А ведь она посещала ту же церковь, что и семья Ючжин. Думаю, все то, что мы поняли сейчас… Непохоже, чтобы твоя мама тогда этого не знала.
Осторожный тон Сэгён не смог смягчить удар. Михо словно обухом по голове ударили. В глазах потемнело, и все вокруг внезапно показалось далеким. Она закрыла глаза.
Михо провела всю ночь без сна. Несмотря на то что на улице была не зима, ее трясло от холода. В голове царил полный хаос, словно после урагана, который прошел сквозь ее мысли и оставил лишь грязные обломки. Мысли переплетались и смешивались, словно краски на палитре, и чем больше их становилось, тем более темным и мутным становился финальный оттенок.
Когда солнце взошло над горизонтом, Михо вышла из дома. Ее терзало сильное желание немедленно броситься бегом, но она понимала, что нужно морально подготовиться.
Существо, которое всегда возвышалось над ней и давило на нее. Она много лет провела в роли его марионетки, и именно поэтому страх перед ним был таким всепоглощающим.
Михо села в метро и направилась в новый пригород Сеула, где прошло ее детство и школьные годы. С тех пор пролетело так много времени, что называть это место «новым пригородом» уже было неловко.
Выйдя из метро, Михо пошла по дороге, которая одновременно казалась ей и знакомой, и чужой. По обеим сторонам тянулись бесконечные заросли огромных жилых комплексов. По мере того как она шла дальше, перед глазами начали мелькать знакомые пейзажи.
Вскоре Михо оказалась перед входной дверью квартиры. Когда-то, до того как она начала жить самостоятельно, это место было ее «домом». Но теперь даже рука, набирающая код на замке, казалась невероятно тяжелой.
Михо открыла дверь и вошла внутрь. Здесь ничего не изменилось: все было таким, как и семнадцать, и десять лет назад. Дом был идеально чист, не было ни пылинки. Все вещи находились на своих местах, словно под неусыпным контролем той самой женщины. Даже в воздухе витало ощущение ее постоянного вмешательства в это пространство и власти над ним.
В доме почти не было новых вещей, и его окутывала угнетающая, холодная атмосфера. Несмотря на то что Михо только что вошла, ее уже охватило чувство удушья, словно что-то сжимало горло. Она машинально потянула за ворот рубашки, пытаясь ослабить давление, – забытый жест, который когда-то был для нее привычным.
– Сколько раз тебе повторять, не тяни одежду, она растянется, – раздался строгий голос. Мама сидела на диване в гостиной, аккуратно вытирая носовым платком листья орхидей, которые стояли на столе. Это было ее единственное занятие, которое можно было назвать хобби. Других увлечений у нее не было.
Михо даже не знала названия этих орхидей. Все время, пока мать жила здесь, она заботливо ухаживала за ними. Однако, несмотря на всю эту заботу, ни одна из орхидей так и не зацвела.
Михо подняла голову и посмотрела на мать. Аккуратно зачесанные и собранные в пучок волосы, бледная кожа, скромная одежда, плотно сжатые тонкие губы и глубокие морщины на хмуром лбу – строгий и аскетичный облик ее матери не изменился ни на йоту. Одного взгляда на мать было достаточно, чтобы сердце забилось сильнее. Чувство удушья вновь накрыло ее, и дыхание стало тяжелым и прерывистым.
– Так и не избавилась от этой привычки. Я ведь говорила тебе, что это некрасиво. Почему ты меня не слушаешь?
– …
– Не будь такой беспечной. Люди начинают думать, что ты слабая. Тебе уже тридцать пять, а ты ничуть не изменилась. Ну как я могу не ворчать, когда ты ведешь себя так?
Всего лишь потянула за ворот рубашки, а на нее уже обрушился поток упреков. Для Михо это было привычным. Мать никогда не оставляла без внимания даже малейшие проявления слабости. Она была упорным охотником, который не упускает свою добычу. Она цеплялась и не отпускала до тех пор, пока жертва не сдавалась.
Мама окинула Михо пристальным, исследующим взглядом: волосы, лицо, макияж, одежду, ногти, сумку. Ничто не ускользало от ее внимательных глаз, скрупулезно изучающих каждую деталь. Внезапно ее лицо исказилось недовольством. Сердце Михо гулко застучало.
Михо больше не была тем ребенком, который прятался в тени матери, но привычное, почти заученное поведение сработало автоматически. Сердце сжалось, а плечи и спина невольно согнулись. Внутри нее вновь зашевелился испуганный восемнадцатилетний подросток, проснувшийся после долгого сна и снова напомнивший о себе.
– Не ходи босиком, а то простудишься.
Стала ясна причина недовольства матери. Михо шевельнула пальцами ног и, опустив голову, тихо кивнула в ответ.
Еще не поднявшись на ринг, Михо уже чувствовала себя избитой до полного изнеможения. Воздух в доме, тяжелый взгляд матери – все это вытягивало силы из ее рук и ног. Она чувствовала себя полностью обезоруженной и парализованной. Хотелось прямо сейчас вскочить и выбежать из дома.
Михо сжала руки в кулаки, пытаясь подавить желание уйти. Ногти вонзились в ладони от сильного напряжения.
– Домой не хочешь вернуться? Знаешь, когда человек долго живет один, это выглядит не очень хорошо. Если и вправду замуж не собираешься, то лучше бы тебе продать квартиру в Сеуле и вернуться сюда. Думаю, ты все еще нуждаешься в моем присмотре.
Три года назад, когда Михо решила съехать и начать самостоятельную жизнь, у них с матерью случилась настоящая война. Мать не собиралась так просто отпускать дочь из своих рук. Она постоянно твердила, что Михо нужно выйти замуж, но самой Михо все больше казалось, что на самом деле мать вовсе не хотела ее замужества. Надзор над дочерью был важнее любых других планов на ее будущее.