"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 (СИ), стр. 898

– Какая?

– Помнишь, я рассказывала, что как-то видела, как кто-то занимался сексом в машине на подземной парковке? И оказалось, что это был мой отец и сотрудница из его компании.

Михо прекрасно помнила тот случай. Она не могла проигнорировать этот рассказ, потому что тогда и сама страдала из-за своей связи с Хесоном. В то время Сэгён говорила об этом как о незначительном эпизоде или простой сплетне. Возможно, таким образом она пыталась облегчить свою боль и подавить травмирующие воспоминания.

– А помнишь, как тогда отреагировала Ючжин? – спросила Сэгён, но Михо не помнила.

– Нет.

– А я прекрасно помню. Потому что, хоть тогда я и говорила об этом очень просто, я сильно переживала из-за вашей реакции. Я постоянно думала, что вы скажете. Что это мерзко и отвратительно? Я боялась услышать это от вас, поэтому сказала первой, чтобы вы не ранили меня.

– …

– А знаешь, какие были первые слова Ючжин? Она спросила: «Зачем ты вообще на это смотрела?» Потом добавила, что ненормально подглядывать в чужие машины. Но ее выражение в тот момент… Оно было очень странным. Настолько странным, что я до сих пор помню его, даже спустя семнадцать лет. Никогда раньше я не видела ее такой. После этого мы с Ючжин ужасно поссорились и кричали друг на друга.

В памяти Михо смутно всплыло это воспоминание. В тот день Ючжин и Сэгён громко ругались прямо на улице, что было совершенно нехарактерно для обычно спокойной и сдержанной Ючжин. Михо тогда, пытаясь их примирить, даже потратила свои деньги на бургеры в «Макдоналдсе».

Сэгён могла находиться в таком эмоциональном состоянии, ведь она видела своего отца в машине с другой женщиной. Но почему тогда так странно вела себя Ючжин?

– То есть ты хочешь сказать… – Голос Михо дрогнул. Казалось, будто в горле у нее выросли острые шипы. Тревога медленно заполняла изнутри.

Не может быть.

Сэгён, словно угадав мысли Михо, кивнула. В ее глазах мелькнула тень страха.

– Я думаю, что с Ючжин случилось что-то ужасное в машине.

О каком ужасном событии говорила Сэгён, оставалось неясным. Было ли это лишь предположение, основанное на странных словах Ючжин, или за этим скрывалось нечто большее? Возможно, это никогда не удастся узнать.

Михо казалось, что тревога вот-вот поглотит ее целиком. Сердце уже давно билось так яростно, что каждый удар причинял боль.

Сэгён оказалась права. Ючжин действительно боялась, что кто-то мог стать свидетелем чего-то ужасного, что произошло с ней в машине. Этот страх превратился в острую агрессию, которую она направила на Сэгён.

Кто мог совершить такое с Ючжин? Кто так часто возил ее в своей машине? Кто мог пристегнуть за нее ремень безопасности?

Человек, обладавший властью в их отношениях. Тот, чьи прикосновения не вызывали бы подозрений. Тот, кто хотел скрыть свои преступные действия.

Вдруг Михо, до этого пристально глядевшая под ноги, подняла голову и посмотрела на Сэгён. Свет уличного фонаря отбрасывал тени на ее лицо, придавая ему мрачный оттенок, но даже в этом полумраке было видно, насколько бледным оно стало. Дыхание Сэгён стало прерывистым и тяжелым. Ее руки, крепко сжимавшие полы пальто, дрожали. Казалось, ее охватил страх, ужас или какое-то огромное, необъяснимое чувство, которое полностью подавляло.

– Сэгён, ты… Ты догадалась, кто это мог быть.

Зрачки Сэгён дрожали. Только теперь Михо поняла, что за последние дни темные круги под глазами Сэгён стали больше, а ее щеки ввалились. Сэгён сломалась. Казалось, она даже не замечала, что ее лицо было мокрым от слез.

Сэгён ответила:

– Да. А теперь и ты тоже.

Первым, что бросилось в глаза, были ярко-красные ногти. Длинные прямые волосы, яркий макияж, короткая юбка, открывавшая бедра, – все это отходило на второй план перед этими алыми ногтями.

Михо никогда прежде не видела, чтобы у мамы какой-нибудь подруги был такой маникюр. А еще она никогда не встречала настолько молодой и красивой женщины среди матерей своих друзей.

Мать Ючжин искоса посмотрела на девушек, когда они вошли в дом.

– Здравствуйте, – неуверенно поздоровались Михо и Сэгён.

– Угу.

Ни приветствия по именам, ни дружелюбного «хорошо вам провести время» не последовало. Она лишь равнодушно взглянула на них один раз и больше не удостоила вниманием. Мама Ючжин совсем не была похожа на матерей подруг или местных женщин.

Иногда Михо слышала, как соседки перешептывались между собой: «Мужиков губит… Без мужика жить не может… Всех мужиков окручивает…» Грубые оскорбления тянулись за ней, словно длинный шлейф, каждый раз, когда она проходила мимо сплетниц.

Казалось, что мать Ючжин не обращала внимания на подобные разговоры. Она неизменно привлекала к себе взгляды, взмахивая пальцами с длинными ярко-красными ногтями и небрежно перекидывая волосы за плечо. Ее появление всегда вызывало волну обсуждений.

Михо было странно осознавать, что эта эффектная женщина – чья-то «мама». Для нее слово «мама» всегда ассоциировалось с чем-то строгим: дисциплина, правила, обещания, наставления, наказания. Она иногда тайком задумывалась, каково было бы иметь такую маму, как у Ючжин.

Однако у Ючжин было совсем другое мнение. Чем ближе становились подруги в старших классах, тем более открыто Ючжин выражала свое отвращение к матери: «Смешно смотреть на то, как она строит из себя леди. А ведь раньше была обычной помощницей в парикмахерской в какой-то глухой деревне. Жила в нищете. Если бы не встретила моего отца, который работал в строительной компании, так бы и прожила всю жизнь в бедности».

В тот день Михо, Ючжин и Сэгён сидели на скамейке на детской площадке напротив читального зала, болтая и перекусывая чипсами. Ючжин, обычно спокойная и сдержанная, резко менялась, когда разговор заходил о ее матери. Тон Ючжин становился резким, а настроение – раздраженным. И если раньше Михо и Сэгён не знали, как реагировать на такие всплески эмоций, то теперь уже привыкли.

– Настоящая Золушка. Ты ведь говорила, что твоя семья со стороны отца довольно обеспеченная, – попыталась разрядить обстановку Сэгён, чувствуя, что не может полностью согласиться с Ючжин.

– Золушка? Смешно. Какая Золушка живет, терпя побои от мужа? Мой отец был невысоким, худощавым и тихим человеком. Но стоило ему выпить, как он менялся на 180 градусов. Я видела, как его глаза наливались яростью. В таком состоянии он избивал маму клюшкой для гольфа. Наверное, он думал, что так поступают настоящие мужчины. Или считал, что она ему изменяет. Если бы отец не погиб в аварии, мама бы всю жизнь страдала от его побоев.

Отец Ючжин скончался в автокатастрофе, когда ей было тринадцать лет. Оставленного им наследства хватило, чтобы мать и дочь могли безбедно жить. Однако Ючжин тайком считала годы. Через семь лет она обретет свободу – возможность уйти от матери и начать самостоятельную жизнь. До тех пор она решила терпеть и как-то выживать под одной крышей с ней.

Насколько наивной и полной надежд была эта мысль.

Не прошло и года после смерти отца Ючжин, как ее мать снова вышла замуж. Нового мужа она встретила в церкви. Он был старше нее, но, по словам матери, очень заботливым и добрым. В округе ходили слухи, что мужчина был успешным бизнесменом с внушительными сбережениями и славился своим трудолюбием. Однако этот брак вызвал громкий скандал, взбудораживший весь район.

– Твой отчим, кажется, хорошо к вам относится? – спросила Михо, хрустя чипсами.

– Ну да, неплохо.

Ючжин редко говорила о своем отчиме, хотя постоянно жаловалась на мать. Она предпочитала не углубляться в эту тему, и потому в голове Михо отчим представлялся довольно размыто: добрый, спокойный, заботливый, но с крайне слабым присутствием в жизни Ючжин.

– Эй, но все-таки твоя мама не лезет в твою жизнь, Ючжин. Ей важно только свое благополучие, и она тебе не мешает. Это же гораздо лучше, чем моя мама, которая просто душит меня. Ты ведь знаешь, какая она. Вчера снова проверяла мой телефон и рылась в сумке. Теперь даже не скрывает, что делает это за моей спиной, – сказала Михо, запихивая в рот очередную порцию чипсов.