"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 (СИ), стр. 896
Ничего нельзя было сделать. Она не имела никакого отношения к этим детям. Но правильно ли оставлять их раны без внимания? Должна ли она просто стоять в стороне и наблюдать, даже осознавая, что дети – главные жертвы этой ситуации?
Михо не могла понять, где заканчивается ее долг перед Ючжин.
Михо бездумно рассматривала сигаретный дым, когда неожиданно зазвонил телефон. Номер был незнакомым. Она заколебалась, не желая отвечать в своем нынешнем состоянии, но внезапно ее осенило: вчера перед уходом из дома матери Ючжин она передала Чжиюль записку с номером телефона, и та спрятала ее в кулаке, чтобы бабушка не заметила. Возможно, это Чжиюль.
Михо поспешно нажала на кнопку ответа:
– Алло.
Ответа не последовало.
– Алло, – повторила Михо, но в ответ услышала только ровное дыхание на другом конце линии.
– Чжиюль, это ты? – осторожно спросила Михо. Дыхание стало прерывистым. Страх и нерешительность девочки, сжимавшей телефон, ощущались через трубку.
– Чжиюль, ты ведь хочешь что-то мне рассказать, да? Поэтому ты позвонила? Все хорошо, можешь говорить. – Она попыталась успокоить девочку, но та внезапно положила трубку. Раздался глухой сигнал завершения вызова.
Чжиюль что-то знает?
Михо показалось, что девочка молчит из-за бабушки и покойной Ючжин. А может быть, инстинктивный страх не дает Чжиюль просто так заговорить.
Михо без сил поднесла сигарету к губам, когда снова раздался звонок телефона. Решив, что это Чжиюль, она поспешила проверить, кто звонит, но ее рука застыла на полпути к кнопке приема вызова. Это была Сэгён.
Михо затушила сигарету и уставилась на телефон. В памяти всплыл последний разговор с подругой, который довел ее до срыва. Потом Михо мысленно вернулась в школьные времена, вспомнив, как Сэгён тогда отзывалась о Ючжин.
«Михо, ты думаешь, что тогда Ючжин сказала правду?»
«Мы тогда рассказали друг другу довольно серьезные тайны, связанные с нашими сексуальными переживаниями. Как думаешь, что могла подумать Ючжин в тот момент? Возможно, она почувствовала себя чужой. Может, ей показалось, что без подобного секрета она будет выглядеть ребенком на нашем фоне».
«Может, она просто все выдумала».
Было недостаточно признать вину за прошлые поступки. Михо хотелось узнать правду о тех событиях. Для этого нужно было снова поговорить с Сэгён.
– Михо… – В голосе Сэгён чувствовались нотки опьянения.
– Да?
– Не хочешь приехать? Я сейчас выпиваю с репортером Юном.
Михо на мгновение замешкалась. Последний разговор с Сэгён оставил после себя неприятный осадок. Но нужны были ответы на вопросы, которые терзали Михо.
Однако Сэгён, похоже, истолковала молчание подруги иначе.
– Если приедешь, сможешь услышать подробности об О Ючжин, которые ты так жаждала узнать. Разве не интересно? Этого не было в статьях. Так сказать, закулисные подробности.
Циничный тон резанул слух. Михо коротко вздохнула. Она не привыкла к таким манипуляциям эмоциями, и невольно с ее уст сорвался холодный ответ:
– Интересно. Скоро приеду. Где вы?
На другом конце телефона повисло молчание, лишь пьяное дыхание прерывало тишину. Через мгновение прозвучало название бара в районе рынка Ёндон в квартале Нонхёндон. Михо положила трубку и направилась к станции метро.
Ночные улицы сверкали яркими неоновыми вывесками. Шум вокруг терзал барабанные перепонки. Михо спустилась по лестнице в подвал здания. Войдя в темный коридор и осмотревшись, она увидела Сэгён, сидящую напротив репортера Юна Саннёля.
Михо и Саннёль встречались несколько раз благодаря знакомству с Сэгён. Она возлагала надежды на то, что отношения Михо с Саннёлем перерастут во что-то большее, но этого так и не случилось.
Сэгён и Саннёль обсуждали «дело об убийстве супругов в квартале Панпходон». Михо молча кивнула в знак приветствия и села рядом с подругой.
– Михо, слышал, вы очень интересуетесь этим делом, – сказал Саннёль, закинув в рот несколько орехов.
– Да, оно действительно привлекло мое внимание. В этом деле много непонятных моментов, – ответила Михо, стараясь подобрать нейтральные слова. Ей не хотелось рассказывать постороннему человеку, что она была подругой Ючжин. Саннёль театрально кивнул и продолжил:
– Да, дело во многих отношениях странное. Во-первых, мотив неясен. Полиция утверждает, что ссора из-за воспитания ребенка привела к тому, что О Ючжин в порыве гнева совершила преступление… Но это всего лишь показания медсестры из клиники Кан Дочжуна.
Сколько раз он уже рассказывал эту историю? Из уст Саннёля поток слов лился, как бурная река.
Медсестра рассказала полиции, что Дочжун и Ючжин часто ссорились из-за воспитания детей. Полиция на основании ее показаний определила мотив Ючжин.
Михо согласилась с сомнениями, которые озвучил Саннёль. Если бы полиция хоть немного знала о жизни Ючжин, она бы не сделала таких выводов. Битва за счастье, черный USB-накопитель, вещи Чжиюль, исчезнувшие из детского сада… В семье Ючжин определенно была другая, скрытая проблема.
– И еще, вы знаете, почему это убийство вызвало такой резонанс? Вы в курсе, да? Весь дом был в крови: стены, пол, мебель. Именно поэтому полиция сначала думала, что посторонний ворвался в дом и таскал О Ючжин по всей квартире.
Голос Саннёля становился все более возбужденным. После того как он высказался и осушил пиво без передышки, его лицо заметно покраснело. Для кого-то эта трагедия была лишь очередной сенсацией, парой строк в газете, забавной темой для разговора. Но когда сталкиваешься с этим лицом к лицу, во рту появляется горечь.
– Полиция утверждала, что следы указывают на то, что О Ючжин искала телефон, но начала она слишком поздно… – Саннёль внезапно огляделся по сторонам, а затем наклонился ближе. – Это всего лишь история, которую придумала полиция. На самом деле в унитазе нашли нечто странное.
Его голос стал тише, но в глазах зажегся веселый огонек.
– И что же там нашли? – спросила Михо, понимая, что именно такой реакции Саннёль и ожидал, но не могла подавить свое любопытство.
– Рисунки. Детский альбом.
Рисунки? Опять рисунки. Неужели и там был нарисован черный длинный объект?
По спине побежали мурашки.
– Что за рисунки? – спросила Михо.
– Не знаю. Говорят, они были разорваны в клочья и удалось собрать лишь несколько кусочков. Вся спальня и кабинет были в крови, но больше всего ее было в детской и в ванной. Так что можно предположить, что кто-то ходил по дому, чтобы найти детские рисунки и выбросить их в унитаз. А может, кровь в спальне и кабинете специально размазали, чтобы скрыть настоящую цель, – закончил рассказ Саннёль. Пока он заказывал еще пива, Михо молча смотрела на гладкую деревянную поверхность стола, не поднимая глаз.
Но почему? Почему на пороге смерти Ючжин совершила такой поступок? В голове кружились одни только вопросы.
– И последняя загадка, – сказал Саннёль, опустошив бокал с пивом. – Почему О Ючжин умерла в такой странной позе, повиснув животом на перилах балкона?
Задав свой вопрос, Саннёль бросил взгляд на Михо, а затем на Сэгён.
Вдруг тишину нарушил холодный голос. Это была Сэгён:
– Как почему, да все просто. Она умерла, пытаясь позвать на помощь с балкона. Весь дом в крови потому, что она искала телефон, чтобы вызвать помощь. Хватит уже, вы любите раздувать слухи. За распространение ложной информации можно и наказание получить, господин Юн.
Михо, полностью сосредоточенная на Саннёле, лишь теперь осознала присутствие Сэгён и невольно взглянула на нее. Та с холодным выражением лица молча держала в руках бокал пива. Она явно почувствовала взгляд Михо, но не удосужилась повернуться.
– Какие еще ложные сведения? Это всего лишь версии, которые могут быть правдой, а могут и не быть. Кто теперь узнает истину, когда жертва мертва? В любом случае никто не станет отрицать, что это самая большая загадка этого дела.
Слова Саннёля больно задели Михо. Все, чего она хотела, – это искупить свою вину перед Ючжин. Ей хотелось понести наказание за свои грехи. Михо стремилась понять и ее жизнь, и ее смерть, но разве это возможно теперь? Существует ли вообще правда?