"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 (СИ), стр. 891
– Почему ты застыла? Так замерзнешь и насмерть окоченеешь.
Ючжин не обратила внимания на слова Михо и молча продолжила смотреть на подруг, сжав губы. Свет уличного фонаря падал на ее лицо, создавая игру теней. Ее лицо, наполовину скрытое в тени, казалось незнакомым, как будто оно принадлежало иному миру.
– Я тоже могу кое-что рассказать.
Ючжин еще не перешла к сути, но атмосфера уже странным образом потяжелела. Шутки Сэгён, прозвучавшие мгновение назад, больше не имели значения. Ючжин начала с того, что у нее есть важные слова, но никак не могла продолжить.
– Что именно? – Михо поторопила ее.
– Только это тайна. Настоящая тайна.
– Ну конечно, мы никому не расскажем. Ты нам не доверяешь? И потом, разве мы не поделились своими секретами?
Даже высокий тон голоса Сэгён не смог оживить угрюмую атмосферу. Ючжин, нервно шевеля пальцами, долго подбирала слова, прежде чем начать:
– Кое-кто смотрит на меня странным взглядом.
Михо и Сэгён, не сразу поняв, что подруга имеет в виду, обменялись озадаченными взглядами.
– Это просто отвратительно. Сначала он пристально разглядывает мое лицо, а потом его взгляд медленно опускается по моему телу. Это мерзко, словно змея по мне ползет. Сначала я думала, что это какая-то ошибка, но нет. Такое невозможно перепутать. Когда мы разговариваем лицом к лицу, его взгляд направлен на мои губы. И он облизывает свои, словно смакует что-то. Затем его глаза опускаются к моей груди, как будто если он будет так смотреть, то сможет заглянуть под одежду. Потом он осматривает мои лодыжки, икры, колени, и, когда его взгляд доходит до моих бедер, он ненавязчиво касается своих штанов. Это не случайность. Это происходит каждый раз.
Голос Ючжин, ранее спокойный, начал дрожать. Казалось, девушка изо всех сил старалась сдерживать свои эмоции. Она всего лишь описывала чей-то взгляд, но от ее слов по коже словно ползли насекомые, вызывая неприятные мурашки.
– Иногда, когда он обнимает меня за плечи, его пальцы словно ненароком касаются области между грудью и подмышкой. Когда он как бы в шутку хлопает по бедру, его пальцы скользят чуть глубже. Когда он слегка притягивает меня за талию, его рука касается верхней части ягодиц. Не знаю, как это объяснить. Со стороны это может показаться совершенно естественным, как будто это просто жест поддержки или утешения. Может, я слишком чувствительная? Может, я ошибаюсь и мне это кажется?
Ючжин выглядела сбитой с толку, словно она сама не была уверена в своих чувствах.
– Однажды случилось вот что. Я уронила тетрадь. Когда наклонилась, чтобы поднять ее, он подошел слишком близко сзади, будто хотел помочь. Я почувствовала его нижнюю часть тела. Всего секунду, нет, может, две… Это не иллюзия, это правда, я точно его почувствовала. Но я не знаю, как это назвать. Это же не изнасилование и не домогательство.
В те времена при оценке сексуальных домогательств чувства жертвы практически не принимались во внимание. Все происходило настолько скрыто и изощренно, что даже сама жертва не могла до конца осознать и признать факт насилия. Ючжин не знала, как назвать то, что с ней происходило, хотя это явно было сексуальное насилие.
– Кто он?! – спросила Сэгён. Это был вопрос, который хотела задать и Михо. В рассказе Ючжин не хватало самого важного – личности обидчика. Тот, кто совершал эти действия, был достаточно близок с ней, чтобы его неподобающие прикосновения казались естественными. Он обладал такой властью над Ючжин, что она не могла открыто выразить отказ.
– Этого я не могу сказать.
– Все, что ты рассказала, – это не просто секрет. Это… преступление! Как ты можешь молчать об этом? – повысила голос Сэгён.
– Я не собиралась рассказывать именно потому, что боялась такой реакции. Я… я вообще не собираюсь это обсуждать. Все равно скоро я больше его не увижу, – твердо заявила Ючжин.
– Да кто это? Скажи нам!
– Я же сказала, не буду говорить.
– Эй, О Ючжин!
Несмотря на давление со стороны Сэгён, Ючжин упрямо молчала, сжав губы. Однако слова о том, что они скоро перестанут видеться, застряли в голове у Михо. Круг общения Ючжин был достаточно ограничен. Школа или центр дополнительного образования. Старшеклассник или учитель.
Пока Сэгён продолжала давить на Ючжин, Михо молча пыталась понять, кто мог быть этим негодяем.
– Забудьте, просто забудьте это, если вы действительно желаете мне добра. Я просто хотела избавиться от этой грязи и почувствовать облегчение.
Когда Ючжин напомнила о своей изначальной цели, Сэгён больше не стала продолжать расспросы.
Наступило неловкое, напряженное молчание. Холодный ветер обдувал их лодыжки, а раздражающий стрекот насекомых неприятно царапал слух.
Именно в этот момент Михо внезапно почувствовала, что снизу все начало намокать, и вскочила на ноги.
– А с тобой что случилось? – спросила Сэгён.
Может, ей показалось? Нет, точно не показалось. Михо, не отвечая, неловкими шажками направилась в сторону корпуса. Ючжин и Сэгён, не понимая, что происходит, поспешили за ней. Михо зашла в туалет, села на унитаз и спустила штаны. На трусах было пятно от менструальной крови.
Ох… Наконец-то.
Глаза Михо наполнились слезами. Они текли непрерывно, их было трудно объяснить одним лишь облегчением. Ючжин и Сэгён нервно стучали в дверь, не понимая, что происходит.
Да, это было чувство вины. Именно в тот момент зародилось чувство вины перед Ючжин. Михо не только невольно сравнивала свое облегчение с несчастьем подруги, но и осознавала, что решила свою собственную проблему, когда Ючжин продолжала страдать. Она долго оставалась в туалете, а выйдя, не смогла встретиться с Ючжин взглядом.
Как только начались месячные, подавленное настроение исчезло, будто его и не было вовсе. Даже эмоции, вызванные алкоголем, полностью испарились. На следующее утро, с первыми лучами солнца, Михо стала вести себя так, словно напрочь забыла о вчерашнем разговоре.
После окончания утренней развлекательной программы автобус по скоростной трассе доставил учеников обратно в школу. Михо, Ючжин и Сэгён вместе отправились поесть ттокпокки и разошлись по домам.
Дома Михо, не удосужившись принять душ, рухнула на кровать, бросив рюкзак в угол комнаты, и заснула.
Хотя двухдневная поездка не была изнурительной, сон к Михо пришел мгновенно. Из-за этого она даже не услышала, как мать открыла дверь и вошла в комнату.
Сколько же времени прошло?
Резкий удар, сопровождаемый жгучей болью, внезапно обрушился на лицо Михо, а крик матери оглушил девушку. Она, пытаясь очнуться и прийти в себя, все еще не понимала, что происходит.
– Ты… Это что такое? Что это?! – Громогласный голос матери прервал тишину в комнате. И только тогда до Михо дошло: ее разбудили пощечиной. Она увидела, что в руке матери был тест на беременность.
– Это твое? А? Отвечай! Почему эта штука была в твоем рюкзаке?! – Мать топала ногами и продолжала кричать. Но Михо лишь смотрела на нее пустыми, растерянными глазами. Остатки сна все еще сковывали ее сознание, и она не могла собраться, чтобы дать хоть какой-то осмысленный ответ.
– Я тебя для этого растила? Как ты могла со мной так поступить? Ты хоть представляешь, как я жила все это время?!
Михо продолжала молчать, и в следующий момент на ее лицо вновь обрушилась безжалостная пощечина. Щека моментально опухла, а во рту появился привкус крови от сильных ударов. Страх все больше сжимал горло.
– Нет, мама, это не мое! – закричала Михо, поднявшись с кровати и изо всех сил пытаясь отрицать случившееся.
Как же глупо! Она просто забыла. Облегчение от начала месячных полностью затмило разум, и Михо не избавилась от того, что уже давно следовало уничтожить.
Она прекрасно знала, что мать регулярно роется в ее рюкзаке. Как Михо могла допустить такую непростительную оплошность? Она сама не могла понять, как это произошло.
– Даже не вздумай врать! – взорвалась мать, но Михо почувствовала, что в ударах уже не было прежней ярости. Сила ослабела, и она почувствовала, что это ее шанс.