"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 (СИ), стр. 881

Что же это может быть? «Вещица», которая способна стать предметом сделки или шантажа, легко помещается в маленькую сумку. Фотография? Карта памяти с видеорегистратора? Видеофайл?

Михо остановила поток мыслей и начала собирать разбросанные вещи. Как ни ломай голову, ответа все равно не найти. Сложив в сумку телефон, пудру, кошелек и другие вещи, Михо наклонилась, чтобы достать помаду, закатившуюся под машину.

«Далеко укатилась», – подумала она, ощупывая пол, когда вдруг телефон громко зазвонил.

Михо выпрямилась и достала аппарат из сумки, но только вздохнула: это был не ее рингтон. Точно, телефон же стоял на беззвучном режиме. Похоже, Чжие уронила свой мобильный, когда упала.

Михо направилась в сторону звука. Телефон, казалось, улетел под машину, припаркованную в ряду спереди.

Протянув руку, она нащупала край устройства. Стоило ей достать телефон, как рингтон, выставленный на полную громкость, пронзительно нарушил тишину безлюдной парковки. Михо на мгновение задумалась, стоит ли ей ответить на звонок.

Внезапно взгляд зацепился за номер, высветившийся на экране. Глаза Михо постепенно расширились: номер был знакомым. Сомнения в том, стоит ли брать трубку, мгновенно исчезли.

– Ха… – Сквозь губы вырвался тихий смешок, перемешанный с выдохом, хотя сама Михо не могла точно сказать, что именно вызвало такую реакцию.

Ситуация становилась абсурдной. Это было похоже на поездку на американских горках, где невозможно предугадать конечную точку.

– Алло, – произнесла Михо, взяв трубку.

– Это ведь телефон Хван Чжие?

– Да, верно.

– …

– Почему молчишь?

– Это ты, Михо? – На другом конце провода прозвучал голос Сэгён.

Семнадцать лет назад, когда Михо училась во втором классе старшей школы, больше всего она боялась собственную мать. С самого раннего детства Михо жила словно в клетке, возведенной этой женщиной.

Она контролировала абсолютно все в жизни Михо: следила за расписанием дополнительных занятий, посещением школы и читальных залов буквально по минутам, а иногда даже лично присутствовала на частных уроках. Еда, перекусы, одежда – все соответствовало исключительно предпочтениям матери. Даже такие, казалось бы, незначительные вещи, как выбор карандаша, маркера или настройка освещения настольной лампы, не оставлялись на усмотрение самой Михо.

У матери ни один волосок не выбивался из прически. Лицо всегда было без макияжа, а внешность – скромной и строгой. Одежда всегда была безукоризненно выглажена, губы – плотно сжаты, а брови – слегка нахмурены.

Когда Михо думала о своей матери, на ум первым делом приходила не теплота или нежность, а строгость. Мать была человеком с четкими и непоколебимыми стандартами и стремилась к совершенству. Будучи единственной дочерью, Михо с самого детства вынуждена была бороться за то, чтобы соответствовать ее завышенным требованиям. Это было удушающе. Казалось, не хватало воздуха, чтобы дышать.

Ремень беспощадно хлестал ее за упущенное первое место, а за малейшее нарушение комендантского часа на нее выливались нескончаемые потоки упреков и ругательств.

«Безмозглая девчонка. Как долго ты еще будешь меня разочаровывать? Не могу поверить, что я родила такую неумеху».

«Спрашиваешь, почему ты должна следовать моим правилам? Как ты смеешь так дерзить! Как это почему? Потому что я так решила, вот и все».

В подростковом возрасте Михо пыталась сопротивляться, но мать была непоколебима. Казалось, она не знала таких слов, как понимание, терпимость, уступки или компромисс. Для нее существовала лишь одна истина – ее собственная, и она никогда не отказывалась от убеждения, что всегда абсолютно права.

Именно поэтому, возможно, Михо так нравились ее приключения с Хесоном. Завести парня, солгать матери, пойти в кино, поцеловаться в темном переулке – все это приносило особое удовольствие, потому что каждый из этих поступков можно было пометить ярлыком «втайне от мамы».

Однако веселье от всего того, что происходило «втайне от мамы», закончилось. Как только уровень опасности превысил допустимую грань и Михо вступила в свой первый половой акт с Хесоном, ее внутренние стандарты пошатнулись. Радость от тайных приключений уступила место страху и ужасу.

Через неделю после секса Михо стояла перед аптекой, дрожа от страха. В интернете она прочитала, что тест на беременность можно сделать только через две недели, но она не могла ждать. Каждый день ожидания превращался для нее в настоящий ад.

Хесон уверял, что ничего плохого не случится, и относился к ситуации как к пустяку.

– Ты мне не доверяешь? Почему ты так переживаешь из-за ерунды? Кстати, Михо, сегодня предков дома нет, купи ттокпокки [487] и приходи ко мне.

Идиот.

Михо обрушила на него поток брани и бросила трубку. Внутри у нее все горело, но ей не с кем было поделиться своими страхами. «Что, если я действительно беременна? Мне ведь всего восемнадцать. Если мама узнает… Она может меня убить».

После того дня Михо не могла даже смотреть матери в глаза. Казалось, стоит встретиться взглядами, и мать тут же раскроет все ее тайны. Или, что еще хуже, Михо сама рухнет перед ней в слезах и во всем признается.

На следующий день должна была состояться школьная поездка, но радоваться ей не хотелось вовсе. Михо тайно купила тест на беременность в аптеке на окраине города и несколько раз обернула его в черный пакет. План состоял в том, чтобы сделать тест тайком во время поездки и незаметно выбросить его в туалете.

Единственного, чего она ожидала от этой поездки, – это момента, когда все станет ясно.

Автобус, полный школьников, после экскурсии по таким достопримечательностям, как храм Пульгукса, обсерватория Чхомсондэ и пруд Анапчи, прибыл на базу отдыха в Кёнджу лишь к вечеру.

Когда развлекательная программа на базе закончилась и наступила поздняя ночь, школьники в спальнях начали осторожно доставать спрятанные свертки. В руках у многих появились банки с сочжу и пивом. Это была их последняя поездка перед третьим годом старшей школы, и даже учителя в те времена закрывали глаза на такие мелкие нарушения, считая это частью будущих воспоминаний.

Михо несколько раз осушила маленький бумажный стаканчик с алкоголем. Она искала подходящий момент, чтобы вынести спрятанный во внутреннем кармане сумки тест на беременность, но это оказалось непросто. Одноклассники с раскрасневшимися от выпивки лицами продолжали подливать ей алкоголь в стакан. Атмосфера безудержного веселья постепенно усиливалась. Пока Михо пыталась улучить момент, чтобы уйти, она выпила слишком много, и алкоголь уже начал действовать.

Михо затуманенным взглядом оглядела комнату. Вокруг царил полный хаос: некоторые ребята уже валялись пьяными, другие с энтузиазмом играли в игры или карты хато, а кто-то начал буянить под влиянием алкоголя.

Осторожно поднявшись с пола, она направилась к тому месту, где беспорядочной кучей лежали сумки. Стараясь не привлекать внимания, девушка повернулась спиной к ребятам. За ее спиной раздавались шумные разговоры и смех одноклассников.

Михо нашла свою сумку и расстегнула молнию. Сердце бешено колотилось в груди. Она сунула руку глубоко внутрь, лихорадочно пытаясь нащупать молнию внутреннего кармана. В это время над головой появилась тень.

«Где же он? Кажется, я положила его сюда, – думала Михо, продолжая исследовать внутренний карман, но ничего не находила. – Странно… А это вообще моя сумка?»

Когда пальцы Михо наконец нащупали что-то внутри сумки, позади нее раздались шаги. Она не заметила, как кто-то подошел, и внезапно этот звук прозвучал совсем рядом. Михо резко обернулась.

– Что делаешь?

Это была Ючжин.

– Ой, что?

– Мы собираемся прогуляться, не хочешь с нами? – спросила Ючжин, ухмыляясь. Ее взгляд был затуманен, а щеки порозовели, словно персики. Было ясно, что она изрядно выпила. Рядом стояла Сэгён, которая тоже выглядела не лучше.