"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 (СИ), стр. 866
Михо собиралась возразить, но в этот момент в похоронный зал вошли две женщины.
Одна из них была с короткой стрижкой и холодным взглядом, другая – с длинными волнистыми волосами и добрым, приветливым лицом. Внешне они были абсолютно разными, но их объединяла схожая атмосфера, витающая между ними, как и у женщин, сидящих перед Михо и Сэгён.
И действительно, разговор у тех внезапно оборвался, словно кто-то нажал кнопку «выключить звук».
Новоприбывшие с напряженными лицами тихо вошли в траурный зал. Пока они возжигали благовония и кланялись, сидящие впереди женщины неотрывно следили за ними, сопровождая происходящее перешептыванием.
– Даже Чжона с Наён пришли.
Сидевшие перед Михо и Сэгён женщины поднялись и направились к ним.
Женщину с короткой стрижкой и холодным выражением лица звали Чжона, а ту с длинными волнистыми волосами и миловидной внешностью – Наён.
Никто не решался заговорить первым. Женщины смотрели друг на друга изучающими взглядами, словно пытаясь определить, какую позицию занять по отношению друг к другу.
Вскоре на глазах у Чжоны и Наён заблестели крупные слезы. В этот миг напряжение, царившее между женщинами, растаяло. Они все крепко обнялись, и их рыдания долго еще эхом раздавались в траурном зале.
Собравшись вместе, они переместились на более просторное место за спиной Михо и Сэгён.
По их разговорам, где упоминались имена детей и звучали обращения «мама такого-то», можно было догадаться, что это были матери детей из детского сада.
Некоторое время они обменивались глубокими сожалениями по поводу случившейся трагедии. Обсуждая, насколько ужасно было происшествие и как сильно оно их потрясло, женщины говорили с присущими им изысканностью и сдержанностью, демонстрируя внутреннюю силу и достоинство.
Михо невольно замолчала и стала прислушиваться к разговору.
– Небеса были безжалостны к ней. Она была такой красивой и доброй…
– Такой красоты не сыщешь. Когда я впервые увидела Ючжин, подумала, что передо мной телезвезда. И как же я удивилась, узнав, что мы с ней ровесницы.
– А какой у нее был добрый характер. Настоящий ангел!
Женщины безудержно восхищались внешностью и личностью Ючжин, щедро раздавая комплименты. Однако несмотря на обилие эпитетов, их слова оставались на удивление расплывчатыми и поверхностными.
– Кто же совершил такое ужасное преступление? Надеюсь, преступника скоро найдут.
– Думаю, что кто-то затаил злобу на Ючжин.
Услышав уверенный голос, Михо обернулась, чтобы посмотреть, кто это сказал. Ей хотелось понять, кто говорил последним, но женщины уже сменили тему.
Человек, затаивший злобу на Ючжин… Значит ли это, что говорившая тоже считает, что причина трагедии связана с самой Ючжин? Или она намекала, что Ючжин могла сделать нечто, что вызвало чью-то ненависть? Эти слова не давали Михо покоя.
– Кстати, а где Чжие? – внезапно спросила Чжона.
Казалось, за это время она совсем забыла о первоначальном напряжении между ней и остальными матерями.
– Действительно странно, что ее не видно. Я думала, что хотя бы на похороны она придет… – добавила одна из женщин.
– Наверно, постыдилась приходить.
– Но все же есть вещи, которые нужно соблюдать… хотя бы минимальные приличия.
– Если бы она знала о приличиях, то не вела бы себя так. Все больше кажется, что тогда Чжие поступила нарочно.
Чжона и другие женщины обменивались репликами так, словно заранее сговорились. Тема «Чжие» мгновенно вызвала оживленное обсуждение, и каждая поспешила высказать свое мнение, которое оказалось далеко не дружелюбным.
Как известно, лучший способ укрепить внутренние связи – найти общего врага. Михо начала понимать, почему Чжона вдруг завела разговор о Чжие.
– Так и должно быть. Михо, Чан Михо. – Голос Сэгён прорвался сквозь мысли Михо. В этот момент ее взгляд встретился со взглядом Чжоны, и Михо поспешно отвернулась.
– Ой, Сэгён.
– Ты вообще слушаешь меня?
– Прости, о чем ты говорила?
Сэгён не ответила. Она лишь покачала головой, в ее глазах читалось смирение.
– Прости. – Михо снова извинилась.
– Вставай. Мне нужно на встречу с журналистом Юном, – сказала Сэгён, поднимаясь с места. Лишь тогда Михо заметила решительное выражение на ее лице.
Они вышли из похоронного зала. Сэгён сразу же поймала такси, а Михо направилась к зоне для курения.
Курительный павильон, окутанный серым туманом, был переполнен людьми в черных одеждах. Здесь витало странное чувство взаимопонимания: все как один курили с мрачными и усталыми лицами.
Михо тоже захотелось сжечь свои тяжелые и запутанные мысли в сигарете. Она достала ее и уже собиралась зажечь. И вдруг заметила, как из похоронного зала выходит компания женщин. Это были те самые матери из детского сада, которые сидели позади них. Попрощавшись, одни вернулись в зал, а другие направились к парковке. Лишь Чжона и Наён остались стоять на месте.
Обе женщины стояли чуть поодаль друг от друга, молча глядя перед собой. Они не произнесли ни слова. Вскоре перед входом остановилась иномарка, и Наён, не попрощавшись, села в машину.
Все это время Чжона упрямо продолжала смотреть прямо, не отводя взгляда.
Михо недолго колебалась. Она убрала сигарету и зажигалку обратно в сумку и вышла из курительной зоны. До места, где стояла Чжона, было всего несколько шагов.
– Здравствуйте, – поздоровалась Михо.
– А-а, да…
Чжона сначала посмотрела с настороженностью, но вскоре узнала Михо. Видимо, вспомнила, что видела ее в похоронном зале.
– Мы виделись в комнате прощания с Ючжин, верно? Я Чан Михо, ее самая близкая подруга из старшей школы. Хотела спросить…
– Самая близкая? – перебила ее Чжона и прищурила глаза. Ее взгляд был скорее холодно-надменным, чем откровенно грубым, что, возможно, отражало ее привычную сдержанность и высокомерие.
– Да, я хотела спросить о другом…
– Со школы?
– Да.
– Не похоже…
Казалось, Чжона больше заинтересовалась самой Михо, чем ее дружбой с Ючжин. Она долго и пристально всматривалась в девушку, и на ее лице больше и больше проступало недоумение.
Михо все сильнее хотелось спросить, что именно Чжона имела в виду, сказав «не похоже».
– Наверно, я ошиблась. Ох, не обращайте внимания, я просто размышляла вслух, – сказала Чжона что-то странное. – Так о чем вы хотели поговорить? – спросила она в конце концов, явно приняв какое-то решение и подавив свое любопытство.
Михо хотя и была обеспокоена реакцией Чжоны, решила не допытываться и вернуться к тому, с чем изначально подошла.
– Кажется, я представилась не полностью. Еще я работаю гражданским журналистом, ответственным за соцсети, в «Гражданском журнале», – сказала Михо, вынужденно прибегнув ко лжи. Ее охватили угрызения совести за то, что она использовала профессию Сэгён без ее согласия, но ей нужен был повод для разговора.
– Гражданский журналист? – Чжона нахмурилась, явно подозревая Михо во лжи и пытаясь ее разоблачить.
Эта реакция застала Михо врасплох. Однако, даже смутившись, она уже не могла отступить и решила продолжить гнуть свою линию.
– Сегодня я пришла от лица нашего класса. Я беспокоилась, что Ючжин будет одиноко на ее последнем пути, но вижу, что мамы из детского сада тоже…
– Вы ведь сказали, что были близки с Ючжин. Но все время говорите так, словно она была лишь знакомой.
– Я так… сказала? – Михо нахмурилась от неловкости. Когда-то они были близки, но семнадцать лет без общения сделали их отношения сложными для определения, и это замешательство отразилось в ее словах.
– Вам не грустно? Вы вроде как были довольно близкими подругами, а говорите об этом так спокойно.
Лицо Михо тут же застыло. В этот раз она не могла просто притвориться, что ничего не заметила.
«Она меня знает?» С самого начала разговора Чжона вела себя так, будто уже была знакома с Чан Михо. Если это действительно так, то как и откуда? Михо не знала, что ответить, и это ее тревожило. Внутри росло беспокойство, и она лихорадочно пыталась понять, как лучше поступить в этой ситуации.