"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 (СИ), стр. 819

– Или уборщицей. Или сотрудником ИТ-отдела, – я указала на мышку. – Не говоря уже о главной специализации, заявленной в моей должностной инструкции. – Восстановив целостность отремонтированного устройства и отдав его в протянутые руки друга, я добавила: – Пожалуйста. Опробуй своего компьютерного грызуна в действии. В любом случае похоже, что теперь мне придется перевозить вещи в выходной накануне запланированной даты. Вряд ли ты…

Дэнни, обычно такой понимающий, вскинул ладонь свободной руки в защитном жесте.

– Извини, не смогу помочь. Мартина недавно забронировала нам мини-отпуск на те выходные. Не знаю, где именно, но думаю, это особое место. Кроме того, она все уже оплатила.

В качестве замначальника пассия Дэнни зарабатывала намного больше нас.

– Серьезно? Ты же не думаешь, что она готовится сделать предложение?

– Предложение? – воскликнул собеседник.

Видимо, он не воспринимал их отношения настолько серьезно, несмотря на переезд к Мартине. Как лучшему другу Дэнни мне следовало бы порадоваться за него, но я почему-то никак не могла принять выбранную им партнершу.

Посетители начали оборачиваться, бросая на возмутителя спокойствия неодобрительные взгляды. Он поспешил извиниться.

– Простите, если напугал вас, леди и джентльмены. Нет повода для беспокойства.

Миртл, художественный руководитель музея, знавшая про отношения Дэнни с Мартиной, решила оживить свою экскурсию легкой шуткой, заявив:

– Ты наконец сделал предложение Алисе? Уверена, наши гости с радостью пожелают вам счастливого совместного будущего. Вы кажетесь прекрасной парой.

С этими словами она махнула своей группе, которая разразилась аплодисментами.

Стараясь не смеяться, мы с Дэнни подыграли, благодарно кивая. Он прижал меня к груди в теплом объятии. Я уткнулась лицом ему в плечо, вздрагивая от сдерживаемого веселья и отчасти от негодования, пока приятель не заверил, что зрители удалились за пределы слышимости к краеведческому отделу, и только тогда высвободилась, отряхиваясь.

– По крайней мере, недавний кризис не затронул твое чувство юмора, – прокомментировал Дэнни. – Итак, на чем мы остановились? А, да. По какой еще причине может музей закрываться раньше в твой день переезда?

– Мероприятие для сотрудников в благодарность за наш тяжкий труд в условиях, когда вокруг все рушится? Или для объявления плана по грандиозной реконструкции, пока все не рухнуло? Глен сообщит, что уходит на пенсию?

– Меня устроит любой из перечисленных вариантов, – вздохнул Дэнни. – Как бы там ни было, думаю, неплохо бы организовать тотализатор среди сотрудников.

Он никогда не упускал возможности собрать ставки.

– Кстати, об упущенных призваниях. Ты бы стал отличным букмекером, – прокомментировала я.

До конца дежурства за регистрационной стойкой мы с Дэнни успели придумать с пару десятков возможных причин загадочного собрания и записать их на листках бумаги, чтобы раздать завтра коллегам.

Когда я ехала с работы домой, то все еще пыталась угадать реальный повод для созыва всех сотрудников и надеялась, что моя репутация лучшего детектива-любителя в музее не окажется запятнанной.

Глава 6. Охлажденный пыл

Я лишь краем сознания отметила тот факт, что наступил праздник солнцестояния, когда раздался такой сильный стук в дверь, что показалось, будто кто-то колотит по ней кувалдой или даже киркой.

Интересно, почему почтальон, или кто бы ни стремился попасть внутрь, не воспользовался очаровательным латунным молоточком в форме дельфина – одним из пяти в коллекции Стивена – или сонеткой [470] в эдвардианском стиле, которую недавно починили, вернув функциональность.

Не открывая глаза, я с трудом приняла сидячее положение и перекинула ноги через край кровати, нащупывая босыми ступнями свои мягкие пушистые тапочки, но вместо них обнаружила что-то холодное и твердое – ребро чемодана со всеми ночными рубашками, кроме пижамы, в которой и спала.

Невзирая на пульсирующую в висках боль, я открыла глаза, ожидая увидеть лишь обеспеченную ставнями темноту. В прошлом году мы со Стивеном повесили их на окна, выбрав самые модные, в колониальном стиле. Но мне сразу же пришлось зажмуриться, защищаясь от ослепительного солнечного света, который заливал спальню с четырех часов утра. Щурясь, я осмотрелась, предположив, что сегодня буквально встала не с той ноги, но не обнаружила свои вещи на привычных местах.

А затем вспомнила, что переехала в коттедж в субботу и что сейчас уже вторник. Старый особняк остался в прошлом. И вчера было то самое загадочное совещание для сотрудников музея, из-за которого Глен не дал мне отгул.

В офисном тотализаторе я выбрала наименее вероятный вариант: вторжение пришельцев. Но мое разочарование не шло ни в какое сравнение с тревогой, когда нам раскрыли истинную причину совещания: немедленное и радикальное сокращение штата, которое предполагало увольнение всех лишних сотрудников, включая меня.

Предпочтение отдали семейным работникам и тем, кто находился на старте карьеры. Тех же, кто постарше, и одиноких, как я, сочли менее ценными вне зависимости от стажа. Единственным исключением стал Дэнни. Всего на несколько лет младше меня и не связанный узами брака, он сохранил свою должность. Очевидно, отношения с Мартиной избавили его от участи прочих невезучих.

Я была поражена. Наверняка выплаты сокращенным влетят в копеечку. И почему не воспользовались традиционным подходом: последним устроился – первым вылетел с работы? Потом мне стало ясно: молодые специалисты получали зарплату меньше, а потому оставить их было бы дешевле для музея.

– Разве это законно? – воскликнула я, когда Глен нанес свой подлый удар. Куда подевался мой адвокат, когда я в нем так нуждалась? Наверное, сейчас он уже находился на полпути к Индии. – Я отпахала здесь половину жизни. Такая преданность уже не ценится? Кроме того, вести хозяйство в одиночку куда дороже, чем с партнером. Напоминает налог для незамужних. Почему супружеским парам отдают предпочтение?

– Алиса, ты делаешь поспешные выводы, – отозвался Глен резким тоном опытного учителя, упрекающего нерадивого ученика. – Мы проявляем всю возможную щедрость при сложившихся обстоятельствах и поступаем куда справедливее, чем ты пытаешься показать. Например, тебе уже обеспечено бесплатное проживание в собственном доме. Другие связаны более суровыми финансовыми обязательствами вне зависимости от их семейного положения.

– Да, но я сумела расквитаться с ипотекой только потому, что работала в поте лица с самого выпуска после университета, – парировала я. – И никогда не брала декрет. – Мне сложно далось это признание, но приходилось пользоваться всеми доступными рычагами воздействия, чтобы сохранить должность. – И теперь меня наказывают за тридцать лет верной службы в музее?

Глен ничего не ответил, лишь махнул следующему сотруднику, желающему задать вопрос. Дэнни, сидевший рядом, обнял меня одной рукой за плечи, и я привалилась к нему. После тяжелых выходных, когда пришлось сниматься с обжитого места и перетаскивать полный дом вещей, несмотря на помощь грузчиков, у меня не осталось сил бороться, особенно против явно решенного дела.

Честно говоря, слова Глена имели определенный смысл. Хотя я и не собиралась этого признавать. Если бы мне пришлось выбирать между собой и Дженной, матерью-одиночкой, которая работала с утра до вечера в сувенирном отделе, чтобы содержать двоих детей в муниципальном жилье, я бы и сама решила оставить ее.

Листая буклет, врученный всем «лишним» сотрудникам, я произвела в уме быстрый подсчет своего выходного пособия. По крайней мере, в этом музей проявил щедрость: целых три месячных оклада.

Я попыталась отыскать положительные моменты ситуации. Теперь у меня будет полно времени на распаковку вещей и обустройство в новом доме. Неиспользованный отпуск покроет две недели отработки. Приличный оплаченный период позволит мне уделить внимание поискам другой вакансии без необходимости залезать в накопленную на черный день сумму, которая хранилась в банке. Тогда с чего начать?