"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 (СИ), стр. 654

– Значит, ты взяла деньги и сбежала, – говорит Калеб.

– Может, и стоило так поступить, – со вздохом произносит Бьянка, – но нет. Я спряталась в кустах напротив окна, откуда могла наблюдать за происходящим в доме. Я видела, как пришла Хэйзел; видела, как она встала на колени рядом с телом сына; видела, как она обнимала его, а потом, наконец, поднялась на ноги, вся в его крови.

– Это ужасно, – тихо произносит Наоми.

– Она так никуда и не позвонила – ни в полицию, ни в скорую. Она подняла нож и стала громко звать Аделину. Она отчаянно хотела знать, одного ребенка она потеряла или двух. Потом пришел ее муж, и я видела, как он прикидывает, что к чему. Я наблюдала за тем, как он оплакал сына, убедился в том, что его дочь жива, а потом вошел в роль защитника своей жены. Он взял нож и удалился с ним вглубь территории. Я попыталась проследить за ним, но упустила его в темноте. Потом его жена начала истерить – все сильнее и сильнее, – и гости стали выходить из домиков, чтобы посмотреть, из-за чего весь сыр-бор. Мне пришлось свалить оттуда.

– Все его попытки спасти ее оказались тщетны, – хмуро говорит Калеб. – Она этого не пережила.

– Наоми, – зову я, чувствуя, как в груди растет напряжение, – почему полиция еще не приехала? Ты точно сказала им, где именно нас искать?

– Точно, – немного растерянно отвечает она. – Но въезд на территорию сейчас заблокирован. Они не смогут сюда подъехать на скорой – может, пешком идут.

Но сирены-то я бы услышала.

Мне хочется задать ей еще пару вопросов, но мои мысли исподволь возвращаются к рассказу Бьянки. Что-то здесь не сходится.

– Вы так заморочились насчет ножа – купили землю, убивали подростков, которые могли случайно на него наткнуться, – но в реальности даже не видели, как мистер Блэкмор прятал его. Может, он вообще его в океан выбросил?

Губы Бьянки изгибаются в улыбке, от которой мне становится не по себе.

– Вы нам чего-то недоговариваете, – говорю я, крепче сжимая в кулаке черенок лопатки.

Она пожимает плечами.

– Может, эту часть рассказа я бы хотела оставить при себе.

– А может, мы оттащим тебя к Скамье основателей, свяжем и отдадим на съедение чайкам. Вот тогда ты заговоришь.

– Иден, – измученным тоном произносит Калеб, – оно того не стоит.

– Для меня сто́ит, – говорю я, и в этот момент что-то щелкает у меня в мозгу. Словно какая-то шестеренка встала на место. Длинный камень, существующий со времен наших праотцов, называется «Скамья основателей».

– Основание, – начинаю я. – Что, если… что, если Аделина в свои восемь лет, услышав слова отца, интерпретировала их по-своему, решив, что нож спрятан под основанием? И на протяжении многих лет это слово вертелось у нее в голове. Она запомнила, что по звучанию оно напоминало «основание», и так для себя его определила. Но на самом деле это было никакое не «основание». Потому что на самом деле Сайлас Блэкмор сказал, что спрятал нож под Скамьей основателей. Может так быть?

Глаза Калеба округляются.

– Потому что скамья и есть основание.

К горлу подкатывает дурнота.

– Нож, которым был убит Николас Блэкмор, спрятан не под основанием одного из домиков или особняка. Он покоится среди камней под Скамьей основателей.

– Ребят! – пронзительно вскрикивает Наоми, указывая на крыльцо.

Я тут же понимаю, что не так. Мистер Нильсен уже не лежит в отключке возле двери.

Он крадется мимо Виктории по ступенькам, направляясь прямиком ко мне.

Глава 33

– Иден! – вопит Калеб у меня за спиной.

Но мистер Нильсен уже кидается на меня с нижней ступеньки, сбивая с ног, и я жестко приземляюсь прямо на бетонную дорожку. Я роняю лопатку; ударившись о землю, она отлетает куда-то в сторону.

Он прыгает на меня сверху, от него разит потом и кровью. Схватив за ворот толстовки, ударяет меня головой о бетон.

Боль пронзает мою черепную коробку, перед глазами мелькают яркие звезды. Я бью его по руке, царапаю, но все без толку. Потом до меня доносится его кряхтение; приоткрыв глаза, я смутно вижу Наоми, которая лупит его своим фонариком.

Выпустив мою толстовку, он разворачивается к ней. Я пытаюсь встать, но перед глазами все плывет. Вцепившись в фонарик Наоми, он вырывает его. Потом замахивается, метя ей в голову, но она уворачивается, и фонарь приземляется ей на спину. Вскрикнув, она падает ничком на землю.

Мистер Нильсен возвращается ко мне и с силой наступает мне на ногу. Она издает тошнотворный хруст. Я кричу, извиваясь на бетоне. Когда он поднимает ногу, чтобы на этот раз наступить мне на руку, я закрываю глаза, готовясь к новому взрыву острой боли.

Только его не происходит. Калеб толкает мужчину, заставляя потерять равновесие, поднимает с земли мою лопатку и замахивается ей на него. Но мистер Нильсен уже пришел в себя, и ему удается увернуться от удара, правда, попутно впечатавшись в фонарный столб. Издав отвратительный свистящий звук, он расправляет плечи.

Я с трудом поднимаюсь на ноги, морщась от боли в голове и ступне. Опираясь на здоровую ногу, я озираюсь вокруг в поисках остальных орудий, которые были у нас. Вижу Наоми, которая пытается встать. Виктория сидит на крыльце, завалившись на один бок, как тряпичная кукла, – ей явно стóит больших усилий не закрывать глаза. Потом она переводит взгляд с нашей потасовки на что-то у меня за спиной.

От страха у меня по спине пробегает холодок. Развернувшись, я вижу лезвие, которое рассекает воздух передо мной, целясь прямо в грудь. Я отшатываюсь, и оно лишь задевает мою толстовку, вспарывая ткань.

Когда я наступаю на травмированную ступню, боль пронзает всю ногу снизу вверх. Глаза наполняются слезами, затуманивая и без того нечеткое зрение. Бьянка снова кидается на меня, стальное лезвие поблескивает в лунном свете. Увернувшись от этого удара, я лихорадочно пытаюсь найти какое-нибудь оружие, которое можно использовать против нее. В нескольких ярдах от меня высится куча из деревянных досок и строительного мусора. Мне ни за что до нее не добраться

– Наоми! – кричу я. – Мне нужно оружие!

Бьянка в потрясающей форме и, наверное, могла бы играть в эту игру часами. А судя по тому, что компетентные органы вообще никуда не торопятся, у нее может быть в запасе это время.

– Иден! – доносится из-за спины голос Калеба. – Возьми…

Я пытаюсь понять, о чем он говорит, но Бьянка снова несется ко мне на полной скорости. Я не успеваю отскочить в сторону. Вместо этого падаю на землю. Не ожидавшая этого Бьянка спотыкается об меня и по инерции пролетает дальше, вверх тормашками.

Я проверяю, как там Калеб, и вижу, что он вплотную занимается мистером Нильсеном. Чтобы подобраться к тем доскам, мне нужно как-то проскочить мимо Бьянки, но она уже поднимается на ноги.

– Иден, беги! – вопит Калеб.

Но куда? В противоположной стороне делать нечего, там обрыв. И как? Бежать в таком состоянии я не могу. Поэтому хромаю вдоль стены дома с максимальной скоростью, которую способна развить моя покалеченная нога.

Заметив на земле доску, я поднимаю ее. Но она такая старая и размокшая, что начинает разваливаться прямо у меня в руке. Бросив ее, ковыляю дальше, стискивая зубы от пронзающей ступню острой боли.

Я слышу хруст шагов по гравию у меня за спиной: это Бьянка. Мне надо спрятаться. Я не могу драться с этой женщиной, раненая и безоружная. Но могу просидеть в укрытии до приезда копов.

Я оглядываю кустарник, растущий вдоль особняка по левую руку от меня. Он густой, с вкраплениями высокой травы. Это мой единственный выход.

Ныряю туда, продираясь через острые ветви с длинными и тонкими листьями. Они цепляют и рвут мою одежду, но я забираюсь все глубже. Когда к этому месту приближается Бьянка, я замираю, задержав дыхание. По тропинке скользит лучик света, пробегая по кустам. Или она светит телефоном, или же взяла один из наших фонарей.

Сердце бешено колотится в груди. В этой скрюченной позе моя ступня взрывается такой острой болью, что, кажется, я вот-вот потеряю сознание. Я пытаюсь перенести вес на другую ногу, но теряю устойчивость. Пошатнувшись, я опираюсь на руку, и у меня под ладонью ломается ветка.