"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 (СИ), стр. 645

– Нет, – качает он головой. – Это не…

– Она могла и не понять, что делает что-то плохое. Скорее, наоборот. Решила бы, что идет против всех, помогая изгою снова встать на ноги. Если посмотреть на это с ее точки зрения, то она просто святая.

Немного помолчав, он спрашивает:

– Ты правда думаешь, что твой отец способен на убийство? Что он мог попытаться убить тебя?

– Мне нечего тебе сказать, – честно отвечаю я, чувствуя, как в груди сгущается грусть. – Я ведь совсем не знаю своего отца.

______

В одиннадцать часов вечера, облачившись в несколько слоев одежды, чтобы выдержать холодную ночь на побережье, я приоткрываю дверь и украдкой выглядываю в темный коридор. В доме тихо, дверь маминой спальни закрыта. Я пробираюсь на цыпочках мимо нее и спускаюсь по лестнице. Оказавшись на площадке первого этажа, я перебираю в уме список всего, что приготовилась взять с собой: конфеты, вода, садовая лопатка – на случай, если фраза «покоится в руинах “Виллидж”» не просто фигура речи, и нам реально придется копать. А еще я прихватила охотничий нож в комплекте с кожаным чехлом, когда-то принадлежавший моему отцу.

Потом я выхожу за дверь в холодную ночь. Спускаюсь по ступенькам с крыльца и по подъездной дорожке выхожу на улицу; рюкзак подпрыгивает на спине в такт моим шагам.

– Привет, – доносится до меня негромкий голос, заставив подскочить. Из теней выходит Калеб, и я готовлюсь испепелить его взглядом.

Свет от крыльца сюда уже почти не проникает, но я вижу, как он ухмыляется.

– Меня ты боишься сильнее, чем того, кто на нас напал.

– Что ты тут шаришься в темноте, Дурхэм?

– Пришел за тобой, – шепчет он. – Мне в итоге пришлось припарковаться в той стороне. Там, где ты сказала мне тебя ждать, какая-то любопытная соседка глазела по сторонам.

– Миссис Наполи. Она отлично готовит домашнюю пасту и еще лучше умеет ездить по ушам. – Вместе мы идем по тротуару, мимо зарослей корявых деревьев, туда, где стоит его фургон.

Он открывает мне пассажирскую дверь, и я вижу Викторию на заднем сиденье. Когда я усаживаюсь и кладу тяжелый рюкзак на колени, мы выезжаем, по дороге пытаясь обсудить наш план. Но мы все на взводе – конечно, мы все думаем о том, что собираемся проникнуть туда, куда входить не стоит.

Чтобы не вызвать подозрений, Калеб паркует фургон в центре города, и остаток пути до «Фэйрпорт Виллидж» мы втроем проходим пешком. В последний раз, когда я проходила здесь, рядом со мной был Генри, и сейчас я, преодолевая страх, иду по этому темному переулку, явственно ощущая его отсутствие.

Калеб рядом со мной случайно пинает камешек, который с неприятным звоном ударяется о металлический мусорный контейнер. Виктория ведет себя на удивление тихо, хотя время от времени просит разрешить ей включить фонарик на телефоне. Мы договорились, что фонарики запрещены, пока мы не проникнем глубже на заброшенную территорию, поэтому лишь лунный свет указывает нам путь. Я озираюсь по сторонам: нет ли кого на горизонте. Похоже, все чисто. В сетчатом заборе есть дыра, и Калеб расширяет ее, чтобы я могла проползти. Когда я вылезаю с другой стороны, прохладный воздух со взвесью морской соли становится затхлым и приобретает запах падали. Я хватаюсь за горло, пытаясь сделать вдох.

Но тут налетает порыв свежего ветра, и все проходит – мне остается лишь задаваться вопросом, не померещилось ли мне. Калеб проталкивает в дыру в заборе наши рюкзаки, один за другим. Острые металлические зазубрины цепляются за ткань. Едва они с Викторией оказываются внутри, облака закрывают полумесяц, и нас окутывает темнота.

Мы начинаем закидывать рюкзаки на плечи, когда до нас доносится голос – жуткий шепоток, – заставляя нас всех замереть на месте.

18 октября

Дорогой дневник,

Я пишу из «Виллидж», сидя на корточках в доме, который Хэйзел называла «Стеклянным побережьем». Я попыталась провести ритуал, но она явилась и украла все мои травы и бусины. Хотя сейчас я не уверена, что это вообще «она». Я не знаю, человек это или чудовище. Знаю лишь, что оно хочет меня убить, и бежать мне некуда.

Оно везде, куда бы я ни посмотрела. Позади меня. Впереди меня.

Даже сейчас я слышу шорох ткани за дверью. Я не смогу лично попрощаться с родными, поэтому им придется довольствоваться дневником.

Эта черная накидка, которая преследует меня во снах, вот-вот перенесет меня в другую жизнь.

Берегите себя. Я вас всех очень люблю.

С любовью,

Эстер

Глава 26

– Стоять, – повторяет голос, и какая-то тень скользит по проулку в нашу сторону.

– Это призрак, – шепчу я Калебу, но он пихает меня локтем, заставляя замолчать.

К сетчатому забору подходит Наоми Лэмб, и в свете луны ее бледная кожа кажется почти прозрачной. Ее снежно-белые волосы колышутся на ветру, а льдисто-голубые глаза смотрят сквозь меня.

– Вам сюда нельзя.

Мою грудь сковывает ужасом.

– Наоми, – начинаю я, – не говори никому, что мы здесь. Это не тусовка выпускников, это важно. Если ты кому-то расскажешь, умрет еще несколько подростков.

– Что ты имеешь в виду? – Она почти цепляется пальцами за металлическую сетку, но, передумав, опускает руки.

– Где-то здесь орудует убийца, – объясняю я. – Мужчина, который на самом деле убил Николаса Блэкмора. Полицейские нас даже слушать не желают, но улика, которая может связать этого парня с преступлением, спрятана где-то на этой территории. Если мы ее найдем, он у нас в руках. Не найдем – причем скоро, – здесь все снесут, и убийце все сойдет с рук. Даже смерть твоей сестры.

– Нет. – Она качает головой. – Это не мужчина. Это та страшная женщина. Моя сестра ее видела. Она… – Наоми достает что-то из висящей на плече сумки, – только взгляните на это. Пожалуйста. – Она передает нам через дыру в заборе небольшой блокнот.

Мы с Калебом нервно переглядываемся, но я беру его и открываю на первой странице. В такой темноте невозможно разобрать ни слова, поэтому Калеб жестом предлагает нам зайти за пальму и включает фонарик.

– Это дневник, – говорю я, когда Виктория и Калеб подходят ко мне вплотную, чтобы поверх плеча прочитать первую запись. Мы пробегаем глазами каждую страницу, наблюдая за тем, как Эстер все глубже погружается в легенду о проклятии «Фэйрпорт Виллидж». Все глубже и глубже в кажущееся безумие.

Только я сама была этой девушкой. Я знаю, она не сошла с ума, потому что меня преследовал тот же дьявол в плаще, который, по словам Эстер, преследовал ее.

Когда мы дочитываем последнюю запись, датированную восемнадцатым октября – днем, когда Эстер Лэмб была убита, – Калеб выключает фонарик, и мы подходим к забору.

– Послушай, Наоми, – неуверенно говорю я, – мы все втроем понимаем, как твоя сестра пришла к таким выводам. Мы идем тем же путем, и временами верили, что за нами охотится привидение. Но я видела этого парня своими собственными глазами – он создан из плоти и крови.

Она прижимает дневник к животу, принимаясь разглядывать мусор у моих ног.

– Ты правда считаешь, что этот человек убил Эстер?

– Да, – отвечаю я.

Она с шумом втягивает воздух, и на мгновение у меня возникает ощущение, что она вот-вот заплачет.

– Потому что, должна признать, у меня были кое-какие сомнения насчет призрака. Но сверхъестественное явление под названием «миссис Блэкмор» хотя бы могло объяснить, как она узнала, что моя сестра проникла на эту территорию.

– Мы думаем, этот псих установил какую-то систему наблюдения, – говорит Виктория, – и в тот момент, когда твоя сестра ступила на эту землю, он пришел и…

– Причинил ей боль, – встревает Калеб, и я бросаю на него благодарный взгляд. Убийство Эстер не так свежо, как смерть Генри или Диего, но все же такое не забывается. Особенно для членов семьи.

– Мы точно не знаем, почему он это сделал. Может, Эстер слишком близко подобралась к его секрету, – добавляю я, – или же он просто хотел использовать ее в качестве примера. Поддержать легенду, так сказать.