"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 (СИ), стр. 644
– А так – мистер Блэкмор спрятал его под основанием одного из домов. Возможно, в особняке, но, скорее, в одном из домиков для гостей, в тайном подполе, о существовании которого было известно только их семье. Аделина обыскала их все, кроме «Стеклянного побережья». Вот туда мы и направимся.
– Пока улика не исчезла навсегда, – добавляет Калеб.
– Точно. – Я осторожно делаю глоток чая и убеждаюсь, что он достиг идеальной температуры. – Мы имеем какое-то представление о том, когда там все снесут?
– Полицейской ленты не было уже в прошлый четверг, – говорит Виктория. – Я это заметила во время утренней пробежки.
– Значит, это больше не место преступления. Получается, снос может начаться в любой день.
– Даже в любую минуту, – бубнит Калеб себе под нос.
– Тогда мы должны идти сегодня, – говорю я. – Только мы трое. И нельзя никому ничего рассказывать. – Я смотрю на Викторию. – Никому, ясно? Особенно если в этом может быть замешан его отец.
Виктория скрещивает руки на груди.
– Технически, и твой отец может быть в этом замешан.
Я начинаю так сильно тереть глаз, словно собираюсь выковырять его и стать одноглазым привидением. Точнее, новой первой леди в мире привидений Фэйрпорта. Но Калеб отнимает мою ладонь от лица и переплетает свои пальцы с моими.
Виктория театрально закатывает глаза.
– Я сейчас должна вернуться в школу, на заседание школьного совета.
– Ладно, так мы решили? Идем сегодня? – Я отпускаю руку Калеба, чтобы она не нервничала. – Ты с нами?
Она начинает накручивать на палец длинную прядь волос.
– Не знаю. Как я уже сказала, идея хреновая. Что мы будем делать, если этот урод придет за нами?
– Мы подготовимся, – уверяет Калеб, сжимая кулаки. – Я бы хотел устроить матч-реванш этому ублюдку.
– Ладно, расслабься, – говорит Виктория. – Мы можем дать ему отпор. Или… – она отпускает этот несчастный локон, и ее волосы снова укладываются в идеальную прическу, – войти и выйти незамеченными.
– Ага, тоже вариант. – Я приветственно поднимаю кружку, но она ударяется о подлокотник. Едва теплый чай выплескивается мне на джинсовые шорты. – Блин. – Я возвращаю кружке вертикальное положение, но уже слишком поздно. Шорты промокли насквозь. К счастью, симпатичное кресло миссис Дурхэм осталось нетронутым.
– Ты в порядке? – спрашивает Калеб, уже вскочив на ноги.
– Я-то да, – отмахиваюсь я от него. – Чай уже не горячий. Просто я умудрилась испортить еще одну вещь, которая действительно нравилась моей маме.
– Их еще можно спасти, – говорит Виктория. – Иди в ванную и замочи их в холодной воде. Добавь немного туалетного мыла и горячей воды. Пусть полежат так минут пять.
– А я что, должна разгуливать по дому в нижнем белье? – в тот момент, когда слова слетают с моих губ, мои щеки заливаются румянцем, и я боюсь смотреть в глаза Калебу.
Усмехнувшись, он говорит:
– Принесу тебе какие-нибудь шорты.
– Я бы предпочла забить на коричневое пятно на моих шортах, лишь бы не продолжать этот разговор.
– Просто сделай это, – произносит Виктория, давая понять, что не намерена больше спорить.
– Как скажешь. Ты, наверное, часто проливаешь на себя чай. – Никогда не думала, что буду следовать советам Виктории Уитлок в том, что касается стирки, но так уж вышло.
Оказавшись в ванной, я выполняю приказ королевы – замачиваю шорты в раковине. Потом мне остается лишь стоять и ждать, а еще молиться, чтобы мне не пришлось напоминать Калебу про запасные шорты для меня. Пока я проверяю шорты в раковине и прислушиваюсь, не идет ли Калеб, мой взгляд цепляется за некий предмет, висящий на стене возле зеркала.
Это стихотворение в рамке, очень похожее на то, которое мама повесила у нас в ванной: «Неизбранная дорога» Роберта Фроста.
Вот только автор этого стихотворения – СиСи Дурхэм. В правом верхнем углу листа от руки нарисована золотая четырехконечная звезда.
Называется это стихотворение «Создана из звездного света».
Глава 25
Я вздрагиваю от стука в дверь.
– Иден? – слышу я голос Калеба. – Я нашел тебе шорты. Они будут тебе велики, но…
– Отлично, спасибо! – кричу я в ответ, чересчур громко и визгливо.
Мой мозг все еще пытается понять, как именно во всем этом поучаствовала Сесилия Дурхэм. Она может быть одним из девелоперов. Но звонила не она, ведь Аделина сказала, что голос принадлежал другу Николаса Блэкмора, то есть мужчине.
Но даже сама Сесилия признавала, что они дружили. Она может быть как-то в этом замешана. У нее определенно был доступ к толстовке Калеба в больнице. Насколько вероятно, что весь этот замес в тренажерке с участием Калеба был постановкой?
Калеб, как минимум, должен был знать, что его мама как-то связана с девелоперской компанией. Я видела, как изменилось его лицо, когда я заговорила о компании «Звездный свет». Но он ничего не сказал, даже когда я голословно обвинила во всем своего собственного отца.
Перед глазами все плывет, когда я приоткрываю дверь, чтобы забрать у него футбольные шорты. Он прав, они огромные. Свернув их в рулон, прошу его подождать еще минутку, сославшись на то, что мне нужно выжать свои шорты. Закрыв дверь, я приваливаюсь спиной к стене, чтобы не закружиться вместе с комнатой.
Мог Калеб просто притворяться, как я опасалась с самого начала?
Нет. Я рассказала ему о девелоперах уже после того, как он признался в своих чувствах ко мне. После того, как мы поцеловались. Я должна сопоставить все факты и решить для себя, доверяю ли ему. Если нет, мне ни в коем случае нельзя приходить сегодня на заброшенную территорию «Виллидж».
– Как сидят? – спрашивает он, когда у меня в голове наконец проясняется и я открываю дверь.
– Идеально, – говорю я. – Сюда четыре таких, как я, могли бы влезть. Я же тебе сказала, в конечном итоге я перетаскаю весь твой гардероб.
– Ты была права. – Широко улыбаясь, Калеб берет меня за руки и притягивает к себе.
Вытянув шею, я устремляю взгляд поверх его плеча вглубь коридора.
– Где Виктория?
– Она пошла на тусовку школьного совета. Но вечером идет с нами. Мы встретимся за территорией, чтобы проработать некоторые детали нашего плана. – Прищурившись, он смотрит на меня сверху вниз. – Что-то не так?
– Ты не говорил мне, что твоя мама пишет стихи. – Толкнув дверь в ванную, я показываю на висящий на стене листок. – Почему ты скрыл от меня всю эту историю со «звездным светом»?
Я вижу, как у него вытягивается лицо.
– Потому что я знаю, что моя мама не имеет к этому никакого отношения. И я не хотел, чтобы ты волновалась попусту.
– А я как раз из-за этого и заволновалась! А еще из-за того, что мой парень может быть как-то причастен к этому. – У меня внутри все обрывается. Мне хочется спрятаться. – Я имею в виду, что без тебя, Калеб, тут не обошлось.
По тому, как заблестели его глаза, понимаю, что причина не в том, что я случайно назвала его своим парнем.
– Ты правда переживаешь, что моя мама убивает подростков, а я ее прикрываю?
– Нет, – говорю я, хотя именно эта мысль только что вертелась у меня в голове. – Конечно, нет. Я просто хочу знать, что вообще происходит. Почему на стихотворении твоей мамы такая же эмблема, как на сайте компании «Звездный свет»?
– Я пытаюсь это выяснить. Я правда, как проснулся, начал копать под «Звездный свет». – Кусая губу, он опускает взгляд в пол. – Но не только в интернете, а еще и в мамином кабинете.
Запрокинув голову, я заглядываю ему в лицо.
– Серьезно?
– Ага. Я даже обшарил ее компьютер, но ничего не нашел. Либо ей ничего не известно об этой конторе и логотип со звездой – это совпадение, либо все следы у нее в офисном компьютере. По моей теории, она могла помочь основать компанию Джиму или Артуро, просто выполняя просьбу и не вдаваясь в детали, зачем ему менять сферу деятельности с клининга на строительство.
– Если только… твоя мама не общается тайком с моим отцом. – Хотя, конечно, это я загнула. Калеб хмурится, но я продолжаю: – Твоя мама – единственная из всех, кому, похоже, до сих пор небезразличен мой отец. Может, потому, что она никогда не переставала с ним дружить. А может, он обратился к ней по поводу своего нового предприятия, и они возобновили общение.