"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 (СИ), стр. 637

Помахав ей, я снова проскальзываю за ее ларек и быстрым шагом иду по закатанной в асфальт площади в сторону школы, для тепла обхватив себя руками. В отличие от остальных людей на рынке, я не захватила свитер, а мои ноги в этом платье не защищены от непогоды.

Стоит мне покинуть освещенный прожекторами участок, в темноте происходит какое-то шевеление.

– Калеб? – зову я.

Поскольку ответа нет, я продолжаю свой путь. Достигнув тропинки, разделяющей спортзал и тяжелоатлетический отсек, я останавливаюсь, не в силах решить, то ли здесь ждать Калеба, то ли подойти ближе к тренажерному залу.

Я делаю еще несколько шагов по тропинке, включив фонарик на телефоне.

– Калеб? – Он должен быть прямо у меня за спиной. Наконец я дохожу до раздевалки, и мне вдруг становится не по себе. Я инстинктивно делаю шаг назад.

Дверь приоткрыта, горящий в зале свет льется мне на ноги. Я делаю вдох и подхожу чуть ближе, чтобы заглянуть внутрь.

– Калеб? – громким шепотом зову я.

Телефон звякает у меня в руке, и я так сильно вздрагиваю, что едва не роняю его.

КД:

Внутри.

Я уже собираюсь написать ему в ответ и спросить, какого черта он делает в качалке в воскресенье, как до моего слуха доносится лязг железа.

Так вот чем он занимается. Я слышала, что тренер по американскому футболу разрешает своим подопечным приходить сюда в нерабочие часы, чтобы потренироваться; не знала, что игроки в европейский футбол тоже имеют сюда доступ.

Я протискиваюсь внутрь, с радостью сбежав от холода и наползающей темноты.

– Я здесь! – кричу я, осматривая тренажеры в поисках него. Ни на одном из них его нет, а значит, он должен быть в примыкающей к залу раздевалке, куда ведет дверь на дальней стене.

В коридоре, соединяющем два помещения, свет выключен, и я ударяюсь локтем о кулер.

– Черт! – вырывается у меня. Зачем он все так усложняет?

На меня внезапно обрушивается воспоминание из седьмого класса – как я несколько часов провела взаперти в кладовке. Если это розыгрыш, я свяжу Калеба и всех остальных скакалками – их в этой комнате много – и натравлю на них убийцу Николаса Блэкмора.

Дверь в раздевалку приоткрыта, из нее доносится шум льющейся в ду́ше воды. Серьезно?

– Дурхэм, закругляйся уже там и выходи! – воплю я, не заходя внутрь. – Одетым, – добавляю я, чувствуя, как на лбу у меня выступает испарина.

Ответа нет: он не слышит меня из-за шума воды. Я осторожно вхожу в помещение раздевалки. Она такая же, как у девочек, только у нас пахнет спреями для тела Victoria's Secret, а у них – дезодорантом Axe с примесью пота. Я осторожно продвигаюсь к душевым, расположенным в глубине помещения. Эта часть раздевалки наполнена паром. Чем ближе я подхожу, тем сильнее меня грызет совесть.

– Калеб? – зову я, ожидая, что он сейчас услышит мой голос и до смерти перепугается.

Но я не слышу ничего, кроме постоянного шума воды. Пар такой густой, что мне сложно что-то разглядеть. Я уже собираюсь снова его позвать, но из тренажерного зала у меня за спиной доносится лязг железа.

По спине у меня пробегает холодок.

Обернувшись, я окидываю взглядом пустую раздевалку, потом снова всматриваюсь в пар.

Я заставляю себя сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться. Может, Калеб попросил прийти Джеймисона и Викторию. Может, из-за меня сработала какая-нибудь сигнализация и в школу нагрянула полиция. Но я все равно иду на цыпочках обратно к выходу из раздевалки, оглядываясь в поисках какого-нибудь предмета, который можно использовать в качестве оружия. На глаза попадается лишь пластиковая бутылка для воды и чья-то свернутая футболка.

Сделав еще два шага по направлению к двери, примечаю бейсбольный мяч. Хоть что-то. Я наклоняюсь, чтобы его поднять, но в этот момент в дверном проеме возникает тень.

Капюшон.

Мое сердце замирает. Фигура делает шаг в комнату, и мне наконец удается разглядеть знакомые черты лица.

Это Калеб.

Заслышав шаги по плитке у меня за спиной, я перестаю что-либо понимать.

Я смотрю на Калеба и вижу, как его ореховые глаза округляются. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но краем глаза я улавливаю какое-то движение. Серебристый проблеск – и чья-то рука, сжимающая нож, обхватывает меня за плечи.

С губ Калеба слетает мое имя, но уже слишком поздно.

Лезвие на какое-то время зависает в воздухе, и я успеваю разглядеть татуировку на внутренней стороне запястья нападавшего. Акулий плавник.

Потом нож устремляется вниз, целясь прямо мне в горло.

Глава 21

Мои глаза закрываются от боли, и я валюсь на пол как подкошенная.

Услышав собственный крик, я заставляю себя открыть глаза. Судорожно подношу ладонь к горлу и вижу на ней кровь.

Но я могу кричать: я до сих пор жива. Нож только поцарапал меня.

Человек, напавший на меня, уже бежит к двери; его длинный капюшон мечется по тесному помещению, как запертый в клетку зверь. Я неуверенно поднимаюсь на ноги, не зная, куда подевался Калеб.

У этого человека – этого мужчины – есть татуировка в виде акульего плавника. Как у моего отца.

Спустя мгновение до меня доносится чье-то громкое кряхтенье, за которым следует оглушительный грохот.

Вбежав в зал, я вижу Калеба и фигуру в капюшоне, стоящих по разные стороны упавшего тренажера. Калеб подскакивает к другому тренажеру и пытается уронить его на нападавшего. Но тренажер не поддается, и Калеб оглядывается по сторонам в поисках другого оружия.

Схватив массажный цилиндр, он в отчаянии запускает им в злоумышленника.

Цилиндр отскакивает от груди человека и падает на пол. Метнувшись к раме для приседаний со штангой, Калеб хватается за гриф. Но штанга слишком тяжелая, поднять ее не получается. Передумав, Калеб снимает с нее один блин и запускает им нападавшему в голову. Увернувшись от снаряда, мужчина издает рык и стремительно огибает тренажер, преследуя Калеба с удвоенной силой.

Я подбегаю к полке с гирями у стены, стаскиваю с нее одну гирю и устремляюсь к ним.

Калеб снимает с грифа еще один блин, но на этот раз его бросок не попадает в цель. Диск со звоном ударяется о раму и, отскочив, бьет Калеба по ладони. Он вскрикивает, и этот звук раздирает мои нервы в клочья.

Прижав гирю к груди, я пересекаю комнату. Калеб начинает поднимать гриф здоровой рукой, но мужчина в капюшоне уже подбегает к нему спереди и заносит над ним нож.

– Эй! – кричу я, чтобы привлечь его внимание.

Когда он оборачивается, я делаю замах, вложив в него все свои силы. На обратном пути гиря прилетает ему прямо в голову.

Нож со звоном падает на пол, а мужчина стоит, пошатываясь, оглушенный ударом.

Я разрываюсь, не зная, то ли еще раз замахнуться, то ли протянуть руку и стянуть капюшон с его головы.

Калеб таких колебаний не испытывает. Он снова берет в руку гриф и целится, прищуриваясь.

– Подожди! – ору я.

Калеб пораженно замирает, переводя на меня взгляд своих ореховых глаз.

Нашему злоумышленнику только это и нужно. Собравшись с силами, он проталкивается мимо меня и зигзагами устремляется к выходу из зала. Калеб пускается в погоню, но останавливается, хватаясь за травмированную кисть и тяжело дыша.

– Зачем ты это сделала? – раздраженно пыхтит он, вцепившись в тренажер так, словно от этого зависит его жизнь.

– П-прости. Я не знаю. – Вот только это ложь. Я точно знаю, зачем это сделала. Я трусиха – Джеймисон не зря меня так называет. Я не могла позволить Калебу убить моего отца, даже если тот пару минут назад пытался убить меня.

Увидев, что входная дверь до сих пор приоткрыта и ночной бриз качает ее туда-сюда, я спешно закрываю ее.

– Она автоматически запирается?

– По-моему, да, – неуверенно говорит он.

Конечно, Калеб этого не знает. Это не он был тем, кто отпер эту дверь.