"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 (СИ), стр. 636
«Убийца»,– с содроганием думаю я.
Который может оказаться моим отцом.
Глава 20
– Может, тебе и нельзя обращаться в полицию, – говорю я и снова смотрю в телефон: не ответил ли мне Калеб? Сообщений нет. – Но мне-то можно. Возможно, они не станут слушать подростка, но я могу попытаться. – Смерть Генри отсрочила снос построек на несколько недель. Но как только желтую ленту уберут, там сразу же появятся бульдозеры. Улики будут навсегда зацементированы.
Я прощаюсь с Аделиной, пообещав сохранить ее личность в тайне.
Я отправляюсь в отделение полиции Фэйрпорта, вкратце написав Калебу о своих планах, хотя он вряд ли прочтет мое сообщение.
По воскресеньям все торговые точки города, не считая фермерского рынка на парковке нашей школы, закрываются в четыре часа дня. Сейчас уже пятнадцать минут седьмого, надвигаются сумерки, поэтому я иду фактически по городу призраков. Пальмы дрожат на ветру, и где-то впереди пытается светиться неоновая вывеска мотеля, но потом снова с треском гаснет.
К счастью, дорога в отделение полиции ведет через фермерский рынок (и маму).
Я пересекаю маленькую парковку, огороженную сеткой-рабицей, и сворачиваю направо, за угол здания. И тут мое внимание привлекает какая-та тень прямо по курсу – фигура, привалившаяся к сетчатому забору.
Мое сердце пропускает удар. Втянув голову в плечи, я перехожу на другую сторону улицы, потихоньку разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов и иду в обратную сторону. Я всегда могу добраться до отделения полиции кружным путем.
Пронзительный лязг сетки-рабицы разносится в вечернем воздухе, и я ускоряю шаг. У меня в голове всплывают слова Калеба, сказанные им на пристани: «Не нравится мне, что ты пойдешь одна».
Он все правильно говорил, но это из-за него я оказалась в такой ситуации. Я отправила ему сигнал SOS, а он его полностью проигнорировал. Даже если ему нет дела до меня, он должен быть заинтересован в поисках убийцы своего друга Диего. Калеб вел себя так, словно мечтает добиться справедливости и защитить Викторию – он ей просто одержим. Однако расследованием по-настоящему занимаюсь я одна. Это я нашла Аделину. А он и его приятели, возможно, до сих пор на катере – пьют пиво, не подозревая, что все вот-вот пойдет прахом.
Надо было написать Мэй. Она бы все бросила и примчалась.
На следующем перекрестке я сворачиваю направо и вижу в конце квартала огни школьной парковки. Когда слышу шаги, у меня пересыхает во рту. За мной опять кто-то идет, как в тот вечер, после библиотеки.
Я оборачиваюсь в попытке отпугнуть этого человека, но никого не вижу. Ни фигуры в капюшоне, ни призрака.
Дыши. Все хорошо. Мне нужно лишь немного ускориться, и через пару сотен ярдов я буду в окружении людей.
Внезапно мое поведение кажется ужасно глупым. Бодрым шагом я дохожу до парковки, потом пробираюсь между рядами машин, улавливая доносящийся с фермерского рынка гул голосов, а также запах жареного попкорна и мексиканской выпечки.
Услышав какой-то лязг – будто одну из машин поцарапали острой железкой, – я перехожу на бег и устремляюсь в сторону толпы людей.
Торговые палатки рядами стоят на асфальте, образуя квадрат. Покупатели прохаживаются от прилавка к прилавку, дегустируя продукцию и болтая с продавцами. Перемазанные фруктовым соком дети снуют под ногами и между палатками, вынуждая родителей гоняться за ними.
Пять минут назад я планировала пойти прямиком в полицию, минуя школьный двор; теперь мне хочется найти маму. Ее ларек с домашним джемом находится в противоположном углу ярмарки. Я прохожу мимо прилавка с замороженным лимонадом, палатки семьи Каур со свечами ручной работы и лотка с вязаными вещами, которым заведует Наоми Лэмб и ее родители. Когда я быстрым шагом прохожу мимо прилавков с фруктами, кто-то толкает меня плечом, и я едва не теряю равновесия. Резко обернувшись, я вижу, что это просто какой-то покупатель, залипший в телефоне.
– Извините, – бормочет он, смерив меня таким взглядом, словно это я проявила невнимательность.
Продолжая пробираться между торговыми рядами, я вдруг застываю как вкопанная, заметив в толпе черный капюшон, который движется в мою сторону. Лицо человека скрыто под тканью. Резко свернув налево, я ныряю в щель между двумя палатками. Пригнувшись, пробираюсь между ящиками фруктов, штабелями стоящими за спинами продавцов, поглядывая, не идет ли кто за мной, но из-за столов и тентов сложно что-то разглядеть. Единственное, что можно сделать, это продолжить идти вдоль внешней стороны рынка, пока не доберусь до маминой палатки.
Перед ларьком с хот-догами есть небольшой проход; присев на корточки, я вытягиваю шею, пытаясь высмотреть капюшон. Но в толпе посетителей мелькают несколько темных капюшонов: солнце село, а дующий с моря ветер превратил рынок в аэродинамическую трубу. Я оборачиваюсь – сзади все чисто.
До угла мне осталось всего ничего, а значит, мамина палатка уже недалеко. Пара продавцов неодобрительно смотрят на меня, когда я прохожу позади их ларьков, но я продолжаю идти, упорно глядя себе под ноги. Добравшись до лотка Эми Паркс с украшениями из бисера, испытываю невероятное облегчение: никто на меня не нападет. Если на то пошло, никто меня и не преследовал. При моем появлении Эми хмурит брови – может, потому, что я до сих пор в платье, а может, ей не понравилось, что я ползком пробираюсь мимо ее палатки.
Я уже собираюсь обогнуть ее ларек и выйти на площадку между рядами, но тут у меня в сумочке звякает телефон. Вынув его, вижу сообщение от Калеба.
Калеб Дурхэм:
Привет. Прости, я был без телефона. Ты в порядке? В полиции?
Стиснув зубы, я печатаю ответное сообщение.
Иден Стаффорд:
В полном порядке. Нет, благодаря тебе.
КД:
Прости, пожалуйста. Я объясню при встрече. Ты уже дома?
ИС:
Нет, на фермерском рынке.
КД:
Хорошо. Я тоже. Встретимся где-нибудь?
Мамин ларек всего в нескольких ярдах от меня, и я не хочу, чтобы она спрашивала, почему жизнь меня ничему не учит, и я до сих пор общаюсь с этим парнем. К тому же, здесь рискованно рассказывать правду об Аделине Блэкмор: вдруг кто-то подслушает. Я убедила ее, что мне можно доверять.
ИС:
Лучше поговорить в каком-нибудь менее многолюдном месте.
КД:
Возле тренажерного зала?
Мой взгляд скользит по асфальту в направлении спортзала, но установленные на парковке прожектора пробивают темноту лишь на несколько ярдов в сторону. В остальном, кампус абсолютно необитаем в воскресенье – ни в одном из зданий не горит свет. Раздевалка и зал тяжелой атлетики примыкают к спортзалу, окутанному тьмой.
ИС:
Иду туда.
– Все хорошо, Иден? – спрашивает Эми.
– А, да, – отвечаю я, наконец отрываясь от телефона. – Извини, я только что вспомнила, что должна кое-что сделать для мамы. Увидимся.