"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 (СИ), стр. 552

Полицейским также не удалось ничего найти, а поскольку убийства прекратились, поиски Теодосии Бентон перестали быть первоочередной задачей.

Самая популярная теория на данный момент гласила, что Тео покончила с собой одна в какой-нибудь глуши, где ее тело никогда не обнаружат или обнаружат, когда об убийствах в Лоуренсе уже все забудут. Женщина из Топеки и подростки из Уичиты, устроившие спиритический сеанс, утверждали, что общались с духом Тео. Туристы якобы видели ее на кладбище Сталл. Но ни городские легенды, ни реальные полицейские поиски ни к чему не привели.

Когда Гас достаточно окреп для авиаперелета, они с Маком отправились на Тасманию проверить, не вернулась ли Тео домой. В Хобарте Гас обзвонил всех, к кому она могла обратиться за помощью и убежищем. Но список его знакомых оказался очень коротким, ведь он уехал с острова много лет назад.

На следующий день они взяли напрокат внедорожник «ниссан» и поехали вдоль восточного побережья искать коммуну возле Сент-Хеленса, где когда-то жили Бентоны. Телефоны в коммуне были запрещены; поговорить с оставшимися жителями можно было только лично. Ехали несколько часов; по пути Гас почти не проронил ни слова. Он неотрывно смотрел на окружающие пейзажи: горы, сменявшиеся пляжами, усеянными красными водорослями, ослепительную красоту залива Уайнгласс, городки, приютившиеся среди холмов, леса, изредка пробегавших мимо валлаби [335]. Мак оставил его в покое. Гас и так переступил через себя, вернувшись на родину, но они должны были поискать Тео и здесь.

В Сент-Хеленсе Мак остановился у паба спросить дорогу. Заведение было старомодное, избежавшее модернизации.

Бармен налил им два пива и поставил перед ними стаканы.

– Дикарей ищете? «Гармонистов», что ли?

– Да, – ответил Гас.

– А на что они вам? Это же секта. Там всякие странности творятся. – Он прищурился. – Вы же не планируете к ним присоединиться, ребята? – Он рассмеялся. – Слишком уж прилично вы выглядите для дикарей. Но вы не первые… эти, как их, миллениалы! Не первые миллениалы, кто решил вступить в этот Содом и Гоморру.

– Мы не планируем вступать в коммуну, – ответил Мак.

– Что ж, если надеетесь кого-то оттуда забрать, у меня для вас плохие новости. Уж сколько я повидал родителей, отцов и матерей, жен и мужей, ездивших туда в надежде спасти своих родных. – Бармен печально покачал головой. – Но стоит туда вступить, и пути назад нет.

– Но попробовать-то можно, – неопределенно ответил Мак.

Бармен объяснил дорогу. Нацарапал на салфетке схематичные указания, и они все равно были лучше, чем туманные воспоминания Гаса. Мак не хотел рисковать; близились сумерки, они могли заблудиться.

Коммуна располагалась вдали от трассы. К ней вела проселочная дорога, больше напоминавшая лесную тропинку. Они прибыли на место на закате. На воротах висела самодельная табличка с надписью: «Гармония». От ворот тропинка вилась между полотняными шатрами, вокруг которых раскинулись огороды и виднелись загоны для коз. Куры гуляли сами по себе. Возможно, когда-то тут была обычная ферма. В грязи играли босые лохматые дети.

– Река там, – тихо проговорил Гас, указывая на рощицу.

Мак смотрел на него и понимал, что он заново переживает события двенадцатилетней давности. Даже Маку было тяжело об этом думать; он не мог вообразить, каково было Гасу.

– Подожди здесь, – сказал он. – Пойду спрошу у детишек, где их родители.

Гас покачал головой.

– Давай лучше я.

Он подозвал одного ребенка, а прибежали все. Они были любопытны, разговорчивы и бесхитростно веселы. Гас спросил, где старшие.

– Ты чужак, – сказала девочка, которая явно была у них главной. Она скрестила руки на груди и неприветливо на них посмотрела.

– Да, – спокойно ответил Гас, – но когда-то я здесь жил. Дерево с тарзанкой еще на месте? С которого можно прыгать прямо в речку?

Девочка кивнула, и дети принялись наперебой рассказывать, как прыгают с тарзанки. Некоторое время Гас обсуждал с ними технику раскачивания.

– А приходили в коммуну еще чужаки?

– Кто-то всегда приходит. Этол говорит, у нас тут скоро будет своя страна.

– А где сейчас старшие?

Девочка указала на холм.

– На картофельном поле. Сегодня полнолуние… но на машине туда нельзя. Пойдемте, мы вас проводим.

Они пошли за детьми, которые болтали и пели всю дорогу. За холмом взрослые возделывали расчищенное поле мотыгами. Их заметила девушка, опустила мотыгу, подошла и спросила, что им нужно.

Гас объяснил, что раньше жил в коммуне. Девушка сразу стала более приветливой, прогнала детей и позвала Гаса и Мака, чтобы те познакомились с остальными. Они могли бы сразу расспросить девушку про Тео, но хотели взглянуть на других членов коммуны своими глазами и поискать любые намеки, что Тео могла быть здесь.

Гас передвигался, опираясь на трость, и ему было трудно идти по вспаханному полю. Наконец они подошли к группе мужчин и женщин, сажавших картофель. Те хором их поприветствовали:

– Добро пожаловать в «Гармонию», друзья!

– Огастес Бентон по кличке Гроза! Вот это да! – Им навстречу вышел старик со снежно-белыми волосами, седеющей бородой и торчащими передними зубами, из-за которых он немного шепелявил. – Это же ты, верно?

Гас кивнул.

– Этол.

– Вот уж не думал встретить тебя снова, Огастес.

– Теперь меня зовут Гас. Я тоже не думал встретить тебя, Этол. – Он продолжал смотреть на рощицу, за которой журчала река.

– Родители Огас… то есть Гаса были одними из основателей этой коммуны, – обратился Этол к остальным. – Хорошие были люди. Хранители света. – Он повернулся к женщине с длинными волосами, заплетенными в африканские косички. – Ты должна помнить Гаса, Маура. Это он ударил Джейкоба Кертиса рыбацким ножом.

Глава 32

Кое-кто из жителей в смятении и тревоге отступил на шаг назад. Этол описал нож и нанесенную рану во всех подробностях, хотя в этом не было необходимости. Он говорил нараспев, произнося слова, как стихи, и Мак задумался, не страдает ли старик деменцией в начальной стадии. Маура спокойно кивала, как другие мужчины и женщины более старшего возраста, видимо, свидетели происшествия. Гас слушал молча.

– Ты не виноват, сынок, – подытожил Этол. – Этот Кертис был гадом. Темный, развращенный человек. Кто-то должен был его проучить, не ты, так кто другой.

Лицо Гаса оставалось непроницаемым.

– Помню, адский был денек. – Этол покачал головой. – Повсюду кровища… Кертис вопил, как резаная свинья. Мы договорились никому не рассказывать… ради Огастеса и девочки. Джон-лекарь заштопал ублюдка. Его жизнь висела на волоске, но он выкарабкался. И, само собой, мы знали, что он никому ничего не расскажет.

Гас по-прежнему молчал.

Мак в смятении смотрел на людей, сажающих картофель. Рассказ Этола явно многих ошеломил. Видимо, он решил, что тайну можно больше не хранить.

– И как дела у Теодосии? – ласково спросила Маура.

– Все хорошо, – огрызнулся Гас.

– А когда вы в последний раз видели Тео? – осторожно спросил Мак.

– О, много лет назад, – ответила Маура и нахмурилась. – Пол и Бет отправили ее в школу-интернат на материке, когда ей было около двенадцати, и сами уехали примерно в то же время. Их можно понять после всего, что случилось. Теодосия стала очень замкнутой. Ужасно скучала по брату, звала его и плакала. Пол и Бет пытались наладить жизнь, но в «Гармонии» им больше не было места. Мы благословили их и отпустили.

– Все было совсем не так! – Этол упрямо сложил руки на груди. – Пол и Бет были прирожденными артистами. Тасманские Сонни и Шер. Они не могли довольствоваться такой маленькой аудиторией. Отправив детей восвояси, они поняли, что шанс нельзя упускать.

– Значит, Тео не возвращалась? – поспешил спросить Мак, увидев, как разозлился Гас.

Этол резко повернулся к Гасу.