"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 (СИ), стр. 452
Эта мысль развеселила Брета. Улыбаясь, он стоял в кухне со шляпой в руке. Капли летнего дождя блестками осыпали его черный плащ.
— Вот, значит, — сказал он, — как вы воспринимаете меня, Фиона, — как посланца Старого Ника. И какой же облик он принимает, когда не выполняет обязанности генерального директора?
Фиона в переднике, с растрепанными волосами опустошала посудомойку. Держа в руках тарелку, она улыбнулась, нервно скривив губы, и сказала:
— Прошу прощения, Брет. — Взяв полотенце, она вытерла нож. — Никак не перемыть всю посуду как следует, — сказала она. — Порой я думаю, что лучше было бы мыть ее просто в раковине. — Говорила она автоматически, потому что все ее мысли были устремлены к Бернарду.
— Ваш обожаемый супруг впустил меня, и, похоже, он очень торопился. — Брет расстегнул верхнюю пуговицу плаща, открыв черный пиджак и черный галстук. — Боюсь, я выгляжу несколько торжественно. Я был на заупокойной службе по Джайлсу Тренту.
Она не предложила ему ни снять пальто, ни присесть.
— Вы удивили меня. Я жду телефонного звонка от Бернарда.
— Возможно, вам придется ждать слишком долго, Фиона. Бернарда отправили разбираться в причинах фиаско «Брамс-Четыре». И никто не знает, где и сколько ему придется копать.
Выкинуть из головы эти ужасные слова. Она осталась холодна.
— Расслабьтесь, Фиона. Расслабьтесь. — Она стояла застыв на месте, с пепельным лицом, держа нож и вилку в одной руке и полотенце в другой. — Нет абсолютно никаких оснований предполагать, что у него будут неприятности.
— Он никуда не должен был ехать; они его слишком хорошо знают. Я же умоляла их. Когда он выходит на связь?
— Вы же знаете, как Бернарду нравится действовать: никаких документов, без подготовки, ни аварийных отходов, ни прикрытия на месте — ничего! Он настаивал на таком образе действий. Я сам был на месте, когда он это говорил.
— Да, я знаю.
— Бернард любит изображать из себя технократа, но стоит ему выбраться на дорогу, как он гонит лошадей во весь опор. — Брет на мгновение прикоснулся к ее руке, словно бы делая попытку успокоить ее. — Но стоит пойти по его следам, как убеждаешься, что он был прав.
Она ничего не ответила. Он наблюдал за ней. Быстрыми механическими движениями она продолжала полировать столовые приборы и складывала их в ящичек — ножи, вилки и ложки, каждое в свое отделение. Когда с этим было покончено, она взяла сырое полотенце и аккуратно вытерла мокрую столешницу. Затем села и закрыла глаза.
Брет не рассчитывал, что она окажется в таком состоянии, но он должен сообщить ей, что для его визита были причины. Выждав, по его мнению, соответствующее время, он сказал:
— Все указывает на то, что вас предполагается перекинуть на ту сторону в течение ближайших семидесяти двух часов.
— Меня?
— Если они будут вести себя достаточно продуманно, то так они и сделают. Они считают, что вы под угрозой разоблачения. Вам бы лучше подготовиться…
— Но если они арестуют Бернарда…
— Забудьте о Бернарде! Он отправился туда лишь потому, что он самый опытный берлинский агент из всех, кто у нас есть. С ним все будет в порядке. Начинайте думать о себе.
— Но если его арестуют?
Брет оставался спокойным. Сдержанным голосом он сказал:
— Если Бернарда задержат, вы сможете больше сделать для него, находясь там, чем если будете сидеть тут и ждать его.
— Вы, без сомнения, правы.
— И не пытайтесь вмешиваться по собственной инициативе. Предоставьте все Бернарду. А сейчас садитесь и постарайтесь убедиться, что вы ничего не упустили из памяти: от всех средств связи и ваших «комментариев» и до вашего последнего «прости», если дела пойдут плохо. Но мы доставим вас домой, Фиона, не стоит беспокоиться по этому поводу. — Вошедшая кошка остановилась на коврике у дверей, посмотрев сначала на Брета, а потом на Фиону. Ногой Фиона подвинула поближе к дверям пластиковую чашку с едой для нее, но, обнюхав ее, кошка удалилась.
— Я все вызубрила и уничтожила записи.
— Очутившись там, вы на несколько недель окажетесь без связи. На первых порах они будут внимательно наблюдать за вами.
— Я знаю, Брет.
Она говорила еле слышно, и ему захотелось встряхнуть ее, чтобы вывести из этого состояния.
— Они попытаются обдурить вас. И вы должны быть к этому готовы.
— Я не из пугливых.
Он с восхищением смотрел на нее.
— Я знаю, что вам это несвойственно, и я думаю, что вообще вы необыкновенная женщина.
Этот комплимент удивил ее. В его словах чувствовалась теплота.
— Благодарю вас, Брет. — Может быть, под этой вылощенной внешностью в самом деле билось живое сердце.
— Не забыли ли мы чего-нибудь, Фиона? Я снова и снова все перебираю в памяти. Постарайтесь представить себе, что вы в самом деле тот агент, которым, по их мнению, вы являетесь… — Он щелкнул пальцами. — Деньги! Не хотите ли вы оставить какие-то деньги — может быть, для детей — и какие-то инструкции? Может, последнее письмо?
— Мой отец организовал попечительский фонд для детей. Письмо? Нет, это было бы слишком. Бернард каким-то образом найдет способ прочитать между строк.
— Боже мой! — с искренней тревогой воскликнул Брет. — Вы считаете, это ему под силу?
— Я прожила с Бернардом много лет, Брет. И мы знаем друг друга. Честно говоря, я просто не представляю себе, как нам удалось все это хранить от него в тайне столько времени.
— Я знаю, как нелегко вам временами приходилось, — сказал Брет, — но вы справились. — Он посмотрел на часы. — Теперь я вас оставляю. Я достаточно хорошо знаю вас, чтобы понимать — вам необходимо какое-то время побыть в одиночестве, подумать. Отдохните и принимайтесь готовиться. Мы будем сопровождать вас в дороге все время, до тех пор, когда вам придется остаться одной.
Она посмотрела на него, попытавшись представить, что же такое та точка, за которой он уже не может быть вместе с ней, но не спросила.
— Могу ли я дать вам знать, если Бернард позвонит?
— Нет необходимости. Ваш телефон поставлен на прослушивание. — Он опять посмотрел на часы. — Мне добираться около часа. Если я вам понадоблюсь, то буду дома.
Он застегнул плащ.
— Если мое предположение справедливо, мы близки к началу.
Она растерянно улыбнулась.
— Удачи, Фиона. До скорой встречи. — Он собирался было поцеловать ее, но не похоже было, чтобы она испытывала желание оказаться в его объятиях, потому он только подмигнул ей, и она ответила ему улыбкой.
— Пока, Брет.
— А что, если все это — хитрая операция КГБ? Предположите, что русские возьмут и ее, и ее мужа, после чего предложат вам сделку? — На Сильвестре Бернстайне был плащ с шерстяным шарфом: одежда того сорта, которой обзаводится человек, когда приступает к слежке.
— Будем беспокоиться, когда это случится, — произнес Брет. Он поежился. Он не ждал, что будет так холодно, пусть даже ночью, в Шотландии.
— Вы уверены, что вам удастся справиться с восьмибалльным штормом, старина? Вы можете потерять двух агентов.
— У нас есть и другие.
— Можно ли считать это официальной политикой?
— Попавшегося агента можно считать мертвым, — сказал Брет. — И возможности спасения у него нет.
— Знает ли об этом миссис Сэмсон? — спросил Бернстайн.
— Конечно знает, она ведь далеко не дура. Мы не можем рассчитывать на то, что удастся вернуть ее обратно живой и невредимой. Даже если нам это удастся, вряд ли она будет в нормальном состоянии. Даже подготовка к заданию потребовала от нее напряжения всех сил. Ей была свойственна мягкость, вежливость и открытость; теперь ей придется учиться быть грубой и циничной.
— Прекрасная разработка, Брет, — сказал Бернстайн. Но тот воспринял его слова не самым лучшим образом. Беспокойство, которое вызывала у него судьба Фионы, заставляло его заниматься этой ерундой. Сильви доводилось видеть и других оперативных офицеров в сходных обстоятельствах. У них часто возникало эмоциональное отношение к агенту, которым они руководили.