"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 (СИ), стр. 323

– Не переживай, переписать базу данных проще простого. Информация – странная штука. Можно так погрязнуть в данных, что все покажется правдой. Можно подделать данные о том, что я заранее зарезервировал автомобиль. Совсем как в кафе для поиска.

– Ага.

– В новостях твердили, что подводные лодки направлялись на Ближний Восток. Сказали, что это прелюдия к большой войне. Но невозможно узнать, правда ли это. Так говорят в новостях, но, возможно, подводные лодки даже не покидали гавань. Снимки и видео, сделанные с рыбацких лодок, могут быть настоящими, а могут и не быть.

Мы не знаем, где правда. Стоит мне подумать об этом, как в глазах мутнеет.

– А, что это?

– Что случилось?

Я смотрю на Тюсондзи, который, нахмурив брови, не сводит глаз с экрана. Он читает страницу с новостями. Я предполагаю, что история с лодками на Ближнем Востоке могла получить продолжение, но заинтересовавшая его новость не касается заграницы.

– В Токио несколько случаев пищевого отравления.

– Да? – Мне это не кажется чем-то необычным.

– Погибли двадцать два здоровых человека. Это много.

– Что они съели?

– Идет расследование.

– Хм… – Мне это все еще не кажется поводом для беспокойства.

– Есть сообщения о том, что кто-то применил опасный нейротоксин.

– Что это значит? – спрашиваю я, вспомнив об ужасных событиях, охвативших Европу. В новостях сообщили о серии конфликтов и нападений из-за распространения микробов с фабрики.

Внезапно по моей спине пробегает холодок. Я сразу же понимаю причину. Я почувствовал то же самое тогда на синкансэне.

– Наверное, нам стоит поторопиться, – говорю я. – Полиция приближается.

Приближается Кагэтора Хияма. Я всем телом чувствую это.

Оказавшись на пассажирском сиденье, я чувствую, как жизнь покидает меня. Воспоминания о том, как я едва не погиб в аварии, сколько я ни пытался вытеснить их на задворки сознания, захлестывают меня. Я слышу мамин голос: «Ах, ты убрал руки…» Отец убрал руки с руля, чтобы насладиться работой автопилота. «Как все просто!» – произнес он. Спустя мгновение наш новый автомобиль, в котором я сидел, занесло. Меня, сидящего на заднем сиденье с любимой детской книжкой про улитку Май-Май, раскрутило, как вертушку.

– Беспокоишься из-за вождения? Не переживай, в наше время не попадешь в аварию, если сам не будешь безрассудно пытаться. Сложно сделать что-то, что приведет к аварии, – успокоил меня сидящий на водительском сиденье Тюсондзи Ацуси.

– Э… да.

Это мой страшный сон наяву. Я отчаянно цепляюсь руками за ремень безопасности. Стоит мне закрыть глаза, как картины ужасной аварии возникают на веках, как на экране, но я боюсь, что стоит мне их открыть и взглянуть в лобовое стекло, как они станут реальностью.

– При возникновении опасности столкновения автомобиль резко тормозит. Кроме того, кузов изготовлен из амортизирующих материалов, – объясняет Тюсондзи. – Это арендованный автомобиль. Он оборудован куда лучше, чем обычная машина.

Мы взяли машину в прокат в Син-Сэндае. Поскольку для аренды требовался лицензионный код для проверки личности, мы подделали регистрационные данные в базе данных агентства по прокату автомобилей.

– Нет, я, конечно, понимаю, что машина безопасна…

– Сомневаешься в моих навыках?

– Нет, нет… Ужасные воспоминания.

– Попадал в автомобильную аварию на свидании?

Его слова колют меня, словно иголки. Я не могу думать ни о чем другом, словно все содержимое головы вытрясли наружу.

– Нет. – Я мотаю головой. – Я стоял на месте, когда в меня въехало такси. Меня госпитализировали.

– Серьезно?

– Я впал в кому.

– Врешь!

– Нет, не вру.

Выражение лица Тюсондзи Ацуси меняется – должно быть, ему стало не по себе от моих слов.

– Извини. Я не сомневаюсь, что ты не врешь. Просто не ожидал, что авария была настолько серьезной, что ты впал в кому.

– После аварии я помню только какие-то обрывки.

Я думаю о Хинате-сан, которая советовала мне не торопиться, а вспоминать понемногу.

– Амнезия? Это ужасно.

– Сейчас я все помню. В тот день я собирался пойти на концерт.

– Ты уверен?

– Да, в тот день я шел на концерт «Гамма Моко».

Глаза Тюсондзи Ацуси сияют.

– Ты ходил на их выступление?

Я понимаю, что он мне завидует.

– Нет, это были каверы.

– Каверы?

– Кавер-группа. Они выглядят в точности как «Гамма Моко».

«Гамма Моко» были настолько популярны, что вскоре появились любительские группы, исполнявшие их песни. Полностью имитировать их стиль было сложно, но поскольку бо'льшая часть музыки была написана при помощи программы, ее анализ позволял достигать определенной степени сходства.

– Просто кавер-группа? – переспрашивает он уже спокойнее.

– Если скопировать все детали достаточно точно, получится не хуже оригинала.

– Невозможно! Скопировать оригинал невозможно!

– А если оригинала не станет? – спрашиваю я, словно защищая кавер-группу, хотя не испытываю к ней никаких чувств. Просто говорю первое, что приходит на ум, чтобы поддержать разговор. – Когда оригинал исчезает, копия становится бесценной.

– Не говори глупостей, – отвечает Тюсондзи, но тут же переспрашивает: – Почему мы вообще об этом заговорили?

– Мы говорили об аварии. О причинах моей боязни автомобилей.

– Все из-за аварии, случившейся в тот день, когда ты шел на концерт кавер-группы?

– Да. Но была еще одна серьезная авария, в которую я попал в детстве…

Без сомнения, это была самая большая психологическая травма в моей жизни.

– Авария в детстве?

Я сомневаюсь, что именно стоит ему рассказать. Я могу продолжить, честно сказав, что все члены моей семьи погибли в этой аварии, но не хочу, чтобы собеседник почувствовал себя неловко, поэтому просто отвечаю:

– Да, я довольно сильно пострадал.

Возможно, из-за моего тона Тюсондзи Ацуси воспринимает мои слова серьезнее, чем я ожидал. Он меняет свой шутливый тон:

– Вся семья сильно пострадала?

– Ну да, было ужасно. Последними словами матери были: «Ах, ты отпустил руки…»

Наверное, не стоило рассказывать ему об этом. Простота и бессмысленность этих слов, сказанных ей перед самой смертью, напоминали о том, как безжалостен несчастный случай.

– Слушая подобные истории, я думаю, как мне повезло, что у меня еще есть время обдумать последние слова.

Я вспоминаю о Тэрао Тэрасиме и оставленном им сообщении.

Тюсондзи, убрав руку с руля, нажимает кнопку навигационной системы, чтобы вывести на экран карту. Мы уже въехали вглубь префектуры Сайтама. Программа зачитывает название ближайшей зоны обслуживания и предлагает нам остановиться там. У меня непроизвольно вырывается крик – ведь авария случилась именно в тот момент, когда машина моей семьи направилась в зону обслуживания. Я впиваюсь пальцами в ремень безопасности.

– Сделаем остановку? Не хочешь в туалет?

Я не нахожу в себе сил ответить. Все, чего я хочу, – это побыстрее добраться до сервисной зоны, остановить машину и выйти из нее. Зона обслуживания на шоссе для меня и моей семьи была символом смерти и отчаяния. Когда машина начинает поворачивать в сторону, меня чуть не хватает удар. Кажется, что я ослеп.

Ацуси Тюсондзи треплет меня по плечу. Вздрогнув, я прихожу в себя. Мы приехали.

– Действительно плохо? Мне очень жаль, – говорит он, выглядя искренне обеспокоенным.

Я отвечаю, что всё в порядке, просто меня укачало, – и, зажав рот рукой, бросаюсь в направлении туалета.

В туалете меня тут же вырвало, но неприятные воспоминания не покинули мою голову. Открыв дверь и выйдя из кабинки, я тут же сталкиваюсь с Ацуси Тюсондзи.

– Я должен всегда быть рядом. Нам не стоит разделяться, иначе тебя заснимут камеры.

Я задумчиво смотрю на дверь в туалет.

– Даже тут есть камеры?

Туалет – место для уединения. Должно быть, сложно установить в нем камеры видеонаблюдения.