"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 (СИ), стр. 305
– Не могу понять, ты на самом деле умный или тупой?.. Нет, ничего подобного. Тебя ждет кое-что совсем другое. Именно поэтому я и попросил тебя написать письмо, понимаешь?
Возможно, я так напуган, что хочу напрочь стереть последние воспоминания? То, что я написал, на деле оказывается предсмертной запиской!
Я пробегаю глазами по написанному. «Я собираюсь покончить с собой». Как только я понимаю, что это значит, по моему телу бегут мурашки. В глазах темнеет, я оказываюсь на грани потери сознания.
Меня заставили написать предсмертную записку. Против моей воли.
Стоящие по обе стороны от меня мужчины прижимают мои плечи к спинке стула, чтобы я не мог вырваться.
Я в опасности, я могу умереть! Я чувствую это не головой, а телом. Мозг все еще не способен беспристрастно оценивать ситуацию и пытается убедить меня в том, что я не могу реально пострадать, а господин Ватануки на самом деле неплохой человек. Мое тело интуитивно воспринимает реальную опасность, в отличие от разума.
– Пиши быстрее, Китаяма.
– Ватануки-сан, что вы собираетесь делать? После такого…
– После такого? Я очень благодарен тебе за беспокойство обо мне! Не переживай, Китаяма. Со мной все будет в порядке.
– Но фальсификация документов…
– Ты возьмешь всю вину на себя и покончишь с собой. Премного тебе благодарен! – отвечает Ватануки, словно я сменил его, взяв на себя неприятное для него занятие.
Я едва не отвечаю «Не за что», услышав слова благодарности.
– В общем, пиши быстрее. Поторопись. У меня сегодня еще свидание на Роппонги. – Его легкомысленный тон отправляет меня в глубины ада.
Плохо, все очень плохо. Я поспешно возражаю:
– Я не буду этого делать!
Голос подводит меня. Что еще я могу сделать? Если я откажусь писать, они не смогут мне навредить?
Нет, в этом случае я все равно могу погибнуть. Но я не возьму вину на себя. Это все, что я могу сделать. Моя голова наконец-то работает нормально.
С какой стати мне делать то, что они говорят? Я уже было разозлился, но слова Ватануки снова возвращают меня к жестокой реальности:
– Китаяма, ты любишь свою жену, верно?
– Да.
– Напиши эту предсмертную записку, если хочешь защитить ее.
– Что вы хотите сказать? – ничуть не прикидываясь, спрашиваю я. Нет, я не могу ни о чем думать.
– Если напишешь записку, я ничего не сделаю с твоей женой. Если откажешься, то она тоже пострадает.
– Как ни поступи…
– Ты умрешь в любом случае. Предпочтешь умереть в одиночестве или хочешь, чтобы она страдала еще сильнее? Я не стал бы убивать твою жену, это было бы ужасно…
Я пытаюсь встать. Мужчины, руки которых толще моего бедра, с силой усаживают меня на место. Их пальцы с силой впиваются в мои плечи, я вскрикиваю от боли – она кажется настолько сильной, будто они заживо рвут мою плоть голыми руками.
– Вы поступаете ужасно!
– Для меня в этом нет ничего ужасного, – спокойно отвечает Ватануки. – Вариантов у тебя не много: либо ты спасаешь жену, либо забираешь ее с собой.
– Нет гарантий! – Я говорю единственное, что приходит на ум. – Даже если я напишу предсмертную записку, нет никаких гарантий, что вы не причините ей вреда.
– Ты все равно умрешь и не сможешь это проверить.
Я удивлен тем, с какой легкостью господин Ватануки произносит эти ужасные слова, но понимаю, что он, возможно, уже не впервые лишает кого-то жизни. Сиденье стула подо мной становится холоднее; не знаю точно, но, возможно, я обмочился.
– Будь спокоен, Китаяма. Если ты напишешь записку, у нас не будет причин трогать твою жену. Зачем нам лишний риск? И вообще, я бы держался подальше от твоих родных. Но если ты не напишешь предсмертную записку, то разговор будет другим. В таком случае возможен иной сценарий. На твою жену вполне могут совершить нападение.
– По-по-пожалуйста, дайте услышать ее голос… – бормочу я, бессмысленно открывая рот, как аквариумная золотая рыбка.
Господин Ватануки выглядит довольным.
– Вот, хорошо…
– Телефон. Где-то…
Я впервые оглядываюсь вокруг. Когда меня вытащили из машины, мои глаза не были завязаны, но меня волокли так грубо, что я не мог как следует осмотреться. Теперь я понимаю, что нахожусь в большой комнате в европейском стиле.
На стол передо мной кладут трубку от беспроводного телефона.
– Ты прав, тебе стоит поговорить с женой. Все-таки ты собираешься умереть за нее, Китаяма…
Слова Ватануки как будто всплывают прямо в моей черепной коробке. На сопротивление не остается сил – я убежден, что мне не удастся избежать смерти, и все больше верю в то, что это нормально, если я смогу умереть с честью, умереть ради своей жены.
Господин Ватануки, кивнув, указывает на телефонную трубку.
Я не знаю, который сейчас час, но решаю, что, должно быть, поздний вечер, поэтому жена или мать должны быть дома. На другом конце линии поднимают трубку.
Услышав голос жены, я едва сдерживаюсь от переполняющих меня эмоций.
– Почему?.. Что? Почему я? Я же уже сказал. Один… – Не способный до конца признать, что происходит, я тяжело вздыхаю. – Правда? Что случилось?.. Нет, немного.
Пристальный взгляд Ватануки напоминает мне о том, что может произойти, если я скажу что-то лишнее. Если я нарушу уговор, это разрушит не только мою жизнь, но и жизнь Мияко.
– Да, немного… Просто хотел услышать твой голос, – шутливым тоном отвечаю я. Пытаюсь рассмеяться, но выходит слишком неловко.
– Ты в порядке? Опять много работы? – спрашивает она.
– Ну работа – это всегда нелегко, – отвечаю я, наклонив голову. Сейчас любая работа легче той, что вскоре предстоит мне. Взвалив на меня вину за серьезное преступление, меня вынуждают умереть. Так себе работа.
– А мама?
– Ушла к Фуруя.
– Понятно.
– Передать ей что-то?
Воспоминания заполняют мой разум, словно поток вышедшей из берегов реки. Воспоминания о начальной школе, подростковом возрасте, свадьбе и похоронах отца – они бурлят, сталкиваясь друг с другом. Я паникую из-за необходимости солгать. Мои губы застывают. Голос может подвести меня, поэтому я отодвигаю трубку подальше. Часто моргаю и, восстановив дыхание, стараюсь говорить спокойно:
– Поблагодари ее от меня. – Это все, что я могу сказать.
– Что-то случилось?
– Просто спасибо. – Конечно, даже я понимаю, что это звучит странно.
– Что хочешь на ужин? – как обычно, спрашивает меня жена. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не закричать.
– Буду поздно, – отвечаю наконец.
Я думал, что, положив трубку, буду готов к смерти. Но я все еще не готов. Стараюсь ни о чем не думать. Принимаю решение больше не бояться и не сопротивляться.
На мое плечо опускается рука. Подняв голову, я вижу господина Ватануки, который, прищурившись, забирает у меня из рук телефонную трубку. Я не понимаю, отчего увлажнились его глаза – оттого, что он тронут развернувшейся сценой, или же оттого, что насмехается над моей беспомощностью.
«Что хочешь на ужин?» Слова жены все еще звучат в моей голове. В груди больно от мысли о том, что она, ничего не зная, будет ждать моего возвращения. Я должен перестать об этом думать…
Я кладу трубку, но голос Наото продолжает звучать в моей голове. Он напуган. И, похоже, сильно. Голос на фразе «буду поздно» был слабым и дрожащим.
– Ну что? Удалось? – обращаюсь я к женщине, сидящей напротив меня за обеденным столом.
– Секунду… – Она прикладывает трубку к уху и что-то пишет ручкой на листе бумаги.
После звонка из компании Наото – он не явился на работу и они не могли с ним связаться – я вспомнила вчерашний инцидент с бандитами, сразу решила, что что-то произошло, и позвонила бывшей коллеге.
– Это в первый и последний раз. Прошу тебя о помощи.
Как и следовало ожидать, я получила отказ.
– Помните, как я пострадала из-за ошибок молодых агентов? Я имею право злиться. Мне не нужна большая услуга. Это сущая мелочь, – торговалась я.