"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 (СИ), стр. 301
Что происходит?
Пойдя на поводу у сомнений, я решаю поискать хоть какую-то информацию о руководстве клиникой и работе аффилированных компаний. Мне не следует относиться к этому небрежно.
Выяснить, чем именно занималась клиника, оказывается проще, чем я думал. Мошенничество со страховыми выплатами.
Эта схема не является новой. Я время от времени слышал о подобных случаях. Документы оформляются так, будто клиника проводила детальное медицинское обследование, хотя на самом деле это не так. В результате выплачиваются деньги по страховке. Существует множество вариантов – например, карточки медицинского страхования покупают у бездомных, а затем перепродают, но в таких случаях, по крайней мере, раньше всегда были замешаны якудза и другие преступные группировки.
Я наивно полагал, что никогда не столкнусь с подобным, как и с поджогами в целях продажи земли, о которых часто говорили по телевизору. Но почему клиника О.? У меня нет веских доказательств, кроме догадок, основанных на косвенных уликах. Я все еще верю, что этого просто не может быть.
Размышляя о том, что дальше делать, я снова вспоминаю о начальной школе. Мальчишка с широкой улыбкой на лице, победивший благодаря собственным силам, и подросток, закрывший глаза на опасную ситуацию, в которую попал его друг.
«Если кто-то поступает неправильно, ты должен сообщить об этом». Так считал я из начальной школы.
«Если вмешаешься, станет только хуже. Иногда стоит закрыть на проблему глаза. Верно?» «Я» из средней школы, наверное, встал бы на мою сторону.
Хорошо пропотевший молодой директор возвращается за стол, и я поднимаюсь на ноги, чтобы его поприветствовать. Наверное, мой жест мог бы показаться кому-то излишним, но молодой директор выглядит довольным, поэтому у меня нет волнения по этому поводу.
– А та девушка? – спрашиваю я о женщине в красном облегающем платье. Ее нигде не видно. Директор явно недоволен этим и коротко отвечает:
– Не знаю. Ушла куда-то.
Должно быть, она нашла другого симпатичного ей мужчину и ушла с ним.
– А познакомь меня с женой, Китаяма-тян…
– Что? С моей женой?
– Женщины нынче так измотаны, от них никакого толку. У них так забиты головы, что легко перевешивают зад! Так и ходят, задом кверху…
Вероятно, он искренне злится, что упустил ту женщину. В подобных случаях молодой директор, как правило, старается залатать дыру в своей самооценке, сменив тему разговора на ту, что придает ему налет превосходства над окружающими.
– В любом случае, – продолжает он, – жена Китаямы-тяна, кажется, простая и невыразительная женщина. Так даже лучше, мне такие больше нравятся! Изысканной пище я предпочту рис: он пресный, от него не устанешь. А она знает свое место. Думаю, ты это тоже понимаешь.
– Директор, пожалуйста, не говорите так о моей жене, – протестую я, но мой собеседник, наверное, решает, что я несерьезен.
– Я не имел в виду ничего плохого! Просто прошу разрешить мне с ней познакомиться.
– Нет, знакомить вас с моей женой – это слишком, – продолжаю картинно скромничать я, стараясь скрыть свои истинные чувства.
– Вот, значит, как?
От моего внимания не ускользает смена тона молодого директора.
– Ведь работа Китаямы-тяна возможна только благодаря нам, так почему бы не перестать беспокоиться о мелочах и не послушать как следует?
Я молчу, подавив желание заметить, что я работаю не только с клиникой О.
Я ощущаю на себе два разных взгляда. Ученик начальной школы и ученик средней внимательно наблюдают за мной, чтобы узнать, как именно я поведу себя в этой сложной ситуации. В будущем им предстояло бы выполнять мою работу.
– Послушайте, – говорю я себе. – Это тяжело, но вы не должны унывать. Это важная работа.
– Но разве он не поступает плохо?
– Это пока неизвестно, – твердо отвечаю я, напоминая себе, что у меня нет точных доказательств.
– Недавно я говорил с человеком из другой клиники. Он сказал, что, в отличие от компании Китаямы-тяна, его партнеры развлекают его куда лучше. Как-то ему зафрахтовали целый самолет, чтобы отправиться на Хоккайдо и поесть рамена! – Молодой директор говорит взволнованно, вперив в меня взгляд. Казалось, он больше не собирается скрывать свои истинные чувства. – А на этот раз один из них разрешил директору пойти на свидание с его девушкой. Потому что тому захотелось! Наверное, выдаст за свою девушку какую-нибудь актрисульку из мыльной оперы…
Я еле сдерживаюсь, чтобы не ответить, что молодому директору самому впору играть в мыльных операх. Чувствую, что разговор приобретает крайне неприятный оборот.
– Вот я и решил, что надо встретиться не с девушкой, а с женой торгового представителя. Что скажешь? Куда приятнее встретиться с женщиной, которая поклялась в верности, чем с любовницей, которая может уйти в любой момент… Ты понимаешь? Не заставляй меня объяснять!
Ребенок и подросток, которыми я был в прошлом, с тревогой смотрят на мужчину, которым я стал сейчас, – тот жалко потупил взгляд, не в состоянии побороть свои эмоции.
– Директор, мне нужно кое-что уточнить, – наконец отвечаю я. Я долго сомневался, стоило ли бросать ему эту бомбу, бомба ли это и каких размеров взрыв может меня ожидать, но теперь я готов нажать кнопку активации.
«Сделаем это!» – кричу я из начальной школы, и подросток из средней наконец решается открыть глаза.
– Уточнить? Я сдавал анализ на венерические болезни! Я, может, и выгляжу так, но я все-таки врач!
Грубость молодого директора лишь укрепляет мою решимость.
– Речь о поддельных медицинских обследованиях, – прямо говорю я. Сперва я намеревался говорить обтекаемо и использовать вежливый язык, но выбрал единственно верную формулировку.
Проследив траектории полета бомбы, выпущенной моими руками, я ощущаю охвативший меня холод.
Молодой директор тут же застывает на месте. Затем с нескрываемым отвращением смотрит на меня. Цокнув языком, начинает издавать отдельные нечленораздельные звуки.
– Кх… м-м… т-т…
В глазах у меня темнеет. Но я уже не могу повернуть назад. Кости брошены, будь что будет. Я буду рад любому исходу. Подумав о Мияко, мысленно извиняюсь перед ней.
– Поддельные обследования? – Лицо молодого директора искажается доселе неведомым мне образом. Я был готов извиниться и уйти, но теперь ощущаю мощную поддержку.
«Не паникуй. За этим выражением лица скрывается страх. Он только делает вид, что зол, хотя сам напуган». В детстве я был куда более спокойным.
– Да, мошенничество через поддельные медицинские обследования.
Я не могу напрямую спросить, занимается ли клиника О. подобным, выдавая набор ключевых слов, которые нельзя назвать ни вопросом, ни утверждением. Я хочу посмотреть, как директор отреагирует и поведет себя дальше.
– Хм-м… – Его рот резко дергается.
Что же он скажет дальше? А еще важнее: что мне с этим делать? Я начал этот разговор на эмоциях, но ни о чем не жалел. Как теперь поступить?
Я взлетел, не подумав, как приземлиться…
Молодой директор наконец открывает рот:
– Это… Ватануки-тян знает об этом?
– Да.
– Тогда поговори с Ватануки. – Глядя на меня сверху вниз, молодой директор резко выдыхает через нос.
Агент из аналитического отдела, проводивший для меня расследование, наконец пришел в сознание.
Когда мой бывший коллега после завершения всех утомительных процедур сообщает мне об этом, я сразу понимаю, что теперь личность моей свекрови будет рассекречена. Я ожидаю, что он следом сообщит мне и имя злоумышленника, совершившего наезд на нашего агента. Я готовлюсь к тому, что мои отношения со свекровью безвозвратно изменятся. Другой конец детской качели опустится так резко, что свекровь подбросит вверх, будто она во много раз легче воздуха.
Однако то, что рассказывает мне бывший коллега во время нашей встречи на скамейке в парке Ямасита, оказывается для меня весьма неожиданным.