"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 (СИ), стр. 298

– Получается, это был обыкновенный грабитель? – спрашивает Ичио Исигуро, отпив чай из чашки.

– Похоже на то. По словам полиции, до этого он проник еще в несколько домов, – отвечаю я, словно действительно узнала об этом от полицейских. – Он сам не сможет им что-то рассказать.

– Из-за повреждения мозга? – холодно переспрашивает Исигуро. – Вы не слышали, в округе кто-то не поджигал жилые дома, чтобы затем выкупить землю?

– Это сбивает цену?

– Поджог – это серьезное преступление. Ходят слухи, что в этих поджогах в итоге обвиняют тех, кого потом сложно осудить. Несовершеннолетних или людей с психическими отклонениями.

– А как это связано?

– Есть настоящие преступники, которые дергают их за ниточки, – объясняет Ичио Исигуро. Я удивлена. Он тут же продолжает: – Вы согласны? – Кажется, он уводит беседу совсем в другую сторону.

– Что вы имеете в виду?

Свекровь выглядела очень обеспокоенной. Она испугалась, узнав, что преступник принес с собой нож, и постоянно спрашивала, нет ли у меня травм и всё ли в порядке. Настаивала, чтобы я отправилась в больницу для обследования. По ее напуганному выражению лица я поняла, что свекровь искренне обеспокоена моим состоянием, и пожалела о своих подозрениях в том, что именно она стояла за этим нападением и была той, кто проинструктировал нападавшего.

Однако когда свекровь начала причитать: «Мияко-сан, как это странно! Почему именно наш дом? Что теперь скажут соседи? Как хорошо, что ты была дома!», я осознала, что ее куда больше беспокоило то, что скажут окружающие, чем благополучие ее невестки. Врата моего сердца, которые я была готова распахнуть для нее, снова наглухо закрылись.

Ичио Исигуро выкладывает на стол брошюру.

– Немногие задумываются о страховании жизни своей невестки, – с чувством отмечает он. – Она – хорошая свекровь.

– Думаю, она была обеспокоена из-за того инцидента. Если б на меня снова напали, свекровь получила бы деньги, будь у меня страховка.

– А еще стоило бы задуматься о ритуале очищения дома [256], если в него вломился незнакомый мужчина.

– Прямо какое-то проклятие! – говорю я, тут же вспомнив другой наш разговор. – Раньше вы говорили, что мы со свекровью несовместимы из-за наследия, переданного нам от предков. Все дело в проклятии?

– Разве я говорил такое? – переспрашивает Ичио Исигуро, склонив голову набок.

– Да.

– Правда?

Похоже на то, что он просто хочет меня немного подразнить. Мужчина тут же продолжает:

– Есть довольно известная история о племени моря и племени гор…

– Я не слышала. Она правда известная?

– Они долго враждовали, еще с древних времен. Изначально конфликтовали из-за того, что делили небольшую территорию, но их потомки, поколение за поколением, тоже неизбежно вступали в противостояние.

– Наверное, родители учили своих детей не доверять другому племени?

– Наверное, так было изначально, но потом этот принцип укоренился.

– Хотите сказать, стал наследственным?

– Даже кошки, никогда не видевшие змей, боятся всего, что напоминает змею, – например, веревок.

– Но ведь они не естественные враги в природе? Хотите сказать, что вражда и неприязнь между людьми такие же, как между животными?

Ичио Исигуро кивает в ответ.

– Так и есть. И так было всегда.

– Всегда?

– Есть люди, которые не могут не противостоять друг другу. Люди с морской кровью не должны встречаться с людьми с горной кровью. Они не способны понять друг друга и вынуждены постоянно конфликтовать.

– Возможно, Ода Нобунага [257] и Мицухидэ Акэти [258] тоже были из разных племен, – говорю я – не серьезно, а чтобы посмеяться над словами собеседника. Однако Ичио Исигуро остается серьезным.

– В каждом поколении где-то в мире идет война между морем и горами.

– Дуэль неизбежна?

– Много поколений подряд так и было. Конечно, конфликты не всегда приходят к разрешению. Однако бывает, что, столкнувшись, стороны все же приходят к примирению. Не обязательно понимать друг друга, чтобы принимать друг друга.

– Но чаще им так и не удается поладить, верно?

– Бывает, что один из противников побеждает, а иногда проигрывают оба.

Я начинаю опасаться мужчины из страховой компании, сидящего передо мной. Человек в здравом уме не стал бы всерьез говорить о подобных вещах. Продолжая следить за его поведением, я готовлюсь к возможной атаке. Однако Ичио Исигуро как ни в чем не бывало начинает свой рассказ о деталях программы страхования жизни, а я думаю о том, где раньше могла слышать о конфликте двух племен.

Выслушав рассказ о страховке, я, к собственному удивлению, спрашиваю:

– По поводу истории о племенах… – До конца не понимая причин своего интереса, я все же ничего не могу поделать со своим любопытством.

– А что с ней?

– Например, если человек родился на берегу моря, значит ли это, что он из морского племени?

– Верно, рожденный у моря принадлежит морскому племени.

– А что будет, если человек моря и человек гор поженятся и заведут детей?

– Что вы, они никогда не сблизятся настолько, чтобы пожениться или завести детей!

Меня забавляет то, что он отвечает так серьезно, словно является специалистом в этой области знаний. Затем мужчина добавляет:

– Тогда это никак не связано с вашими отношениями со свекровью.

Я могу представить, что причиной моего конфликта со свекровью является наследие далекого прошлого. Это объяснило бы, почему я не могу сохранять спокойствие в ее присутствии. Но тогда нас с Наото ни в коем случае не могло так тянуть друг к другу. В теории Наото тоже из племени гор или моря, враждебного моему племени. Было просто невероятно то, что мы понравились друг другу настолько, что решили пожениться.

– У вас остались какие-нибудь вопросы? – спрашивает Ичио Исигуро, но я не знаю, о чем именно – о страховании жизни или о племенах моря и гор, – поэтому неопределенно отвечаю:

– Нет, пока нет.

На мне – спортивная форма, а на лице – широкая улыбка. Фотография старая и потускневшая со временем, даже небо за нашими спинами давно не голубое. Но сейчас оно кажется мне еще ярче, чем в тот день, когда был сделан этот снимок. Мы с друзьями гордо демонстрируем в камеру знак V – victory – «победа».

Тогда я учился в шестом классе начальной школы. Я прекрасно помню день, когда был сделан этот снимок, мне необязательно смотреть на дату на обороте. Развешаны флаги стран со всего мира. Мы пробежали эстафету. Я помню. Точнее говоря, я вспомнил, когда, придя домой после полуночи, обнаружил фотографии, разбросанные по поверхности обеденного стола. Я вспомнил тот день.

Соревновались шесть классов. Второй бегун из нашей команды упал, и мы опустились на предпоследнее, пятое, место. Но следующий бегун, я и наш замыкающий смогли сократить разрыв и вырваться вперед, обеспечив нашей команде первое место. Одноклассники были в восторге, мы праздновали победу и следующие несколько дней, включая день на фото, чувствовали себя настоящими героями класса. Ну, было приятно, что все ребята в классе обращались с нами как с героями.

Фотографии сохраняют образ запечатленных на них людей и проносят его сквозь года, но никогда не сохраняют образ того человека, который делает сами снимки. Думаю, нас фотографировал мой отец. Он наверняка был в отличном настроении.

Я устремляю свой взгляд на алтарь, расположенный в глубине темной комнаты.

Это было самым ярким событием за все время учебы в начальной школе.

Мне вспоминается еще один эпизод, но уже из времен средней школы. По пути домой один из моих одноклассников попался на глаза плохой компании, и его начали задирать. Это был один из тех ребят, кто во время эстафеты в младшей школе помог мне завоевать призовое место. К тому времени мы посещали разные клубы [259] и давно уже отдалились друг от друга.