Скотина III (СИ), стр. 25

Вокруг алтаря начерчена белая линия, взято в круг с запасом в десяток метров. Все зеваки за линией, внутри лекари, секунданты и наблюдатели, куда же без них. Последние равномерно с четырех сторон. Алтарь красив, завораживает не только светящими ладонями и столбом черного дыма. Тысячи едва заметных нитей тянутся со всех сторон, исчезая в центре.

Пара целителей строгих и солидных. Чопорных, как английские лорды. Идеальные сюртуки, бородки клинышком, взгляд у обоих одинаковый — на всех как на говно. Примерно одного роста и комплекции. Можно принять за братьев, только один с круглой залысиной, а второй рыжий и с бакенбардами. Клановые целители Власова.

Деваха в медицинской мантии, Ванесса Игоревна, персоной собственной. Дежурный целитель от академии. Рассматривала меня с глазами, распахнутыми на ширину алтаря. Нехорошо кулачки сжались и складочка на лбу нездоровая. Запомнила мое лечение желудочное, не мудрено, я бы такое тоже не забыл. Со стороны академии медицинской помощи можно не ожидать.

— Недоучка, — Фыркнула целительница презрительно, — Профан.

Хвала Вечному ученику — это она не мне, а Херувиму, который встал с целителями рядом, раздуваясь от важности.

— Стерва, — прозвучало от моего лекаря. Отвернулся, немного сдуваясь, но взгляд твердый, настроен решительно.

Обычно Херувим робкий, слова не вытянешь, а тут глядит коршуном. Или мне кажется, или между ними искра проскочила. Ба, да они знакомы, причем хорошо. Этот факт в нашу прошлую встречу не всплывал. Прикрыл глаза и восстановил картину своей операции. Не до того мне было, чтобы такие нюансы замечать. Теперь понятно, почему он за шторой прятался.

— У тебя нет лицензии, — прошипела Ванесса.

— А у тебя мозгов, мы квиты.

— Ты не имеешь право лечить, да и не умеешь ничего.

— А ты не имеешь право указывать. — бодро парировал Херувим. — И тоже ничего не умеешь. Бревно-бревном, так что мы квиты.

— Да ты сам шприц одноразовый.

— А ты…

Овод откашлялся и шагнул вперед. Заревел басом, будто хотел быть услышанным в самых дальних уголках парка:

— Господа, прошу подойти к границе алтаря. Не желаете ли примириться?

Ага, фраза ритуальная, обязательная, но ни к чему не обязывающая.

— Примирение невозможно, — сказал Власов бесцветным голосом.

Абсолютно спокоен противник, черная мантия явно не с университетского склада, видна дизайнерская работа. Ни малейшего напряжения ни в мимике, ни в языке тела. Спокоен, расслаблен, на лице легкий налет скуки и сожаления.

Вывести из себя, заставить злиться, нервничать и совершать ошибки. Легко сказать про человека, пришедшего сюда не защищать чью-то честь, а просто выполнить неприятную, но необходимую работу.

— Примирение вполне возможно, если господин Власов изволит подойти ко мне сзади, низко наклониться и прочитать, что ниже спины написано. Пониже кланяться, там шрифт мелкий.

Уголок губы дрогнул едва заметно. В глазах насмешка, такими провокациями его не пронять. Хорошо, сделаем вид, Боря, что ты открытая книга.

Дальше продолжил секундант Власова. Невысокий крепыш в темных очках:

— Господа, по условиям дуэли и признанному кодексу университет предлагает участникам пару специальных дуэльных кинжалов.

— Виконт Власов будет сражаться фамильным оружием, — уверенно выдал противник.

Будем соответствовать.

— Овод, передай кому надо — Борис Тараканов будет тоже сражаться тем, что привычнее.

— Господа, напоминаю правила, — продолжил крепыш, — любые действия, связанные с затратами анамы, в пределах алтаря невозможны. Любые активные умения, магия, артефакты тут не работают. За вас будет говорить крепость рук, сила духа и мудрость наставников, вложивших в вас навыки фехтования. Победителем будет объявлен тот, кто сойдет с алтаря на своих ногах.

Неприятный сюрприз. Воздушная магия тут не работает, а надежда была свой толчок повторить. Пора проверять, насколько у меня запас анамы увеличился с открытием птомантии.

— Также не стоит забывать про милость Вечного ученика. Кто указал нам путь к Творцу?

— Вечный ученик!

— Господа, шаг на камни. По команде сходитесь.

Власов плавно перетек вперед. Покрутил кистью, разминая руку. Извлек из ножен не кинжал, а скорее кортик. Прямой серебристый клинок сантиметров тридцать, ромбовидное сечение. Это оружие исключительно колющее, значит размахов можно не опасаться. Не уверен, что это мне поможет, но информация важная.

Дальше противник демонстративно запрокинул голову и отпил из бутылки, проливая на грудь. Обычная вода, какая в любом магазине по пять копеек. Остаток поднял над головой двумя руками, и черный туман на секунду окутал ладони. Вылил воду на черные камни, отбросил ненужную бутылку и вонзил клинок прямо по центру лужицы. Торчать остался, только покачивается, не иначе, в щель вошел. Вот как оружие отравляют правильно.

Боря, соображай быстрее, на публику играем. Я наклонился и тоже вылил остатки своего яда на камень, аккуратно, его совсем немного осталось. Пустую склянку отправил в дыру, зияющую по центру алтаря. Хороший бросок, нечего кому-то составы моих ядов изучать. Присел, подтянул ноги и начал наводить скальпель в каплях маслянистой жидкости. Он и так был как бритва, пальцем проверять остроту не будем.

В голове лихорадочно крутились варианты развития событий, практически во всех вероятность получить ранение близка к ста процентам. Способов нанести ответную царапину немного, учитывая его подготовку и скорость.

Здесь слишком много зрителей. Столько людей приглашено не для того, чтобы бой закончился в одно мгновение. Власов будет дуэль затягивать, играть на публику, это можно использовать. Делаем так, чтобы и мысли закончить его быстрее не было и аккуратно показываем место, куда его кортик просится.

Я демонстративно похлопал себя по животу. Под земляной мантией у меня фартук с песком. Описал в воздухе легкую загогулину. Не сам, а исключительно пузом.

Власов выдернул свой кинжал и поднял над головой. Рисуется. Кончик оружия заблестел масляными переливами. Толпа у черты заревела.

— Покажи, покажи.

— Накажи бегемота.

— Нашинкуй этот кусок сала.

Ни одного выкрика в мою защиту, обидно. Дальше я не слушал. Пальцы сами передвинули скальпель. Стальной язычок, привычно лег в желоб между пальцами.

— Это что за оружие?

— У него что, перочинный ножик?

— Он бы еще с зубочисткой вышел.

Власов сделал полуоборот, демонстрируя толпе спину. Аристократичная осанка, выправка кавалериста, но левое плечо чуть выдвинуто вперед — старая травма ключицы.

— Господа, сходитесь.

Власов сразу рванулся вперед, переходя на подскоки. Сместился вбок, обходя центр алтаря. Фехтовальная школа агрессивная, с акцентом на вертикальные удары. Это я уже заценил. Первый выпад — в лицо, второй — по ребрам, третий будет…

Трусим животом, дразним. Пытаемся уклоняться. Защищаться нечем, самому атаковать можно только наверняка. Сил, дай Вечный ученик, хватит секунд на сорок.

Кинжал мелькнул возле носа, и тут же сменился пяткой, от которой удалось отшатнуться не до конца. Колесо, стойка на руках. Кортик пошел в ноги, заставляя подпрыгнуть. Не дождетесь, слоны не прыгают.

Власов остановил кинжал в миллиметре от моего колена, и змейкой нырнул в сторону. Пинок в бедро, толчок. Снова пинок и удар кулаком в живот. Все верно подмечено, рано заканчивать поединок он не намерен.

— Что, Власов, боишься ударить? Или твои руки только для писюн теребить годятся?

Тело не успевало за командами мозга. Катастрофическое запаздывание. Сейчас окажется за спиной. Пинок, удар под колено. Меня комариными укусами не свалить. Боря, ты тверд как скала.

Удары посыпались со всех сторон. Я намерено топтался чуть более неповоротливо, чем мог. Защищаем все, кроме живота. Пытаемся защитить.

Шаг назад, другой. Шевеление волос на затылке подсказало — центр с дырой прямо за спиной.