Приключения Маленького Лоскутка, стр. 13
Но Лоскуток ошибался. Этот седой старик и был именно старшим Го, тем дедушкой Го, о котором рассказывала Летучка.
Дедушка помыл Черпак, вытер насухо и убрал в сервант. Потом он тщательно перебрал кучу картофеля в углу и вышел. В комнате тут же стало тихо; на улице, оказалось, совсем стемнело. Расставленная вдоль стены мебель, которая до этого отбрасывала хоть какую-то тень, совсем слилась с кромешной темнотой. Лишь в окне было видно, как сверкали большие и яркие звезды.
Лоскуток в одиночестве лежал на крышке котла и уже начал засыпать.
Вдруг раздалось шуршание. Лоскуток тут же очнулся от испуга и стал внимательно прислушиваться: звук исходил из-под серванта.
Вновь раздалось шуршание, будто что-то катилось по полу. Этот звук становился все ближе и ближе. Лоскутка обуял ужас: «Только не подходи ко мне! Тебе тут не рады…»
Но, как назло, шуршание продолжалось, будто кто-то что-то выискивал.
Бах! – сотряслась вдруг крышка котла. Похоже, на нее кто-то прыгнул и чуть не наткнулся на Лоскутка.
Бах! Бах! Бах!
Крышка сотряслась еще три раза – на нее прыгнуло уже четверо.
Лоскуток лежал, боясь шелохнуться, даже дышать не осмеливался.
Первый прыгнувший проскользил рядом с Лоскутком и обнюхал его своим холодным носом. Несколько шерстинок защекотали Лоскутка, а одна даже попала ему в нос. Лоскуток очень хотел чихнуть, но не решался и отчаянно терпел.
Он услышал, как один из четверых сказал другим:
– Сегодня удача на моей стороне! – Голос был очень резким.
– И правда, Старшему везет! – почтительно отозвался другой.
– Вот это да! – раздался еще один голос.
– Да уж, лучше еще не бывало! – подтвердил четвертый.
«Почему у этих четверых такие неприятные голоса?» – задумался Лоскуток.
Это было четверо братьев-крыс. Старший сказал:
– Наконец-то мы нашли вкусное лакомство. Я все сделал отлично! – сказал Старший.
– Однако, по моему мнению… – начал Второй.
– Что по твоему мнению? – спросил Старший.
– Это не…
– Это не что? – Красными глазами уставился на него Старший.
– Это не… не другая штука, а именно лакомство!
– Прямо-таки божественный аромат, – сказал Третий.
– И правда, таких запахов тут еще не было! – подхватил Четвертый.
Старший с довольным видом сказал:
– Этот чертов старикашка вечером охраняет амбар и не дает нам съесть ни зернышка. А раз он не разрешает нам есть там, то мы переедем в его дом, и съедим все до крошки здесь. Не важно: сладкое, кислое, соленое…
–.. острое, – заискивающе добавил Третий.
– Что ты несешь! Отвратительно! – возмутился Старший. – Я не ем острое!
– Ладно, ладно! – тут же сменил тон Третий. – Не ешь, так не ешь! Если кто-то посмеет еще сказать, что ты ешь острое, я вопьюсь ему клыками в шею!
В это время взошла луна и в комнату проник серебряный лунный свет. Лоскуток незаметно приоткрыл глаза. Ого! Четверо окруживших его были пушисты и точь-в-точь как тот, которого прищемило деревянной дощечкой. У них были остренькие мордочки, круглые уши, маленькие глазки и усы и тонкие длинные хвосты. Все они были разного роста.
– Ненавижу свет! – сказал Старший луне.
– Свет – это самое неприятное! – поддержал его Второй.
– Да, свет ужасно отвратителен, – сказал Третий.
– Ничего отвратительнее не может быть! – заключил Четвертый.
– Идемте! – скомандовал Старший. – Берите лакомство и возвращаемся в нору!
– Да-да! – согласился Третий и, схватив Лоскутка за воротничок, потащил вниз.
Лоскуток про себя подумал: «Каким образом я стал лакомством?» Он хотел закричать, но воротничок передавил ему шею так, что он и вздохнуть-то не мог.
Вот так Лоскуток попал в крысиную нору.
Глава 19
Трудный счет
Вернувшись в нору, четыре крысы уселись вокруг Лоскутка. Тот, распластавшись, лежал посередине, лицом вверх. Рисовый суп на его лице весь засох и стал похож на глазурь – и впрямь, как на лакомстве.
– Сейчас я попробую кусочек этой вкуснятины, – облизнулся Старший.
Услышав это, Третий и Четвертый также приготовились наброситься на «лакомство».
– Тихо! – воскликнул Старший. – Не шевелитесь!
Третий и Четвертый, перепугавшись, замерли на месте.
– Ха-ха-ха-ха! – разразился смехом Старший. – Ничего! Ничего! Не спешите есть. Сегодня день великой радости: во-первых, мы раздобыли ароматное пирожное. Во-вторых… ну а во-вторых, Пятый вышел из норы, да так и не вернулся. Он мало работал, зато много ел, так что одним ртом меньше! Поэтому нам надо это отпраздновать. Пусть каждый сочинит по стиху со своим сюжетом. Кто сочинит быстрее и чей сюжет будет интереснее, тот при распределении пирожного сможет… сможет…
Третий учтиво подсказал:
– Тот сможет получить больший кусок?
– Да! Тот получит все пирожное! Все согласны? Ну и славно, тогда начнем. Я буду первым!
Договорив, старший тут же зачитал нараспев:
Как же у Старшего получилось так быстро сочинить стих? Оказывается, когда он праздновал свой день рождения, этот стих подарил ему Второй. Старший лишь заменил в нем местоимение «ты» на «я».
Второму это показалось смешным, но все же он с восхищением проговорил:
– Это просто победа! Прямо-таки за душу берет, у меня аж слезы потекли!
Старший был доволен собой. Он посмотрел на Третьего и Четвертого, бездумно смотрящих в одну точку, и гневно сказал:
– Ну а вы чего? В немых превратились?
Третий был занят сочинительством своего стиха, и у него голова шла кругом. Он краем уха услышал, что Второй как будто бы сказал слово «беда» и поспешил ответить:
– Да, это настоящая беда!
Тут и Четвертый ни к селу ни к городу ляпнул:
– Однозначно верно! Беда как есть!
– Что вы несете? – заорал Старший. – Какая беда? Это победа, а не беда! Третий, а ну, укуси Четвертого!
Третий стрелой метнулся к Четвертому и вцепился ему в загривок, да так сильно, что тот взвизгнул от боли.
Старший сменил гнев на милость и сказал:
– Второй, теперь твоя очередь!
Второй прикинулся, будто долго обдумывает стих, и только затем прочел:
Старший уточнил:
– Это все?
– Все, – ответил Второй.
Немного занервничав, Старший задал еще вопрос:
– А вот это «ой-ой-ой-ой» что должно значить?
– Да ничего это не значит. Я не мог придумать концовку, ну и наобум поставил «ой-ой-ой-ой». Эх, как было бы здорово, если бы я был так же талантлив, как и ты, Старший!
На самом деле, этот стих Второй сочинил давно, и заканчивался он строчками «Старший умрет, я стану главой». Но Второй был вовсе не дурак, он не мог зачитать ее перед Старшим, поэтому и вставил вот это «ой-ой-ой-ой».
Напыщенными речами Второго Старший остался доволен:
– Однако это «ой-ой-ой-ой» – полная околесица. Ладно, теперь твоя очередь, Третий!
У Третьего совсем голова разболелась. Он опустил глаза и пробубнил: