Приключения Маленького Лоскутка, стр. 12
И тут он заметил меня. Он подбежал, схватил меня и ударил по крышке котла: «Ну а вот эта вещица сгодится!» Он засунул меня в котел и вместе с ним вынес из дома.
Увы! С тех пор моя жизнь изменилась. В доме чиновника-прохвоста я выполнял много всякой работы: жарил огромное количество свиного жира, мешал белоснежный рис. Но я испытывал отвращение к этой жизни! Вкус той еды был каким-то неправильным, с привкусом крови.
Я всегда вспоминал старшего Го, надеялся когда-нибудь встретить и вновь жить с ним. Я понимал, что он, скорее всего, как и несчастная Я-я, умер от голода и лежит где-нибудь на обочине дороги, но об этом я не хотел думать.
Хнык, хнык!.. В течение всего рассказа глаза Лоскутка были на мокром месте. А в конце он и вовсе разрыдался. История Черпака потрясла Лоскутка, и он все рыдал и рыдал.
Хотя на душе у Черпака тоже было тяжело, он не плакал. Он был погружен в собственный рассказ и совсем не обращал внимания на переживания Лоскутка. Услышав же его рыдания, Черпак лишь тяжело вздохнул, но больше ничего не сказал.
– Ты плачешь? – спустя, кажется, вечность спросил Черпак. Его всегда звонкий голос в первый раз прозвучал так тихо.
– Я… хнык… Я не… хнык… Я не плачу…
– Если ты не плачешь, тогда вытри слезы!
– Я совсем не плачу, и слез у меня совсем нет… – ответил Лоскуток, вытирая лицо, и немного погодя спросил: – Если бы у старшего Го была еда, то малышка Я-я не умерла бы, да?
– Конечно! – ответил Черпак.
Лоскуток ничего не говорил и все думал про себя. Черпак тоже не нарушал молчание. Спустя долгое время Лоскуток вздохнул:
– Эй, ты чего молчишь?
– Я устал говорить.
– А потом?
– Что потом?
– Ну, история! Что потом-то?
– Потом… А потом все кончилось!
Лоскуток, не поверив, закачал головой:
– А будто бы не кончилось.
Черпак звонко рассмеялся. Лоскуток, глядя на него, рассмеялся тоже:
– Не обманывай. Ведь не кончилось?
Черпак перестал смеяться и снова продолжил свой рассказ.
Глава 17
С головы до ног в рисовом супе
Я прожил более десяти горестных лет в доме чиновника-прохвоста. В году триста шестьдесят пять дней, вот и считай, как много дней за десять с лишним лет! Но не было и дня, чтобы я не вспоминал старшего Го. Я все надеялся, что смогу встретиться с ним.
И вот однажды на кухне оказалось очень много людей в рубищах. Они открыли сервант, вытащили меня и положили в большую корзину.
Я был очень удивлен: что же происходит? Куда они меня тащат?
Меня вместе со многими другими предметами принесли на площадь и разложили на солнце. Небо было такое голубое, такое чистое, а солнце такое яркое! Я уже очень-очень давно не видел солнечного света, и мне стало так радостно на душе! Рядом со мной лежали и другие вещи: большой красный сундук, большой черный комод, ватные одеяла, халаты на меху…
По площади кружило много людей, их становилось все больше. Они, как и домочадцы старшего Го, были одеты в обноски. Люди были такие веселые: разговаривали друг с другом, смеялись, пели песни, шумели. В толпе туда-сюда, играя, сновали дети, путаясь у взрослых под ногами. За всю мою жизнь я и не знал, что люди могут так веселиться.
Я узнал, что люди выгнали чиновников-прохвостов и забрали у них свои отнятые вещи. Все это казалось мне увлекательным, я глазел на суматоху вокруг. И вдруг ко мне подошел один старик. Он пригнулся к земле и во все глаза уставился на меня. Старик все смотрел, и от его взгляда мне становилось не по себе. Внезапно он схватил меня и закричал:
– Здесь! Ты здесь! Я не ошибся, совсем не ошибся!
Глаза старика стали огромными, а его руки тряслись, и это уже напугало меня.
– Не ошибся, я точно не ошибся! Кто, кроме брата, мог сделать такой прекрасный черпак!
Голос старика показался мне знакомым. Он смотрел на меня, и я тоже стал тщательно всматриваться в него. Это был старший Го. Да! Это он! Мой старый друг, мой старший Го, которого я ждал каждый день! Старший Го не умер, он жив! Вот так радость! Я был так счастлив, по-настоящему счастлив, только сказать ничего не мог, а лишь дрожал. Я был крайне взволнован!
Неудивительно, что я сразу его не узнал, он ведь так сильно изменился. Лицо почернело, стало худым и покрылось глубокими морщинами, а черные волосы почти полностью стали белыми.
Старший Го схватил меня и сказал стоящему рядом высокому парню:
– Товарищ, отдайте мне этот черпак! Других сокровищ мне не надо!
– Это тот черпак, про который ты рассказывал? – улыбнулся парень.
– Да!
– Дедушка, забирай, это твоя вещь. Остальное распределим тебе как положено.
В тот вечер старший Го принес меня в маленькую хижину, которую он получил по новому распределению. Он принес еще много вещей: комод, зеркало, одежду…
Старший Го зажег масляную лампу и взял меня в руки. Он вертел меня и, довольно ухмыляясь, приговаривал:
– Ах ты ж, большой железный черпак! Я ведь говорил тебе, что однажды мы с тобой будем свободны!
Спустя какое-то время старший Го о чем-то вспомнил, и его глаза заблестели. Он долго молча стоял, а затем сказал:
– Ах! Если бы мой брат был жив, если бы мои дочь и жена были живы, они увидели бы, как теперь все стало хорошо! – И из глаз старшего Го потекли слезы.
Вот так, то плача, то смеясь, старший Го проболтал со мной весь вечер. Я понял значение слова «освободиться». С того момента жизнь старшего Го уже не была такой, как прежде. День ото дня мы становились все счастливее!
Рассказав историю до этого момента, Черпак спокойно вздохнул и остановился.
– А куда же отправился этот старший Го? – спросил Лоскуток.
– Он отправился в свою деревню сеять хлеб. Там он мог есть выращенную им самим же еду.
– А затем?
– А затем прошло еще несколько лет. Он совсем состарился и уже почти не мог работать в поле. Дни лишений вымотали его.
– Ох, как плохо! – Лоскуток искренне забеспокоился о старшем Го.
– Да нет, совсем не плохо. В тот год в деревне построили дом престарелых. Его позвали жить туда, но он не согласился: сказал, что может еще тридцать лет проработать!
– А затем?
– А затем он стал смотрителем амбаров.
– А потом?
– А потом он еще много чего хорошего сделал для других людей. У него веселая и счастливая жизнь. А я каждый день готовлю ему вкусную еду, варю ароматный рисовый суп!
– Ну а затем?
– А затем появилась бестолковая кукла и назвала ароматный рисовый суп вонючим!
Лоскутку стало неловко:
– Я больше не буду называть его вонючим…
– Этого недостаточно, – не унимался Черпак. – Нужно говорить: вкусный рисовый суп! Если не веришь – иди-ка попробуй. Понюхай, какой ароматный!
Лоскуток принюхался. И правда, от супа исходил приятный запах.
– Точно, вкусно пахнет! – запрыгал Лоскуток. – Мне даже попробовать захотелось!
Внезапно он наступил на каплю рисового супа, поскользнулся и упал. Он угодил в Большой Черпак и весь с ног до головы перепачкался.
Черпак разразился искренним металлическим смехом. Так же искренне засмеялся и Лоскуток.
Глава 18
Лоскуток в опасности
Они смеялись еще долго, и наконец Черпак посмотрел в окно и сказал:
– Ух-ты! Мы с тобой проболтали целую вечность, а ведь уже поздно!
Лоскуток тоже поднял голову и выглянул в окно. И правда, уже стемнело.
– Ну, увидимся завтра. Скоро придет старший Го. Он вытрет меня насухо и положит в шкаф. Он каждый день так делает, – попрощался Черпак.
Тут же послышался скрип, дверь отворилась и вошел человек. Он не зажег лампу, а сразу протянул руку к котлу и нащупал Черпак.
«Это наверняка старик Го», – подумал Лоскуток. Он упорно вглядывался, желая рассмотреть, каков тот из себя.
– Ой-ой! – испугался Лоскуток.
В темноте он увидел, что, оказывается, старик Го – это тот седой дед, который деревянной дощечкой убил милого крысенка. «Черпак, наверное, ошибся. Как этот противный дед может быть старшим Го? Ведь старший Го – это отец Я-я. Это тот, о котором рассказывала Летучка. Он очень хороший!» – подумал Лоскуток.