Приключения Маленького Лоскутка, стр. 10

– Ты простыл?

Лоскуток не ответил и лишь сильнее насупился.

– Кажется, ты простыл. Это совсем нехорошо! – сказал Черпак. – Тебе надо сходить к врачу. Простуда хоть и несерьезная болезнь, но может перерасти в тяжелое заболевание. Мы, черпаки, вообще-то говоря, не очень-то предрасположены к простуде, то есть…

Черпак продолжал свое монотонное бормотание, но Лоскуток его перебил:

– Я вовсе не простыл!

– А чего тогда за нос держишься?

– Из-за того… Из-за того, что от тебя пахнет отвратительным, вонючим рисовым супом! – выпалил Лоскуток.

Черпак обомлел и шепотом сказал сам себе:

– Вонючий рисовый суп! Ну ладно, вонючий, так еще и отвратительный…

Черпак замолчал ненадолго, потом протяжно вздохнул: «Эх!» Он долгое время не говорил ни слова.

Лоскуток расстроился: «Мои слова, должно быть, огорчили Черпака. Как-то совсем нехорошо вышло! Он ведь вовсе не плохой друг, надоедливый немного, но заботится о других. Плохо я с ним поступил, не следовало так…»

А Черпак и правда огорчился. Он не придал особого значения тому, как Лоскуток с ним поступил. Однако его слова заставили его вспомнить один печальный эпизод. От расстройства Черпак не произносил ни слова. Таков характер всех железных черпаков.

Наконец Лоскуток не выдержал и извиняющимся тоном спросил:

– Ну чего ты молчишь?

– Да так, вспомнил одну историю…

Услышав слово «история», Лоскуток воодушевился, он ведь так любил слушать истории! В детском саду он слышал, как няня Сяо рассказывала одну. До чего же увлекательной была та история! В ней говорилось про то, как однажды нарисованный желтый журавль слетел со стены; он пел и танцевал беднякам. А прохвост-богач поймал этого журавля, и тот больше не мог ни петь, ни танцевать. Богач разозлился и ударил его! Потом… Что же было потом? Лоскуток никак не мог вспомнить. Но в конце истории журавль обратил того негодяя в плесень. Той историей можно было заслушаться [3]!

– Ты можешь мне ее рассказать? – попросил Черпака Лоскуток.

– Рассказать-то могу, но я никогда никому о ней не говорил. И сейчас не очень хочу.

– Почему не хочешь? Если бы я мог рассказать историю, то рассказал бы.

Подумав, Черпак сказал:

– А ты падок до историй!

– Конечно! Среди нас, кукол, нет таких, кто не любил бы истории!

– Ну хорошо, раз уж ты так хочешь, я расскажу тебе.

– Ура! Ура! – радостно закричал Лоскуток. Он захлопал в ладоши, и Черпак начал свой рассказ.

Глава 15

История черпака

Ты говоришь «вонючий рисовый суп». Я расскажу тебе о «вонючем рисовом супе». Не хмурь брови, этот рассказ не выдумки, а реальная история из моей жизни. В ней ни слова не придумано.

Эх! Вот ты говоришь рисовый суп, да еще «вонючий», глупая ты кукла! А знаешь ли ты, как трудно было раньше мне, ковшу, окунуться в рисовый суп?

Это долгая история.

Моя фамилия Го. И среди черпаков тоже есть знаменитости: моя фамилия досталась мне от отца – кузнеца по фамилии Го. Он был сильным, с квадратным багровым лицом, широкими плечами и грудью. Его руки были подобны железным палкам. Он мог целый день махать огромным молотом весом в несколько десятков килограммов. Тогда капли пота, словно дождь, с шипением падали на каленое железо.

Особенно искусно мой отец умел ковать железные черпаки. Он также чинил сельскохозяйственные орудия, но денег за это с односельчан не брал. Жил он, в основном, за счет продажи черпаков, которые были отменного качества. Не только земляки восхищались им, но и приезжие хвалили его мастерство. Все называли его «Большой Черпак Го». Земляки любили и уважали его не только за золотые руки, но и за доброе сердце. Он был трудолюбивым и скромным.

Однажды кузнец Го выковал большой черпак, который вышел у него особенно красивым! Даже сам Го изумился: как это ему удался такой красивый черпак. Смотрел он на него, смотрел, да и не решился продавать, а подарил своему старшему брату.

Этим красивым черпаком был я. Ты смеешься? Но это не я сказал, а сам честный кузнец Го. А он никогда не врал.

И вот я переехал в дом к старшему Го и с этого момента жил в бедной тростниковой хижине. Таков был дом старшего брата.

Старший Го был таким же, как и брат, высоким и рослым, здоровым, как бык. Целыми днями он мотыгой обрабатывал землю, а дома оставались его жена и дочь.

Дочку звали Я-я, ей было всего четыре года, и это была удивительная девчушка. У нее было очаровательное худое личико и черные красивые глаза. Мама заплетала ей две маленькие тоненькие косички и вплетала в них две красные ленточки. Узнав, что меня привезли, Я-я очень обрадовалась. Их семья была бедной, у Я-я не было ни одной игрушки, да и поблизости не было других детей. Мама была занята по хозяйству и не имела ни минуты свободного времени, чтобы поиграть с ней. Я-я играла сама с собой. Она стала нагружать меня галькой, привязывала веревку, таскала по лежанке и тихонько напевала.

К сожалению, маленького братика Я-я рано не стало. К моменту, когда я появился у них дома, он заболел. У семьи не было денег на врача, да и питался он очень плохо, вот и умер. Его обернули в циновку, чтобы похоронить, а маленькая Я-я не понимала, что ее брата не стало.

– Мама, а куда вы отправляете братика? – хлопая глазами спросила она.

Мама опустила голову и долгое время молчала.

– Мы отправляем его к бабушке погостить несколько дней…

– Пусть братик не уезжает! Если он уедет к бабушке, кто будет со мной играть?

– Братик голоден, а бабушка приготовит ему лепешек! – расплакалась мама.

– Ма-а-ам, я тоже хочу поехать. М? Я тоже голодная и тоже хочу лепешек!

– Я-я, не упрямься, слушайся маму. Через несколько дней твой папа отвезет тебя на телеге к братику.

Я-я посмотрела на младшего брата. Он неподвижно лежал на циновке и не говорил ни слова.

– Мама, а почему братик ничего не говорит?

У матери из глаз катились слезы:

– Твой братик… Он спит…

Мать закрыла рукой лицо и обняла сына.

Малыша похоронили у подножия горы, и он никогда больше не возвращался. Я-я не знала этого и часто вспоминала брата, а вспомнив о нем, принимались играть со мной, напевая:

Мне нравились маленькая Я-я и ее мама, она обращалась со мной хорошо. Чтобы я не покрылся ржавчиной, она каждый раз намывала меня дочиста и насухо вытирала полотенцем. Еще лучше со мной обращалась маленькая Я-я: она играла со мной каждый день. Я в те годы тоже был еще маленьким и любил игры. Мы стали очень близкими друзьями.

Лишь отец Я-я обращался со мной плохо. Уж не знаю почему, он с утра до вечера ходил злым: злился на дочь и жену и с силой швырял меня на землю. Однажды он чуть не сломал меня пополам. Он кричал, что «жирующие сановники-прохвосты» выпили всю его кровь.

Когда старший Го швырял меня, я всегда вспоминал о его брате – о моем отце, кузнеце Го. Как же добр он был ко мне! Однако кузнец Го уже давно не приходил.

Вернувшись однажды домой, старший Го зарыдал. Я страшно перепугался, так как подумал, что он опять будет меня швырять. И впрямь, он схватил и посмотрел на меня: его глаза были налиты кровью. Его руки затряслись, от страха задрожал и я. Однако, на удивление, в этот раз он не швырнул меня, а лишь бездумно смотрел. Смотрел-смотрел, а затем разрыдался во весь голос: