Укротитель Драконов VI (СИ), стр. 21

— Молодец, Сереж, — пробормотал я. — Всё рассчитал.

Имя утонуло в ветре. Кар-Рох его всё равно не знал, а Нить я держал закрытой. Впрочем, сейчас даже это короткое обращение к себе помогло. Сергей. Тридцать восемь лет. Двадцать лет возле клеток, вольеров и зверей, которые могли сорваться из-за одного неверного движения. Человек, приучивший себя ждать, пока страх станет меньше любопытства.

И Аррен. Шестнадцать лет. Отвергнутый сын легенды, которого взрослые передавали друг другу вместе с решениями о его судьбе. Мальчишка, вернувшийся домой и обнаруживший, что его снова пытаются уложить в заранее приготовленное место.

Оба находились здесь. Оба хотели спасти Сухаря. Дальше требовалось снова различать, кто именно толкает сильнее и зачем.

Я убрал системное окно и посмотрел вниз. Мы поднялись высоко. Редкие огни лежали далеко внизу, маленькие и неподвижные. Между ними проходили чёрные провалы ущелий. Впереди ветер срывал снег с вершин, и тонкие белые хвосты тянулись на восток.

Вернуться ещё можно.

Кар-Рох развернётся по первому образу. Он даже испытает облегчение, судя по тревоге, державшейся у края Нити. Мы спустимся во двор. Там уже ждут Айра, Мерн, Молчун. Рэн, вероятно, тоже успеет прийти. Дед узнает к утру, если уже не знает. Получу новые запреты, возможно, постоянного человека у двери. Совет никуда не денется.

А корня всё ещё не будет.

Можно было рассказать им про карту. Предложить западный обход. После моего возвращения Рэн поднимет Тхар-Гхора или отправит другое звено. Только до рассвета он запретил лететь. Затем начнут искать людей у седловины. Потом придёт отец Орхана, следом Совет. У любого из этих дел найдётся причина оказаться впереди Сухаря хотя бы на несколько часов.

Я понимал их. Двое всадников лежали на карнизе, Кайр висел между жизнью и пустотой, неизвестная сила ощупывала северную дорогу. Племя не могло крутиться вокруг одного теневого подростка, которого едва знало.

Но для меня Сухарь был своим.

Вот она, исходная цель. Добыть живой мглокорень и вернуться. Вылететь из Очага из-за злости — возможно импульс Аррена. Продолжать полёт ради корня — решение, которое я мог проверить сейчас, уже зная о смешанном отклике.

У меня оставался нож. Старый, клановый, ещё с тех времён, когда любая полоска железа считалась богатством. Для корня его хватит. Место отмечено у двух водяных трещин. Кар-Рох знал запах живого мглокорня и поможет найти заросли, если карта вывела нас хотя бы в правильный район. Тепло дракона удерживало сердечный ритм. Родовик давал ясность, хотя срок его действия оставался неизвестным.

Риски никуда не делись. Я мог потерять силы над горами. Мы могли ошибиться в ориентире и выйти к седловине. У поля распознавания вполне мог оказаться больший радиус, чем показала память грозового. На обратном пути ветер усилится. Всё это было настоящим.

Но и причина лететь тоже оставалась настоящей.

Я открыл Нить осторожно. Кар-Рох сразу отозвался. Его присутствие приблизилось тяжёлым тёплым боком, и вместе с ним пришёл вопрос. Дракон кажется чувствовал мои метания уже давно, просто ждал, когда они соберутся во что-то понятное.

Я слаб, передал я. Ты это видишь.

Ответ пришёл без задержки. Кар-Рох показал моё тело на своей спине странным внутренним образом: маленькое горячее существо, в котором ритмы расходились в разные стороны. Один тянул вперёд резкими рывками. Второй всё время останавливался, смотрел назад и пересчитывал дорогу. Дракон не называл это двумя людьми. Для него я оставался Арреном, только сейчас внутри Аррена будто спорили двое.

Чувствую, передал он. Чувствую, как тебя качает. Будто в тебе двое. Что делаем дальше?

Вопрос оказался спокойным. Кар-Рох просто держал нас в воздухе и ждал, хотя каждый лишний круг стоил ему сил.

Я закрыл глаза на несколько секунд и вернулся к карте в голове. Чёрный коготь Очага у северного края. Дальше западная дуга. Расколотый пик следовало держать справа. Над белой осыпью набрать высоту, потом найти три тёмных выступа. Мы уже набрали высоту заранее, даже слишком большую. Значит, теперь требовалось спуститься, найти сам пик и привязать карту к земле.

Сухарь возник перед внутренним взглядом. Тёмный подросток под крылом Шаэ-Рааха, лиловые глаза, острый гребень. Он ждал еду, за которой улетели старшие.

Нам нужна еда для Сухаря, передал я Кар-Роху. Летим дальше, как решили. Сейчас я покажу дорогу ещё раз. Медленнее.

Дракон принял цель. В Нити стало тише. Наверное, ему тоже проще было иметь одно ясное дело, чем тащить на спине человека, который то хотел бежать от дома, то собирался вернуться.

Я выстроил маршрут короткими образами. Сперва показал Очаг позади и направление северной стены. Затем вывел расколотую вершину, стараясь удержать её форму по карте: два зубца, один ниже, между ними узкая тёмная щель. После неё — светлая полоса осыпи. Дальше три чёрных когтя на западном склоне. Седловину я отметил серым холодом и знаком запрета.

Образы держались. Родовику и драконьему теплу удалось собрать канал достаточно хорошо, хотя края карты всё равно дрожали. Я не стал добавлять подробности про карниз и людей. Они только смешали бы цель. Когти, гребень, круглая вершина, вода. Этого хватит для первого участка.

Давай спустимся ниже, попросил я. С такой высоты я не вижу ориентиры.

Кар-Рох чуть изменил положение крыльев, затем задержался, посылая новый вопрос. В нём была моя посадка, порыв сбоку и тело, съезжающее с чаши.

Ты хорошо держишься на мне?

Я примерился честно. Ослабил одну руку, позволил корпусу пойти за движением его спины. Пока полёт оставался ровным, чашу я чувствовал хорошо. Тепло Кар-Роха словно собиралось вокруг ног и живота, а дыхание в ритм крыльев помогало заранее принимать каждый подъём. Только сильный боковой удар мог сдвинуть меня вниз по пластинам. Резонансного притяжения сейчас почти не хватало, и одних коленей тогда могло оказаться мало.

Твоё тепло держит меня в чаше, передал я. И я дышу вместе с крыльями. Пока держусь хорошо. С сильным ветром надо осторожнее, там я могу сползти.

Кар-Рох ничего не ответил сразу. Он заложил плавный круг, опустил правое крыло и начал снижаться к тёмной линии хребта. Скорость выросла, ветер сильнее прижал платок к горлу, однако движение оставалось ровным. Через несколько взмахов по Нити пришло тяжёлое обещание: участки с сильным боковым ветром он постарается обходить.

Снижение началось плавно, однако тело всё равно решило, что мы падаем. Живот подтянуло к рёбрам, пальцы сами сжались на костяных выступах, а тлеющий родовик едва не выскользнул из левой руки. Я успел прижать ветвь к груди и сразу пожалел: горячая крошка провалилась за ворот, обожгла кожу возле ключицы. Пришлось шарить там двумя пальцами, пока Кар-Рох держал круг и внимательно слушал, что творится у него на спине.

Крылья раскрылись шире. Теперь Кар-Рох тратил меньше сил на каждый взмах и дольше скользил между ними, спускаясь по широкой дуге вдоль хребта. Ветер здесь оказался спокойнее. Он всё ещё трепал платок и забирался под одежду, зато перестал ударять сбоку, будто пытался сдёрнуть меня со спины.

Внизу понемногу появились подробности. Чёрная полоса гребня разделилась на отдельные уступы, между ними лежал снег. Где-то он светился под звёздами, где-то проваливался в такую густую темноту, что глаз принимал ущелье за продолжение скалы. Я всматривался до рези, пытаясь найти расколотую вершину, и довольно быстро понял, что карта в памяти выглядит гораздо понятнее настоящих гор. На коже всё было удобно. Вот Очаг, вот линия хребта, вот нужный пик с двумя зубцами. В мире перед нами стояло штук пять вершин, каждая с трещиной, выщербиной или отдельным каменным клыком.

Кар-Рох прислал вопрос. В Нити возник ближайший пик, затем другой, дальше к северу.

Я ответил сомнением. Первый казался слишком низким. У второго вершина раздваивалась почти правильно, только на карте один зубец заметно клонился наружу. Здесь оба стояли ровно. Третий вообще мог оказаться тем, что требовалось, если смотреть на него со стороны Очага. Мы уже ушли западнее и теперь видели скалу под другим углом. Вроде понятно, хотя нет, слишком уж близко к вершине тянулась ровная снежная полоса. Белая осыпь должна была лежать после пика по ходу нашего движения.