Кремлевский гамбит (СИ), стр. 34

— Но мы не можем…

— Задействуйте лучших людей из наружки Bfh, но не привлекайте внимания. Если этот парень действительно так умен, как кажется, он заметит слежку. Мы упустили первый ход в этой игре, но партия еще далека от завершения. У нас есть неделя, чтобы перевернуть доску!

Миллер молча кивнул, собрал бумаги и быстро вышел из кабинета. Уильям Худ остался один.

Глава 14

ГЛАВА 14

ЛИЧНАЯ УГРОЗА

Июнь 1973 года. Прогулка по Бонну

Без похода по магазинам за границей не обходилась ни одна советская семья, независимо от того была ли это деловая командировка или отдых. Не миновала эта программа и Мирославу Семеновну. До возвращения в Москву оставались считанные дни, и она хотела не только посмотреть, что сейчас модно, но и прикупить кое-что из понравившегося. Немецкий ширпотреб, особенно тот, что продавался в больших сетевых магазинах типа Karstadt, Kaufhof или Hertie, имел отличное качество и стоил недорого. Hertie и вовсе находился в Бад-Годесберге на Am Fronhof 9. Karstadt еще только завоевывавший здесь свои позиции — в торговом центре на улице Moltkeplatz. Но женщины решили начать свое путешествие с центра города.

Мирослава Семеновна с удовольствием рассматривала залитые светом витрины на пешеходной Штернштрассе. Танечка крепко держала бабушку за руку, то и дело указывая на красочные композиции с игрушками.

— Альбинка, ты посмотри, какой трикотаж, — Мирослава Семеновна в очередной раз остановилась у стеклянных дверей дорогого бутика. — В Москве у нас такого пока нет. А тут — просто на улице.

— Мама, это Бонн, здесь все просто на улице, — улыбнулась Альбина, поправляя на плече ремешок легкой кожаной сумки. — Или ты уже забыла, как организована торговля в европейских городах?

На супруге замминистра было элегантное шелковое платье, приобретенное накануне поездки на Кузнецком, Альбина была в джинсах и собранной на кулиску вокруг открытого декольте блузке с пышными рукавами. Мода эта Мирославе Семеновне не особенно нравилась, но и переть против тенденции она не собиралась. На избалованных улицах Бонна ее дочь смотрелась совсем как местная. В списке запланированных покупок особое место занимали такие мелочи, как колготки, белье и косметика. С остальным у женщины уровня Кацолаповой в Москве никаких проблем не было.

Они вышли из магазина готового платья и направились в сторону старой ратуши, когда Альбина впервые почувствовала укол легкой тревоги. Солнце пекло нещадно, асфальт дышал жаром, и прохожих в этот час было совсем немного. Именно поэтому фигура, шедшая за ними последние несколько кварталов, стала слишком заметной. Жена советника остановилась, словно собиралась поправить прическу Танечке, и постаралась получше рассмотреть преследователя.

Мужчина. Лет тридцати пяти, среднего роста, в невзрачном летнем пиджаке песочного цвета, который в этой части Европы носил каждый второй клерк. На голове — дурацкая панама, низко надвинутая на глаза. Он не приближался, но и не отставал. Когда женщины зашли в кондитерскую купить ребенку мороженое, он остановился у газетного киоска напротив, лениво перелистывая General-Anzeiger. Стоило им выйти — газета полетела в урну, а человек снова двинулся следом.

«Неужели за нами следят?» — встревожилась Альбина. За годы жизни в Бонне она не раз слышала от мужа, что за советскими дипломатами приглядывает местная контрразведка Bfh или даже американцы, хотя по закону не имеют права. «Но при чем здесь она — простая советская домохозяйка с ребенком и мамой. А вдруг интерес направлен непосредственно на супругу замминистра?» — Альбине стало не по себе.

Хвост, если это действительно был хвост, окончательно обнаглел. Альбина не понимала: он не считал нужным прятаться или просто торопился. Молодая женщина встретилась со шпиком взглядом. Тот вызывающе осклабился. Альбине даже показалось, что у мужчины отсутствует передний зуб. «А вдруг это бандиты? — внезапно в голову пришла абсурдная мысль. — Ну какие бандиты? Мы же в Бонне!»

— Аля, что-то случилось? — Мирослава Семеновна, заметив, как дочь резко обернулась, встревоженно нахмурилась. — На тебе лица нет.

— Все в порядке, мамочка, — тихо ответила Альбина. — Просто у нас на хвосте «пассажир». Не оборачивайся. Пойдем спокойно, как шли.

Оказаться под наблюдением Мирославе Семеновне было не внове. В годы службы мужа в Лондоне, это являлось довольно распространенной практикой, но сейчас, когда политика разрядки вовсю шагала по планете, а советско-германские отношения стали образцом мирного сосуществования, ее это встревожило. Но Кацолапова и виду не подала: она лишь крепче перехватила свою сумочку и еще сильнее выпрямила спину.

— Кто это может быть? Неужели немцы? — шепотом спросила мать, когда они свернули в тенистый переулок, ведущий к набережной.

— Не знаю. Но этот шпик какой-то слишком топорный, как будто нарочно старается привлечь к себе наше внимание, — Альбина ускорила шаг, лихорадочно соображая.

До дома оставалось минут двадцать, если пойти пешком через парк. Переулок, в который они свернули, оказался на удивление пустым. Шаги сзади ускорились. Мужчина в песочном пиджаке сокращал дистанцию.

Танюша притихла, почувствовав напряжение матери, и испуганно прижалась к ее бедру.

— Мама, сейчас мы зайдем в вестибюль отеля Rheinhotel Dreesen, он совсем рядом, — быстро предупредила Альбина. — Там всегда есть швейцар и телефон. Если этот гад пойдет за нами внутрь, это уже международный скандал.

Они почти добежали до угла, когда преследователь внезапно сделал резкий рывок вдогонку. Альбина услышала быстрый стук его подошв по брусчатке. Сердце бешено заколотилось. Она уже приготовилась развернуться и выставить перед собой сумку, чтобы защитить дочь, как вдруг из-за угла здания навстречу им выскочила группа школьников на каникулах. Альбина никогда в жизни так не радовалась шумным и непослушным детям, как в этот момент.

Мужчина в песочном пиджаке затормозил в трех шагах от них. Он с досадой посмотрел на препятствие, а особенно на учителей, сопровождавших школьников. Один из них выглядел настоящим атлетом. Преследователю понадобилась секунда, чтобы принять решение. Он медленно поднял руку, поправил край своей безобразной панамы, резко развернулся и быстрым шагом пошел обратно к Штернштрассе.

Альбина выдохнула, чувствуя, как начинают дрожать колени.

— Пойдемте девочки, пересидим в отеле, — с облегчением произнесла она. — Быстрее! Кое-кому дома предстоит объяснить, какие такие дипломатические игры они с Кузнецовым устроили, что привлекли внимание к семье.

Июнь 1973 года. Лобби Rheinhotel Dreesen

В лобби Rheinhotel Dreesen было прохладно. Кондиционеры работали на полную мощность, и Альбина даже почувствовала, как по коже побежали мурашки. Она посмотрела на Танечку, но девочка будто и не заметила контраста. Малышка с восторгом осматривала торжественный и подчеркнуто консервативный интерьер.

Это место, казалось, дышало историей: высокие потолки, украшенные лепниной эпохи модерна, массивные колонны из темно-зеленого мрамора и начищенные до зеркального блеска латунные элементы декора — все свидетельствовало о том, что гости отеля отнюдь не простые смертные. Шаги глушил толстый ковер цвета мерло, в воздухе стоял тонкий, едва уловимый шлейф дорогого парфюма, кубинских сигар, кожи и полироли для дерева. Весь этот антураж успокаивал. Во всяком случае, как подумала жена советника, здесь — в этих стенах, где принимали первых лиц иностранных государств, — им совершенно точно ничего не угрожало.

За роскошной конструкцией из темного дуба и мрамора красовался портье в темно-синей ливрее — двубортном сюртуке с воротником стойкой, — украшенной золотыми пуговицами. Он вежливо и с непередаваемым достоинством кивнул женщинам.

Весь его облик говорил о том, что в Dreesen умели уважать чужую приватность: если приличные, дорого одетые дамы с ребенком заходят с улицы, бледные и взволнованные, — здесь никто не станет задавать лишних вопросов.