Властитель. Том 5 (СИ), стр. 30

Я бы так и не понял, что это печь, если бы ни видел таких полукругов с дверкой раньше.

Сев за стол, на который была постелена белая с кружевами скатерть, я с любопытством стал наблюдать за тем, как старушка принялась хлопотать у печи. Она открыла дверку, и я ощутил, как температура в комнате мгновенно подскочила на десяток градусов и стала быстро расти.

Яга взяла небольшой ухват, который обнаружился прислонённым к стене, и вытащила из ревущего пламени чёрный горшок. Делала она это уже будучи в толстых рукавицах, поэтому не боясь обжечься. Открыла крышку и втянула аромат.

— Не подойдёт, — покачала она головой, после чего закрыла печь.

При этом, по комнате разнёсся такой невероятный аромат картошки с грибами, что рот молниеносно наполнился слюнями, а живот требовательно заурчал.

— Пахнет вкусно, — не сдержался я.

Старуха бросила на меня смешливый взгляд и кивнула:

— Если тебе нравится, тогда нужно добавить немного пряностей.

После чего вытащила из своих рваных одежд какую-то травку, похожую на петрушку, и стала отрывать от неё лепестки, кидая в горшок и что-то неразборчиво приговаривая себе под нос. Затем она вытащила ещё какую-то зелень, которую я не смог опознать, и тоже добавила в блюдо. При этом с каждой такой травкой непонятно чего, запах картошки с грибами становился всё насыщеннее.

Я сразу вспомнил, как мы с дедом ходили в лес, набирая при этом целые корзины белых и сыроежек. Последние особо мной ценились за то, что их ножки можно было съесть сразу после того, как ты их нашёл и срезал. Потом мы шли домой и вместе чистили картошку, мыли грибы. После чего всё это резали, и дед жарил. Затем со свежим квасом, который дед сам настаивал в трёхлитровой банке на подоконнике, и белым, хрустящим хлебом, что пекла соседка и делилась с нами, мы всё это с удовольствием уплетали.

От этих воспоминаний, которые не могли испортить никакие откровения призраков, что выдавали себя за моего почившего деда, во рту стало больше слюней, а на сердце теплее.

— Вижу, ты любитель грибочков с картошечкой, — довольно кивнула Яга. — Уже почти готово, погодь чуток.

Она выдвинула из стола небольшой ящичек и достала оттуда большую деревянную ложку, которой стала неспеша перемешивать еду в горшке, при этом постоянно что-то неразборчиво приговаривая. Ей богу, классическая деревенская ведьма из дедовских рассказов.

Закончив, она подошла к небольшому комоду, что стоял за лестницей и я его сразу не заметил, и вытащила оттуда тарелку, кружку и кувшин, в котором оказался квас.

Последним был хлеб, но не белый как в моём детстве, а черный, блестящий и ароматный. Рядом на столе очутилась горчица и резанное на тонкие пластинки сало с идеальной долей мяса в каждом кусочке.

— Для расслабления мышц? — последним старуха вытащила прозрачную бутыль с красной жидкостью внутри. — Вишнёвая настойка, сама делала, — с гордостью заявила она.

— Спасибо, хозяйка, но я не буду такое.

— Больной, чо ли? — взлетели её кустистые брови.

— Жизнь такая, всё время голову в трезвости заставляет держать, — улыбнулся я.

— Такой молодой, — с сочувствием покачала она головой. — И девки поди никакой не завёл?

— Тут успел, — кивнул я.

Бабка оживилась и, пододвинув стул, села рядом.

— Ешь, а потом расскажешь, как познакомились, — в глазах Яги в этот момент вспыхнул огонь любопытства, какого я не заметил при упоминании своего божественного статуса наследника времени.

Я поднялся со стула и низко поклонился женщине:

— Благодарю тебя, бабушка, за хлеб, за гостеприимство, за доброту и терпимость к одному из представителей людского рода. Век не забуду тебя. И если пожелаешь, то однажды вытащу тебя отсюда.

Она несколько секунд в тишине удивлённо смотрела на меня, затем в её глазах что-то изменилось, и она в тарелку, что уже дышала паром картошки с грибами, сыпнула ещё что-то похожее на золотой невесомый порошок.

— Ешь, соколик, сил набирайся, а потом расскажи про невесту свою, потом и баньку справлю тебе добрую. А завтра утром покажу тебе путь к лорду Валекесу. Нынче его земля страдает от проклятущего обжоры.

Ещё раз поклонился и приступил к трапезе.

Запахи меня не обманули. Всё было очень вкусно, прямо как в детстве. Сало таяло во рту, хлеб же дополнял и усиливал вкус, как и квас, а вот главное блюдо заставило мои вкусовые сосочки улететь в космос. Вот он, гастрономический оргазм, а я думал это всё байки тех, кто тратит на экзотические блюда миллионы, дабы оправдать своё безумное расточительство.

Минуту спустя тарелка была пуста, а живот полон. Я с трудом дыша, откинулся на стуле.

— Это было очень вкусно.

— А как полезно, — улыбнулась она вполне обычной улыбкой. — Я готовила для себя из того, что дал лес и что сама вырастила. А для тебя добавила травок, чтобы твой хрупкий организм принял еду демонов. Она насыщена волшебной силой.

Я посмотрел на пустую тарелку, прислушиваясь к себе. Вроде всё нормально, без изменений.

— Спасибо, — поблагодарил я её. — С детства такого не ел.

— Вот и славно, — проскрипела старуха, словно несмазанное колесо. — А теперь время для баньки. Вот только… — она задумчиво и оценивающе окинула меня прищуренным взором, — … как бы ты не помер от моей баньки. Это в мире людей у меня банька для богатырей была, считай, что и не было её. А здесь настоящая, для демонов.

— Не узнаю, пока не попробую, — улыбнулся я. Любопытно, что за баня такая.

— Тогда следуй за мной, — кивнул она и не торопясь пошла к лестнице.

Удивительно, но никакой магии я не заметил за всё время знакомства с Ягой. Всё она делала руками, разве что печь, в которой горело запредельное пламя, и то, горшок не сам выскочил к ней, а пришлось использовать ухват. Интересная бабулька, конечно. И баня у неё подозреваю самая что ни на есть обычная, во всяком случае внешне.

Поднявшись, я не ощутил тяжести в животе, наоборот, всё тело было словно пушинка.

Поднимаясь по лестнице вверх, я думал о том, что мир куда более многогранный чем мне всегда кажется. Когда думаешь, что уже узнал его достаточно, обязательно появляется нечто невероятное.

Второй этаж оказался небольшим, точнее комната, в которую мы вошли. Лестница уходила дальше вверх на третий этаж, а передо мной появилась массивная деревянная дверь с ручкой из сухой ветки. Пол и стены были такими же светлыми и деревянными, как и на первом этаже.

— Вот, значится, банька моя. Заходи, а как почуешь что силы на исходе, сразу же выходи. Чем дольше продержишься, тем сильнее закалена будет твоя душа, а тело, обретёт большую прочность. Но помни, если передержишь, помрёшь. Душу разорвёт.

— Спасибо, бабушка, — я вновь низко поклонился ей.

Та на это хмыкнула и вытащила из своих одежд несколько ягод, на вид черной смородины.

— Вот, скушай, они тебе придадут силы выдержать первый жар. Он всегда самый сложный.

— Спасибо, бабушка, — новый поклон, и я с благодарностью принял ягоды, без раздумий отправив их в рот.

Я не знаю почему, но ощущал ненормальное доверие к ней, а мои поклоны — лишь заслуженное уважение к той, что веками помогала людям и была ими уничтожена. Пусть там было всё неоднозначно, но это не меняет факт. Баба-яга всегда направляла богатырей и героев, помогала, давала хлеб и кров. Сердце чувствовало, что так правильно, и я не стал с ним спорить.

Я взялся за ручку и потянул на себя. Дверь не шелохнулась. Удивлённо обернувшись, заметил на лице Яги насмешку.

Хмыкнув в ответ, я приложил силу и с трудом отодвинул деревянную преграду на несколько сантиметров. Из образовавшейся щели тут же пахнуло жаром, да таким, что я чуть непроизвольно не отшагнул назад.

— Это предбанник, — со смехом в голосе прокомментировала она. — Чтобы до пара дойти, надобно сначала дверки открыть.

То есть, это не основной жар? Серьёзно⁈

— Я баньку для себя топила, у меня кости старые, любят погреться.

— Конечно, бабушка, — кивнул я, прикладывая все силы, чтобы сдвинуть неподъёмную дверь дальше в сторону. — Бабуля моя, царствие ей небесное, всегда мерзла, даже летом шубе ходила.