30 метров в глубину, стр. 2

– Что? – переспросил он. Полицейский вздохнул. Ему явно хотелось закончить дежурство как-то иначе, спокойнее, но с утра раздался тревожный звонок. Пришлось начинать новый день в затхлом сарайчике, заваленном барахлом для дайвинга, и надеяться, что хотя бы один, особенно настойчивый луч раннего солнца сумеет пробиться сквозь поломанную деревянную доску в стене.

– Вы приехали, чтобы подайвить? – построил иначе свой вопрос полицейский.

– Да. У меня должно было быть занятие с Артёмом Алексеевичем, – запинаясь пролепетал он. – Но он не приехал… и я позвонил Ивану.

Мужчина указал толстой маленькой ладошкой на подтянутого парня в углу. Лицо Вани выглядело растерянным, но он через силу заговорил:

– Да. Георгий позвонил мне с утра. Сказал, что дверь сарая открыта. Внутри вещи. Звонит телефон. И что Тёмы нет. Я приехал. Понял, что одного комплекта акваланга не хватает. Мы позвонили спасателям. Дальше вы знаете.

– Какое отношение вы имеете к базе дайвинга? – спросил он Ваню.

Тот вздохнул.

– Мы с Тёмой друзья. Ещё в студенчестве он проводил экскурсии под водой. Заняли этот сарай. Я ему помогал. Вёл группу в интернете, убирал тут. Взамен он меня учил с аквалангом погружаться.

– Когда вы в последний раз виделись с погибшим?

– Дня три назад. У меня машина сломалась. Только сегодня из сервиса забрал.

– Кто-то может это подтвердить?

– Наверное, его жена.

Полноватому мужчине стало совсем плохо, и он побежал к выходу.

– Извините, мутит, – сказал он, прикрывая рот рукой.

– Продолжим. Присаживайтесь, – сказал Ване дежурный, и тот сел напротив для дачи показаний.

К полудню погода на море окончательно испортилась. Агрессивный морской ветер в такт волнам нападал на оцепленный берег, где начинали свой рабочий день всевозможные службы. Сотрудники МЧС уже собирали вещи и грузили в машины, оперативники переговаривались и перезванивались. Недалеко от сарая на берегу лежало сдавленное аквалангом тело Артёма, и ни у кого из присутствующих этот факт не вызывал каких-либо чувств. Двое худощавых мужчин, один молодой, второй поживший – криминалист и судмедэксперт, – нехотя шли к Артёму для проведения следственных действий. Склонившись над ним, они безжалостно разрезали его гидрокостюм и приступили к своей работе, иногда зевая и почёсывая нос. Осматривали и фотографировали тело, искали повреждения и улики, внося в протокол каждую свою находку.

– Павел Евгеньевич, мы всё, – обратился к дежурному офицеру полиции судмедэксперт, когда тот вышел из сарая после допроса, и передал ему протоколы. Павел Евгеньевич пробежался глазами по документу и обратился к работникам морга:

– Парни, уносите.

Двое с носилками направились к Артёму и стали упаковывать его в плотный чёрный мешок. Этот момент навсегда останется в памяти Киры. Выйдя из такси, она первым делом увидела, как лицо Артёма, щедро источавшее когда-то настоящую жизнь со всеми её честными красками от боли до радости, навсегда погружалось в темноту, скрываясь за молнией полиэтиленового пакета. Внутри у Киры всё сжалось, подступила тошнота, закололо в желудке, стало сложно дышать. Тело тряслось от холода и будто отделилось от Киры, оставив её наедине с самой собой – маленькой и уязвимой. Такую себя она не любила и старалась с ней не встречаться, а потому чувствовала сейчас почти смертельную опасность.

– Кира!

Кира подняла глаза и увидела Ваню. Он робко стоял за баррикадной жёлто-чёрной лентой и с отчаянием смотрел на неё. Его красные глаза передавали ощущение конца света, и Кира окончательно осознала, что жизнь её изменилась. Она миновала ленту и стремительно подбежала к Ване. Он подхватил её хрупкое тело и прижал к себе как можно сильнее. Они застыли в бессловесных объятиях и оба поймали ощущение пустоты, где не было боли и времени. Но Павел Евгеньевич вернул её к реальности.

– Кира Валерьевна, примите мои соболезнования, – сухо сказал он и виновато добавил: – Пройдёмте для дачи показаний? Процедура обязывает.

Кира нехотя отделилась от Вани и, бросив короткий взгляд на машину, в которую положили Артёма, машинально поплелась за дежурным в сарай.

– Воды? – спросил дежурный, усаживаясь на табуретку.

– Нет, спасибо.

Кира ссутулилась на маленькой табуретке. Над ней нависало громоздкое снаряжение дайверов. Она постаралась сосредоточить взгляд на бумагах полицейского, но из-за тесноты помещения разглядела, что он написал сверху жена погибшего. От этой формулировки кольнуло в сердце.

– Подскажите, когда вы в последний раз виделись с мужем? – спокойно начал Павел Евгеньевич.

– Вчера вечером. Он решил проехаться. Проветриться.

– Во сколько это было?

– Часов в десять-одиннадцать.

– А куда он поедет, не говорил?

– Сказал, по городу прокатится.

– То есть то, что он поехал сюда, вы не знали?

Кира отрицательно закивала, чувствуя себя неподобающе. Да, жена погибшего не знала, где его носило.

– Скажите, как это произошло? Какая-то нештатная ситуация? В чём дело? – нетерпеливо спросила Кира.

– Мы точно не знаем. Предварительный осмотр показал, что смерть наступила из-за нехватки кислорода. Его нашли на довольно большой глубине. Тридцать метров, если я не ошибаюсь. Скорее всего, ему не хватило воздуха.

– Этого не может быть. Он погружался и ниже. Всегда рассчитывал и следил, за… как его… уровнем бар. Кислородом, в общем.

– Скажите, в каком настроении ваш муж уезжал вчера?

Кира нервно сжала кулаки и нахмурила брови от непонимания.

– Вроде в обычном. При чём тут это?

– Уверены? Почему он так поздно решил проехаться?

Кира задумалась, вспоминая события вчерашнего вечера. Перед глазами стояли растерянные глаза Артёма. Он в спешке искал свою толстовку и надевал обувь. Кира умоляла его никуда не ехать. Остаться с дочерью. В ответ на это он лишь прикрикнул и сказал, что скоро вернётся.

– Можно всё-таки воды?

Полицейский протянул ей бутылку и затем внимательно наблюдал за каждым её движением.

– Так что насчёт его состояния? – спросил он с подозрением.

– Ничего необычного я не заметила, – соврала Кира.

– Скажите, когда вы в последний раз ссорились? – сузил глаза полицейский.

– Не припомню, – спокойно ответила она, но внутри затаилось сомнение.

Дежурный всё записал.

– Что будет дальше? – робко спросила Кира.

– Если вскрытие покажет, что смерть наступила ненасильственно, у нас будет две версии. Первая – несчастный случай, вторая – самоубийство, что маловероятно. Но мы обязаны это проверить. Дождёмся результатов. Если вы что-нибудь вспомните, обязательно нам сообщите.

– Хорошо, – кивнула Кира.

– Вы свободны. Ещё раз примите мои соболезнования.

Кира не глядя подписала все необходимые бумаги и поспешила покинуть сарай. Находиться в тоскливых сырых стенах, где Артём проводил последние часы жизни, стало невыносимо. Версия о самоубийстве плотно засела в голове. Что могло его на это толкнуть? Нет, чепуха. Наверное, просто несчастный случай, но и это звучало неправдоподобно.

Кира села рядом с Ваней на берегу. Он укутал её пледом, и они молча смотрели на волны. Ваня собирал в ладонь песок и наблюдал за тем, как тот утекал сквозь пальцы. Он думал о том, что всё в этом мире имеет форму песка, уязвимого для любой стихии и склонного к постоянному изменению.

– Последний раз мы говорили с ним по телефону позавчера. Он был такой радостный. Купил Алисе мороженое, они шли из сада, – задумчиво проговорил Ваня.

Глаза Киры вдруг наполнились слезами от внезапного осознания, что теперь Артём останется для них лишь воспоминанием. Ване стало не по себе, он замолчал и приобнял Киру.

– Прости.

Кира всхлипнула.

– Вчера он нервничал. Что-то его волновало, когда он уезжал. Ты не знаешь что? – Она с мольбой посмотрела на Ваню, ожидая, что хотя бы он поможет ей разобраться в случившемся.

Ваня пожал плечами:

– Мы с ним давно не болтали, как раньше. Ну, так, знаешь, по душам.