"Фантастика - 2026". Компиляция. Книги 1-46 (СИ), стр. 344
Нас привели в Грановитую палату Теремного дворца. Не раскрыть рот и вести себя соответственно заявленному титулу мне стоило огромного труда. Я попала в настоящую историю, в Кремль прошлого, где все до последней ручки от двери — аутентичное, а не отреставрированное. Разве могла я когда-то о таком мечтать⁈ Только сейчас меня нагнало настоящее понимание, что я реально попала в прошлое. Пусть уже и не совсем того государства, в котором прожила свои неполные двадцать семь лет. Восторг, нетерпение и в тоже время какой-то затаенный страх сжимали и одновременно раздували меня изнутри.
— Евдокия, — обратился ко мне отец, когда мы немного огляделись, — я распорядился принести сюда весь ваш реквизит, — указал рукой за одну из колонн. — У вас есть где-то полчаса до прихода императора. Несколько слуг на всякий случай я тебе оставил. Готовьтесь. — Он внезапно подошел на шаг ближе и поцеловал меня в лоб. — Евдокия, ты у меня молодец. Все будет хорошо. Не волнуйся. — И как-то неуклюже прижав на прощание к своей груди, вышел прочь.
Я растрогалась, чего уж там. И пусть он на самом деле мне не отец, но сейчас я чувствовала, что мы родные люди. А в следующее мгновение я взяла себя в руки и энергично хлопнула в ладоши:
— Итак, за дело!
И понеслось. Пока выбрали оптимальное место, пока расставили реквизит и переоделись в подготовленные для этого случая сарафаны и кокошники, отпущенное нам время подошло к концу, и в палату вошел император. На этот раз его свита насчитывала человек двадцать, а то и больше. Нехилый такой прирост аудитории.
Когда все уселись, наряженный в косоворотку с яркой красной вышивкой Сережка присел на небольшой топчан, положил на колени гусли и начал перебирать струны.
Я была немало удивлена, когда узнала о его таланте. Как оказалось, его обучал старик-гусляр, бродивший по городам и весям. Они встретились, когда здоровье музыканта сильно подвело, и Сережка с отцом предложили ему пожить у них в доме. По весне старик умер, оставив после себя вот эти самые гусли.
Наш маленький гусляр заиграл переливчатую тихую мелодию, мы шестеро, наряженные в одинаковые красные сарафаны, выстроились полукругом, а перед нами встала точно так же одетая Марья. Она выждала немного и сделала земной поклон. Мы синхронно последовали ее примеру и разошлись в разные стороны от импровизированной сцены, на которой с одной стороны стояла в кадке с землей старая коряга, а с другой — ящик, отдаленно напоминавший миниатюрную избу. Посередине же была установлена самая обычная пустая большая рама для картин.
Переливы гуслей стали чуть тише, а Марья начала медленно читать стихотворение Пушкина «У Лукоморья дуб зеленый». Мне, конечно, стыдно было заниматься плагиатом, только здесь, к сожалению, этот великий поэт вряд ли родится. Наталья подошла к коряге и, дотронувшись до нее, начала оживлять. Не успела наша чтица дочитать первую строчку, как коряга покрылась молодой листвой и зазеленела. В зале кто-то ахнул.
— У Лукоморья дуб зеленый,
Златая цепь на дубе том…
Тинико взмахнула рукой, и откуда-то сбоку пролевитировала покрашенная в желтый цвет небольшая железная цепь. Варя посмотрела на разогнутое звено, накинула цепь на ожившую корягу-дуб и, укоризненно покачав головой, согнула своими тонкими пальчиками края и соединила звено. Магия в правильных руках способна и не на такое!
Небольшие паузы, которые делала Марья в своем повествовании, чтобы мы успели все показать, заполняла музыка, а потому они ощущались как часть представления.
— … И днем и ночью кот ученый
Все ходит по цепи кругом…
Лидия подхватила у слуги кота и, установив с ним зрительный контакт, усадила на ветку дуба. Пробовали мы как-то и на цепь его посадить, только то ли цепь слишком мала, то ли кот неуклюж, и дело заканчивалось тем, что кот с диким мявом летел на пол или карабкался по дереву. Не помогало никакое внушение.
— … Идет направо — песнь заводит…
Кот по команде начал жалобно и довольно громко мяукать.
— … Налево — сказку говорит…
И он начал издавать какие-то урчащие звуки, которые при большой фантазии можно было принять за речь.
— … Там чудеса, там леший бродит…
Варя подошла к раме, которая при активации становилась стационарным силовым щитом — от и до задумка и реализация Варвары! Закрепила, как подложку будущей картины, темную ткань и активировала щит. А я послала в направлении картины «Рой искр», который вместо боевого заклинания превратился в художественное — на нашем импровизированном полотне появилась сгорбленная фигура того самого лешего. На носу у него рос занимательный мухоморчик, а из всклокоченных волос торчали веточки. Лиде почему-то этот образ давался сложно, поэтому эту картинку я взяла на себя.
— … Русалка на ветвях сидит…
Варя вынесла еще одну раму с силовым щитом гораздо меньших размеров и без труда установила ее на ветке дуба. Образ русалки делала Лида. Уж очень он ей нравился.
Каждая наша манипуляция сопровождалась слаженными вздохами зрителей, что нас подбадривало и раззадоривало еще больше.
— … Там на неведомых дорожках…
Тинико протянула по воздуху прямо над головами зрителей целую полоску поблескивающего песка, которую причудливыми изгибами опустила между дубом и непонятной пока конструкцией. И от восторженного вздоха не удержался даже император.
— … Следы невиданных зверей…
Над головами зрителей проплыли небольшие водяные шарики, которые Нанико плюхнула в шахматном порядке на песок, отчего и правда получились причудливые следы, и кто-то из зрителей, не удержавшись, захлопал в ладоши.
— … Избушка там на курьих ножках
Стоит без окон без дверей…
В этот момент Варя подошла к странной избушке без окон и дверей и нажала на механизм, благодаря которому та приподнялась над землей на добрых полметра, а прямо под ней стали видны самые настоящие деревянные куриные ноги! Принятые всеми за слишком длинную свисающую крышу куриные крылья несколько раз хлопнули, будто избушка собралась взлететь, а откуда-то сверху прямо на козырек домика встала куриная голова. Разумеется, не настоящая, а вырезанная из дерева и не без помощи магии — мы всей честной компанией сооружали этот чудо-агрегат и думали, что не успеем.
В зале раздался удивленный вскрик, который быстро затих под впечатлением от продолжающегося действа.
— … Там лес и дол видений полны,
Там о заре прихлынут волны
На брег песчаный и пустой,
И тридцать витязей прекрасных
Чредой из вод выходят ясных,
И с ними дядька их морской…
Тут уж моему лешему был дан отворот поворот — я погасила свои искорки, и его место заняли сделанные Лидой витязи и их дядька на кромке моря, которого добавляла уже я. Все же сделать такую детальную визуализацию в одиночку крайне сложно. Даже тридцать витязей у Лиды вряд ли бы получились, если бы я не подсказала сделать их совершенно одинаковыми, то есть просто размножить в воображении.
А вот дальше у ног наших витязей появилось настоящее море! Это Нанико, обидевшись, что у нее слишком маленькая роль в представлении, подумала и предложила точно так же, как мы используем стихию огня, использовать стихию воды — подвесить на силовое поле маленькие водяные капельки. Вышло очень необычно! Особенно в сочетании с огненными искрами. Вся сложность состояла в том, чтобы капли и искры не попали друг на друга, иначе и те, и другие просто исчезали бы, превратившись в облачко пара.
— … Там королевич мимоходом
Пленяет грозного царя…
После этих слов мы дружно сгребли в одну кучку искорки и капельки, отчего и появилось внушительное облачко пара. Тинико его равномерно разогнала, создав на какое-то мгновение иллюзию завесы над всей картиной. А мы с Лидой сотворили королевича и царя. А Нанико сформировала вокруг них нечто вроде водяных всполохов. Смысловой нагрузки это никакой не несло, но выглядело очень эффектно.
— … Там в облаках перед народом
Через леса, через моря
Колдун несет богатыря…