Живи и дай поесть, стр. 22

Глава 17

Я знала, что никуда уезжать не должна. И всё же не прошло и получаса с тех пор, как я решила отправиться в Уорик, а я уже отвезла Сэнди к обрадованному мистеру Баттонсу, собрала дорожную сумку и закинула её в фургон «Мобильный груминг Сибил».

Мистер Баттонс был в восторге от того, что Сэнди составит ему компанию.

– О, какое прелестное создание, – сказал он, наклоняясь, чтобы почесать её за ушами. – Мы чудесно проведём время вместе, не правда ли? Я как раз собирался перебрать ящик с носками, а в компании это всегда приятнее.

Я оставила его рассказывать Сэнди, чем хороши разные органайзеры для ящиков, и поспешила к фургону.

Я села за руль и повернула ключ. Двигатель завёлся с третьей попытки – лучше, чем обычно, – и я тронулась. В телефоне у меня был GPS-навигатор. Правда, местами связь слабела, а то и вовсе пропадала, но добраться до Уорика было несложно. Просто дорога занимала несколько часов. За Литл-Таттерфордом потянулись длинные прямые дороги – через фермерские угодья и редкие маленькие городки.

Я ехала с опущенными стёклами, впуская в фургон тёплый воздух. День выдался ясный – в такие дни небо кажется бесконечным, – и, несмотря на обстоятельства, я понемногу расслабилась. Пока я была за рулём, меня никто не пытался отравить. Уже неплохо.

Через несколько часов пути я поняла, что обед давно прошёл, а я за весь день ничего не ела. Желудок урчал так громко, что при свидетелях мне было бы неловко. Я свернула с шоссе к кафе с окошком для автомобилистов и заказала бургер, картошку фри и кофе со льдом. Вернувшись на дорогу, я съела бургер и залпом выпила кофе. Картошка лежала рядом, в подстаканнике. Она уже успела остыть и размокнуть, но я всё равно ела её горстями, между делом слизывая с пальцев соль.

За рулём я всё гадала, что скажет Блейк, если узнает о моей поездке в Уорик. Ещё хуже было то, что я уехала сразу после того, как констебль велел мне никуда не отлучаться. Я словно слышала разочарованный голос Блейка: надо было сидеть на месте и предоставить всё полиции.

Потом я решила, что мне, в сущности, всё равно. В конце концов, констебль не произнёс, как в кино: «Не покидайте город». Официального приказа он тоже не отдавал. А дело было серьёзное: кто-то меня подставлял или, по крайней мере, пытался отравить, и мне нужно было понять, почему.

Я сомневалась, что констеблю Райту есть дело до того, кого он обвинит в преступлении. Он хотел поскорее закрыть дело и перейти к следующей бумажке. Значит, рассчитывать мне оставалось только на себя. Я собиралась сделать всё возможное, чтобы доказать свою невиновность. Если полиция не собиралась вести расследование как следует, придётся заняться этим самой.

Когда я добралась до Уорика, солнце уже начинало садиться, окрашивая небо в оранжевые и розовые тона. Вид был и правда чудесный – такой закат невольно заставляет остановиться и залюбоваться. Я нашла маленький мотель чуть в стороне от главной дороги. Он выглядел изрядно потрёпанным: наверное, его построили ещё в семидесятые и с тех пор ни разу не обновляли. Неоновая вывеска перед зданием то загоралась, то гасла, а краска на стенах местами облупилась.

Я зашла в конторку у въезда и сняла номер у скучающего подростка; тот едва оторвался от телефона. Он протянул мне старомодный ключ на пластиковом брелоке с номером комнаты и неопределённо махнул в сторону ряда дверей.

Я быстро отперла дверь и вошла. Обычный мотельный номер: вполне приличный, но ничем не примечательный. На кровати лежало цветастое покрывало, которое, наверное, стирали уже тысячу раз; на полу – вытертый бежевый ковёр, а к комоду был прикручен маленький телевизор. Ванная хотя бы оказалась чистой, пусть затирка между плитками и пожелтела.

Сполоснув лицо, я вернулась на главную улицу и прошлась туда-сюда, заглядывая в витрины магазинов. Одни уже закрылись, другие готовились закрыться. Я миновала пекарню, магазин прессы, аптеку и несколько бутиков одежды.

Увидев антикварный магазин, я невольно вздрогнула. Неприметное кирпичное здание, над дверью – латунные буквы. И всё же я его узнала: когда искала улики в комнате Тима, я видела фотографию этого магазина в чём-то вроде альбома с вырезками. Когда-то магазин принадлежал Тиму Хиггинсу.

При виде магазина сердце забилось быстрее. Вот оно. Именно здесь Тим работал до переезда в Литл-Таттерфорд. Какие бы тайны он ни скрывал, что бы ни привело его к смерти – всё могло быть связано с этим местом.

Я потянула за ручку, но дверь была заперта, а в витрине висела табличка «Закрыто». Я решила вернуться завтра утром, сразу после открытия. Сегодня я больше ничего не могла сделать.

Отойдя от антикварного магазина, я нашла симпатичное кафе и заказала еду навынос: куриную пармиджану с запечёнными овощами, порцию чесночного хлеба, а на десерт – кусок лимонного тарта с меренгой. Когда мне отдали контейнеры, пахло божественно. Сквозь прозрачную крышку куриная пармиджана выглядела безупречно: золотистая курица в панировке под расплавленным сыром и густым томатным соусом. Разноцветные овощи аппетитно поблёскивали, а от чесночного хлеба шёл невероятный аромат.

Я отнесла еду в номер и поужинала, сидя на кровати. Всё оказалось восхитительным – именно такая еда и нужна после тяжёлого дня. Лимонный тарт с меренгой стал идеальным сладким завершением: кисловатая начинка под воздушной шапкой меренги. Я наслаждалась каждым кусочком.

Я встала под едва тёплый душ, надеясь смыть напряжение этого дня. Напор был ужасный, а вода из лейки то и дело шла рывками, но лучше так, чем никак.

Я легла, устроилась на бугристом матрасе как можно удобнее и попыталась уснуть. Сон не шёл. Я снова и снова перебирала в уме всё, что знала о Тиме Хиггинсе, отравленном кофе и пропавшей записке. Стоило закрыть глаза, как я видела разочарованное лицо Блейка или, что ещё хуже, пустую банку из-под кофе на кухонной столешнице.

Я махнула рукой на сон и снова попробовала включить Netflix. К моей радости, на этот раз всё заработало. Я смотрела до тех пор, пока наконец не задремала уже после полуночи, а телевизор всё ещё мерцал в полутьме.

На следующее утро я проснулась разбитой и не сразу поняла, где нахожусь. Из сна меня вырвал хлопок автомобильной дверцы снаружи. Я быстро оделась и направилась к главной улице. Утренний воздух был свежим и прохладным, улица постепенно оживала. Кое-кто из владельцев уже отпирал магазины, подметал тротуары и поправлял товары в витринах.

Судя по часам в витрине, антикварный магазин открылся шесть минут назад. Я толкнула дверь; над головой звякнул маленький латунный колокольчик. Из-за прилавка в глубине магазина вышла женщина.

– Здравствуйте, – сказала она с вполне искренней улыбкой. – Нам бы не помешал дождь!

К тому времени я уже привыкла: в провинции люди здоровались, непременно заводя речь о том, идёт дождь или нет. Похоже, это был универсальный способ завязать разговор – на втором месте после разговоров о погоде вообще.

Когда я подошла к женщине, из задней комнаты вышел мужчина, такой высокий, что в дверях ему пришлось пригнуться.

– Здравствуйте. У меня к вам несколько вопросов, – сказала я.

– Что ж, постараемся помочь, чем сможем, – любезно ответил мужчина.

Я слегка смутилась: стоило сразу пояснить, что пришла не за антиквариатом. Наверняка они решили, что я покупательница и просто разглядываю товар.

– Вы знаете Тима Хиггинса? – спросила я, решив не ходить вокруг да около. Не для того я проделала весь этот путь, чтобы тратить время на разговоры ни о чём.

Мужчина и женщина переглянулись. Между ними будто что-то промелькнуло – удивление или, может быть, настороженность.

– А почему вы спрашиваете? – спросила женщина; в её голосе уже слышалась настороженность.