Живи и дай поесть, стр. 21

– Нам анонимно сообщили, что в вашем коттедже находится украденная картина, – сказал он.

У меня от изумления отвисла челюсть.

– Украденная картина?

– Да, мэм, – ответил он.

– Это же нелепо. Что за картина?

Они не ответили. Я отступила и поставила кружку на столик у двери, куда обычно бросала ключи, когда возвращалась домой.

– Входите, – сказала я, не успев толком подумать. Но одного взгляда Блейка хватило, чтобы я тут же пожалела о своей опрометчивой гостеприимности. От каких прав я только что отказалась, так запросто впустив полицейских? Понятия не имела, но наверняка поступила глупо. И всё же я ведь ничего дурного не сделала.

Оба полицейских вошли.

– Так что же это за картина, которая якобы у меня? – спросила я, надеясь, что голос не дрожит.

Констебль Райт оглядел мою маленькую гостиную и повернулся ко мне.

– Это работа Иэна Бликли.

Я попыталась вспомнить, кто такой Иэн Бликли, но имя ничего мне не говорило. В живописи я разбиралась не особенно, зато знала самых известных австралийских художников: Артура Бойда, Сидни Нолана, Бретта Уайтли, Тома Робертса, Альберта Наматжиру, Джона Пассмора, Уильяма Добелла – и всё ещё перебирала в уме другие имена, когда констебль заговорил снова.

– В сообщении говорилось, что картина у вас.

– Анонимное сообщение? Мало кто знает, что я здесь живу.

– Мы обязаны проверять каждое анонимное сообщение, – вмешался Блейк.

Констебль Райт пожал плечами.

– Не возражаете, если мы осмотримся?

Я посмотрела на Блейка, стоявшего чуть позади Райта. Когда наши взгляды встретились, он одними губами произнёс: «Ордер».

Я боялась, что отказ будет выглядеть так, будто мне есть что скрывать, поэтому снова повернулась к констеблю и кивнула.

– Можете осмотреться, – сказала я. Блейк едва заметно покачал головой, а констебль Райт улыбнулся.

– Большое спасибо, Сибил, – произнёс констебль слащавым голосом, и мне стало не по себе. Мне не понравилось, что он обратился ко мне по имени. Я уже открыла рот, чтобы попросить его называть меня госпожой Поттс, но передумала и прикусила язык.

– Вы не могли бы подождать снаружи? Здесь тесно, и без вас будет проще.

– Тебе не обязательно выходить, – сказал Блейк.

– Я останусь, – ответила я. Блейк коротко и одобрительно кивнул.

– Как хотите, – сказал констебль Райт. Он достал из кармана маленький фотоаппарат, прошёл на середину гостиной и принялся снимать, медленно поворачиваясь по кругу. То же самое он проделал на кухне, в моей спальне и крошечной ванной комнате – и лишь потом начал что-либо трогать.

Закончив съёмку, он и вправду принялся трогать всё подряд. Он один за другим выдвигал ящики, вытряхивая их содержимое на пол, потом поднял матрас и оставил его торчать под углом. Блейк тем временем тоже обыскивал дом, но действовал гораздо бережнее, стараясь как можно меньше нарушать порядок.

Прошёл час. Я не могла поверить, что обыск такого крошечного домика тянется так долго. Я всё сильнее злилась на констебля Райта и буравила его взглядом. Он был высоким и плечистым, с небольшим брюшком и густыми волосами. Лицо у него было красивое, с широкой челюстью и когда-то сломанным носом.

Полицейский заметил мой взгляд и расплылся в неприятной ухмылке.

– Ну что, похоже, мне дали неверную наводку, а?

– Похоже на то, – резко ответила я. Блейк уже направлялся к входной двери, но констебль Райт всё ещё стоял посреди гостиной. Он вытянул шею и уставился в потолок.

– А это что?

– Что? – хором спросили мы с Блейком. Блейк подошёл к Райту. Тот указал вверх, и я увидела в потолке небольшой квадратный люк. Раньше я его не замечала.

– Как туда попасть? – спросил Блейк, глядя на меня.

Я пожала плечами. Их интерес к люку меня встревожил.

– Я и сама его раньше не замечала.

– В сарае наверняка найдётся стремянка, – сказал констебль Райт.

– Возможно. Я ещё не успела там осмотреться, – ответила я. Райт вышел проверить.

– Что там наверху? – тихо спросил Блейк.

Тут уж я разозлилась.

– Я же сказала: понятия не имею. Я только что сюда переехала, – огрызнулась я.

Блейк кивнул. Тут вернулся констебль Райт: он с грохотом протащил через дверь с москитной сеткой старую деревянную стремянку, разложил её под люком и быстро поднялся наверх.

Квадратная деревянная крышка люка откидывалась вверх. У нас в Австралии такие потолочные люки называют мэнхолами. Через них попадают в подкровельное пространство: настоящие чердаки в наших домах встречаются очень редко.

– Похоже, тут пусто, – крикнул сверху констебль Райт, и я облегчённо вздохнула. – Секунду, тут что-то есть.

Вскоре он спустился с большой чёрной сумкой под мышкой. Подойдя к дивану, он положил на него сумку и расстегнул молнию.

Мы с Блейком сгрудились у него за спиной. Райт расстегнул молнию до конца, сунул руку в сумку и вытащил картину – пейзаж времён ранней колониальной Австралии, половину которого заливал косой солнечный свет.

– Ага, – тихо произнёс констебль Райт и, оставив картину на диване, повернулся ко мне. – Сибил Поттс, вы арестованы. – Он шагнул вперёд, но Блейк встал между нами и поднял руки.

– Минуточку, – сказал Блейк. – Она только что сюда переехала, говорит, что ничего об этом не знает, и я склонен ей верить.

– Я прекрасно понимаю, почему вы склонны верить такой милой крошке, сержант, но факт остаётся фактом: нам поступило сообщение, в котором указали её имя и сказали, что картина будет в её новом доме. И вот она здесь. Мне этого достаточно. И вам, я знаю, тоже.

– А я вам говорю, недостаточно, – твёрдо ответил Блейк.

Констебль Райт попытался обойти Блейка, но тот преградил ему путь.

– А поступим мы вот как, констебль, – произнёс Блейк, с нажимом выделив последнее слово, словно напоминая Райту, что тот званием ниже сержанта. – Я заберу картину в участок, а госпожа Поттс останется здесь, пока я не получу дополнительные сведения. Впрочем, дактилоскопистов я всё же вызову.

Райт кипел от ярости. Губы у него сжались в тонкую линию, а нахмуренные брови едва не сошлись на переносице. Наконец он глубоко вдохнул, отступил и прищурился, глядя на меня.

– Никуда не уезжайте, ясно? У вас и без того неприятностей хватает – не хватало ещё, чтобы вы пустились в бега.

– Я ничего не знала об этой картине! – огрызнулась я. Мне было страшно: кто-то явно пытался меня подставить. Но кто? Неужели Крессида вчера вечером пыталась меня отравить, а после неудачи сообщила полиции, где спрятана картина?

Констебль Райт проигнорировал меня.

– Я буду снаружи, – бросил он Блейку через плечо и вышел.

Блейк подошёл к картине, надел перчатки и убрал её обратно в сумку.

– Извини за всё это, – сказал Блейк. – Постарайся не попадать в неприятности.

– Я и стараюсь. Я ничего плохого не сделала.

Блейк кивнул и ушёл, а я осталась в доме, где теперь царил беспорядок.

Я принялась прибираться, но любопытство взяло верх. Я села на диван, поставила ноутбук на колени и вбила в поисковик имя Иэна Бликли. На экране появились его картины. Одна была точь-в-точь такой же, как та, которую полицейский нашёл в подкровельном пространстве, – о его существовании я даже не подозревала. Среди первых же результатов поиска мне попалась статья о краже этой картины. Я открыла её и принялась читать.

Картина и ещё несколько работ принадлежали частному коллекционеру из Уорика. Три года назад из его собрания похитили несколько полотен. Коллекционер пожелал сохранить анонимность, и больше мне не удалось узнать о нём ни из этой статьи, ни из других.

И всё же, пока я открывала одну статью о краже за другой, что-то не давало мне покоя. Наконец меня осенило. Уорик. Это название я уже где-то слышала – и совсем недавно. И тут я вспомнила: мистер Баттонс говорил, что Тим Хиггинс жил в Уорике, пока не переехал в пансион.

Я закрыла ноутбук, откинулась на спинку дивана – и в голове стал понемногу складываться план.