Мертвец (ЛП), стр. 4

Это означало, что у меня было мало шансов оживить пускающего слюни зомби, который пытался сделать из меня свой обед. Но я был совсем рядом с ним. Гораздо ближе, чем его хозяин. Скорее всего, я мог как-то повлиять на него.

Я снова проник в разум собаки. Я не стал скрывать ее местоположение. Я не пытался разорвать ее связь с бокором. Вместо этого я внушил ей мысль.

— Стой, — скомандовал я.

Лай тут же прекратился. Питбуль перестал прыгать, хотя все еще ходил из стороны в сторону в предвкушении.

— Лежать.

Собака застыла на месте.

— Эм... Сидеть?

Питбуль по-прежнему смотрел на меня с нескрываемым голодом, но без колебаний опустился на землю.

Как я уже сказал, я не лыком шит. Может, я и подзабыл кое-что, но в трудную минуту я все еще на высоте.

Я осторожно опустился на пол и с облегчением вздохнул, когда питбуль не пошевелился.

— Хорошая собака, — сказал я.

На шее у него был обычный ошейник для собак, из черной кожи с шипами. Мне нравятся собачьи безделушки. В умелых руках они могут стать фетишем. Лучше всего работают фетиши, которые эмоционально связаны с анимистом. Я бы сказал, что повиснуть на металлической полке и чуть не обмочиться от страха, это тоже своего рода эмоциональная связь. Я осторожно просунул руку под ошейник зомби и расстегнул его. Питбуль резко повернул голову и лизнул меня в руку. Я отпрянул, но собака не пошевелилась. Она безучастно смотрела вперед. Я пожал плечами и дважды обернул ошейник вокруг правого запястья, как браслет. Циско Суарес, мастер импровизации.

Теперь, когда зомби обезврежен, мне нужно было решить проблему с выходом. Я осмотрел дверь и взялся за металлическую ручку.

В соответствии со своим амплуа мастера на все руки, я знал одного ремесленника, который познакомил меня с металлургией. Я не очень силен в этом деле. (На самом деле я просто ужасен.) Но я могу ослабить структурную целостность недрагоценных металлов. Это требует слишком больших усилий, я могу работать только с небольшими предметами, которые все равно легко разбить, и когда я это делаю, у меня такое выражение лица, будто я в туалет сходил. Это неловко, и я не люблю, когда на меня смотрят, когда я этим занимаюсь, но дохлая собака была не самой лучшей аудиторией.

Я кряхтел, сжимал и раскачивал его взад-вперед, но чувствовал, что он вот-вот поддастся. Ручка с грохотом упала на землю, и я улыбнулся.

Дневной свет.

Не удосужившись вытереть или вымыть руки, я выскочил за дверь и побежал в сторону Коллинз-авеню. По улице медленно плыли корветы и кабриолеты, среди которых был и тот самый джип с облупившейся краской. Именно туда направились двое других прихвостней. На моей стороне улицы вдоль витрин тянулась тонкая тень. Я вжался в нее, чтобы спрятаться.

Но, конечно, было уже слишком поздно. Адское похмелье, шаг назад, сегодня мне не везло. Пассажир джипа выскочил из машины, размахивая мачете.

Либо у него закончились патроны, либо он предпочитал действовать в ближнем бою. Судя по злорадному выражению его лица, патронов у него было предостаточно.

Глава 4

— Ты должен быть мертв, — прорычал гаитянин. Он медленно, уверенно приближался, сверкая желтыми зубами. — Может, мы убьем тебя еще раз, да?

Бокора нигде не было видно. Поскольку я находился на главной улице, его появление было лишь вопросом времени. Мне нужно было быстро и тихо разделаться с этим громилой и идти дальше. Вместо того чтобы бежать, я остался в тени у витрины магазина и стал ждать.

При свете дня на людной улице бандит вытер ржавое двухфутовое лезвие о свою грязную рубашку и ступил на розовый тротуар. Он не пытался скрываться или действовать исподтишка. Должно быть, у Святых Костей были ко мне серьезные претензии, раз они пошли на такой риск. Жаль, что я ничего об этом не помнил.

— Скажи мне, как это исправить, — взмолился я, когда мужчина подошел ближе. — Что бы ты там ни думал, я...

Я не успел договорить. Гаитянин плавным движением замахнулся мачете. Я поднял левую руку над головой, и лезвие обрушилось на мое предплечье.

Прямо на вторую скандинавскую татуировку, защищающую меня.

Эта татуировка напоминала стрелу. По внешней стороне левого предплечья тянулась прямая линия, с закованными в кандалы палками у локтя и острым наконечником на запястье. В центре были три укрепляющие руны, пересекающиеся линии, пронизывающие древко. Это тоже был щит, похожий на снежинку на моей руке, но в более крупном масштабе и в самой мощной своей форме. Если сравнивать с комиксами, то это было похоже на адамантий, покрывающий дальнюю часть моего предплечья.

В отличие от символа на ладони, эта татуировка не создавала видимую энергию. Она не распространялась за пределы моего тела. Она была бесполезна против пуль и снарядов, но вот этот мачете был ее стихией. Я снова инстинктивно понял, как работает татуировка, но это была скорее мышечная память, чем что-то еще. Я не мог сказать, откуда у меня эта татуировка и как я выучил заклинание. Честно говоря, я сам удивился, что оно сработало.

Тяжелое лезвие задело мою руку. Гаитянин едва не выронил нож и потратил лишнюю секунду на то, чтобы его удержать. Воспользовавшись его замешательством, я ударил его правым кулаком в живот. В момент удара я призвал тень, в которой находился.

Для непосвященных черная магия, это обширная область колдовства. Все, что связано со смертью, тьмой и загробной жизнью. Если я в чем-то и разбираюсь, так это в тьме.

Вооружившись собачьим ошейником как рабочим фетишем, я смог призвать всю мощь своего покровителя, Опиэля, Песа-Тень. Это древний бог подземного мира у индейцев таино, относительно малоизвестный в кругах колдунов. Его владения, это тень.

Вот что можно сказать о магии теней. С точки зрения колдовства, это не самая мощная магия, особенно в том, что касается чистого разрушительного воздействия. Она по большей части эфемерна. Она отсутствие. Именно с ее помощью я проделал трюк с прохождением сквозь пули в переулке. Но не стоит думать, что тень не может материализоваться во что-то твердое. Во что-то сильное. Для этого требуется много энергии, и это невозможно сделать под прямыми солнечными лучами, но удар получается чертовски мощным.

И у меня получилось. Мой кулак швырнул Святого Костей в воздух, и он упал на капот желтого "Ламборгини", застрявшего в пробке. Машина была классная, но у меня не было времени ее разглядывать. Я вышел на свет и подобрал упавший мачете, провоцируя бандита на ответные действия. Он скатился с машины и упал на асфальт. Он даже не пытался подняться.

Крутой парень за рулем "Ламборгини" нажал на тормоз и посигналил. Он открыл дверь и заорал на нас.

— Осторожнее с машиной, идиоты!

Его взгляд приковал нож в моей руке, и он заерзал под моим ледяным взглядом.

— Успокойся, — сказал я. — Это всего лишь "Галлардо".

Он хотел возразить, но благоразумно промолчал.

К сожалению, полиция либо не так мудра, либо более храбрая.

— Опусти нож! — крикнул полицейский, стоявший в квартале от нас.

Полицейский в форме перепрыгнул с велосипеда на тротуар и помчался в мою сторону.

Полицейские на велосипедах. Едут быстрее медленного транспорта. Быстрее убегающих пешеходов. И большинство людей не знают, что их учат спрыгивать с велосипеда и переворачивать его, чтобы сбить вас задним колесом. Звучит не очень приятно.

Отлично, теперь за мной гонится гаитянская банда вудуистов и полиция Майами-Бич. Еще один прекрасный день в раю.

— Посмотрим, что будет с твоим "Галлардо", — насмехался водитель "Ламбо", уже не такой запуганный.

Я уронил мачете на землю и запрыгнул на капот "Галлардо". Водитель в отчаянии схватился за волосы, но я не стал злорадствовать. Я перепрыгнул на капот "Импалы", а затем в кузов пикапа. Это было похоже на игру в "Фроггер", только на улице было всего три полосы, и я жульничал. Приземлившись на тротуар на другой стороне улицы, я развернулся и улыбнулся.