Народный юрист (СИ), стр. 51
До «Хвостиков» мы доехали быстро. Кира бросила пикап у самой калитки и первой взбежала на крыльцо. Я догнал её уже у двери, она потянула ручку на себя, и мы одновременно шагнули внутрь.
— Дверь! — заорали нам тут же сразу в несколько голосов. — Закройте дверь!
Я захлопнул её раньше, чем успел сообразить зачем. И только потом огляделся.
По холлу носился пёс. Небольшой, поджарый, белый с рыжими подпалинами на морде и с хвостом торчком. Бегал он с невероятной скоростью, за ним по плитке волочился поводок. Пёс заходился лаем, на поворотах его заносило на свежевымытом полу, лапы проскальзывали, но он тут же выравнивался и летел дальше. Первая мысль у меня была самая очевидная: бешеный. И я невольно напрягся.
Потом я разглядел, за кем он гоняется. Впереди пса, шарахаясь из стороны в сторону, неслась крыса — белая, с длинным голым хвостом и такая шустрая, что уследить за ней было почти невозможно. Она нырнула под банкетку, вылетела с другой стороны, проскочила между чьими-то кроссовками и пошла на второй круг.
В холле творилось что-то невообразимое. Женщина в светлом сарафане с визгом вскочила на банкетку прямо в босоножках, парень с переноской поднял её над головой, и оттуда возмущённо мяукнули. А между банкетками бегала девчонка лет двенадцати, красная, в слезах и истошно кричала:
— Лариска! Лариска! Не раздавите её! Она ручная! Дверь не открывайте!
— Да успокойся ты! — крикнул ей с раздражением мужик, еле удерживающий своего добермана, изо всех сил рвущегося с поводка, чтобы принять участие в погоне.
— Раньше надо было думать и крысу свою в клетке держать! — громко заявила бабка из дальнего угла.
На руках у неё сидел огромный рыжий кот, которого она прижимала к себе обеими руками. Кот, в отличие от всех остальных, не суетился и взирал на беготню и даже на крысу с полным равнодушием и презрением.
— Не плачь, сейчас поймаем, — утешала девчонку какая-то женщина, но сама ловить при этом не спешила.
Пёс в очередной раз пронёсся мимо нас, и тут Кира сделала то, до чего в этом холле не додумался никто — просто шагнула вперёд и наступила на волочащийся поводок. Тот натянулся, голову пса дёрнуло назад, а всё остальное по инерции полетело дальше. Пса развернуло на скользкой плитке задом наперёд, и он плюхнулся на бок. Кира тут же подхватила его под брюхо и подняла на руки. Пёс возмущённо молотил в воздухе всеми четырьмя лапами и гавкал в сторону банкеток, куда только что скрылась его добыча, но вырваться уже не мог.
— Всё, охотник, отбой, — сказала ему Кира.
Крыса в последний раз мелькнула у стойки и пропала. Куда именно, не заметил никто. К Кире подбежала запыхавшаяся полная женщина в очках — хозяйка пса.
— Ой, спасибо вам, девушка! — затараторила она, забирая своего охотника. — Он как крысу увидел, так поводок у меня из рук и выдернул. Не уследила.
— Бывает, — сказала Кира.
Холл понемногу приходил в себя. Женщина в сарафане осторожно слезла с банкетки, парень опустил переноску, а девчонка полезла искать свою крысу под мебелью. Бабка с котом наблюдала за поисками из своего угла и ворчала, что клиника для котов и собак, и нечего сюда крыс носить.
Кира подошла к стойке и обратилась к стоящей за ней девушке:
— Здравствуйте. Нам нужен Шестаков.
— Вадима Анатольевича сейчас нет, — ответила сотрудница клиники. — Он на выезде.
— Ну вот видишь, не повезло, — тут же сказал я Кире. — Всё, пойдём отсюда, пока ещё кто-нибудь с поводка не сорвался.
Кира на меня даже не взглянула.
— А где на выезде? — спросила она у девушки.
— В «Потеряшке», — ответила та.
— Нет, — сказала Кира, повернувшись ко мне. — Нам как раз очень даже повезло.
Она направилась к выходу, и я поспешил следом.
— Дверь, пожалуйста, быстро закрывайте! — раздался нам в спину голос хозяйки крысы. — Лариска может выскочить!
Мы за пару секунд выскочили на улицу и плотно закрыли за собой дверь.
— Ну ты даёшь, — сказал я Кире. — А если бы он тебя цапнул?
— Джек-рассел? — Кира отмахнулась. — Ему крыса была нужна, а не я. Людей они не кусают, если их специально не злить.
— Ну не знаю, я бы конкретно разозлился, если бы мне вот так охоту обломали.
Кира улыбнулась, но больше ничего не сказала и пошла к машине.
До «Потеряшки» мы ехали молча. Кира, похоже, настраивалась на непростой разговор, а я не хотел ей мешать. Так же молча прошли на территории и направились к ветблоку.
По дорожке навстречу нам шла девушка — та, что в пятницу несла куда-то охапку подстилок. Сегодня она тащила ведро с водой. Увидев Киру, она поставила ведро на землю, заулыбалась и сказала:
— Привет!
— Привет, — ответила Кира. — Шестаков здесь?
— Здесь, — ответила девушка. — В ветблоке.
Мы пошли дальше. Когда проходили мимо административного корпуса, на крыльцо вышел Глеб.
— Здрасьте, — сказал он, широко улыбнувшись. — А я смотрю по камерам, знакомый пикап возле нашего забора паркуется.
— Привет! — ответила ему Кира. — У Шестакова сложная операция?
— А что?
— Хочу прикинуть, как скоро он освободится.
— Щенку грыжу ушивает. Там недолго, скоро уже должен закончить.
— Ты не против, если мы его минут на десять заберём? — спросила Кира.
— Нет, конечно, — ответил Глеб. — Решила всё-таки сама поговорить?
Этот вопрос Кира оставила без ответа. Она отошла чуть в сторону и встала так, чтобы видеть дверь ветблока, а Глеб переключился на меня.
— Вы меня извините, что я вам так мало информации прислал, — сказал он. — Совсем короткий список получился. Но мы с «Тёплым домом» правда почти не работаем. Что было, то и расписал.
— Да что вы, спасибо и за это! — поблагодарил я. — Вы хотя бы попытались помочь, а это уже немало.
— Если вдруг от кого-то хоть что-то на эту тему узнаю, сразу же вам напишу, — пообещал директор «Потеряшки».
— Буду вам очень признателен, — сказал я и подошёл к Кире.
А та стояла и не сводила глаз с дверей ветблока. Я пристроился рядом и вдруг заметил, что вокруг нас собралась, похоже, вся «Потеряшка». Причём каждый делал вид, что пришёл сюда исключительно по делу: девушке понадобилось мыть миски прямо у крыльца; мужчина в комбинезоне взялся за сетку соседнего вольера, которая, насколько я мог судить, и так держалась отлично; ещё двое волонтёров в куртках с эмблемой приюта принялись мести чистую дорожку. Глеб поднялся обратно на крыльцо и сосредоточенно уставился в телефон.
Нетрудно было догадаться: народ ждёт шоу. Более того, народ уверен, что он это шоу получит. Что ж там у Киры было с этим Вадиком? И почему все об этом знают? Все, кроме меня. Понятно, что я физически не мог ничего знать — я Киру-то недавно узнал, но всё равно было обидно.
Наконец дверь ветблока открылась, и на улицу вышел Шестаков. В том же тёмно-зелёном хирургическом костюме, что и вчера, с маской под подбородком. Увидев Киру, он остановился и растерялся. Затем взглянул на меня, узнал.
— Надо поговорить, — сказала ему Кира без всяких приветствий. — Отойдём.
Мы отошли к дальнему концу забора, за последний ряд вольеров. У народа тут же нашлись дела в этой части приюта, и все потянулись за нами. Шестаков достал пачку сигарет, вытащил оттуда одну, но прикуривать пока не спешил — вопросительно и с откровенной неприязнью смотрел на Киру.
— Шестаков, — произнесла та с видимым усилием, явно перебарывая себя. — Тебе вчера Илья всё объяснил. Разворовывается очень много денег. Тех, что могли бы пойти на помощь животным. Ты же ветеринар, ты этих животных лечишь. Неужели тебе их совсем не жалко? Неужели так трудно помочь?
Вадик ухмыльнулся. Он посмотрел на Киру, повертел в руках сигарету и спросил:
— Так это твой новый мужик, что ли?
Затем он оглядел меня с головы до ног, медленно и внимательно, от ботинок до галстука, и протянул:
— Ну да, логично, это же представитель спонсора.
Кира вспыхнула, но сумела удержать себя в руках. Лишь произнесла с нескрываемым разочарованием: