Народный юрист (СИ), стр. 50

Наталья кивнула и ушла за покупками, Маньков, довольный донельзя, удалился к себе дожидаться капучино с рисунком, а я вернулся в свой кабинет.

Сесть за стол я не успел: зазвонил телефон. На экране высветилось «Кира». Я принял звонок.

— Таранов, через десять минут выходи, — сказала Кира без всякого приветствия.

— В смысле выходи? — не понял я. — Ты решила со мной пообедать? Что ж, приятный сюрприз.

— Мы поедем к Вадику.

Идея мне не понравилась сразу.

— А давай не надо? — сказал я. — Ты ведь явно не горишь желанием его видеть.

— А давай ты не будешь решать, чем я горю, а чем нет. Я уже подъезжаю. Выходи!

Глава 19

Идея ехать к Вадику нравилась мне точно так же, как и минуту назад — то есть никак. Но перезванивать и спорить с Кирой по телефону было бесполезно, тем более что человек был за рулём. Отговорить её я решил по дороге. Шансы, прямо скажем, были так себе, но попробовать стоило.

Вместо поездки к мутному Вадику, который явно ничего нам не скажет, я предпочёл бы провести время с Кирой в каком-нибудь приятном месте. В общем, так или иначе вероятность моего возвращения сегодня в офис была небольшой. А значит, надо было предупредить шефа.

Дверь к шефу была приоткрыта. Борисыч восседал в своём исполинском кресле и улыбался: ему пообещали капучино с рисунком на пенке, и ничего важнее в его жизни на ближайшие полчаса не существовало. Я стукнул костяшками пальцев по косяку и зашёл.

— Борисыч, я поехал по делам фонда, — сказал я. — Попробую всё-таки дожать того ветеринара, к которому ты меня вчера возил.

— А чего вчера не дожал? — задал Маньков вполне логичный вопрос.

— Вчера не сложилось, — ответил я. — Человек был не в настроении. Сегодня попробую зайти с другой стороны.

— С какой?

— С правильной.

Шеф посмотрел на меня с подозрением, но уточнять не стал: мыслями он уже пил капучино.

— Могу задержаться, — продолжил я. — Если закончу после шести, сегодня меня уже не жди. И напоминаю: завтра в шестнадцать часов замер у Кравцова! Приехать надо будет…

— Таранов, я тебя услышал, — перебил меня Маньков. — У нас завтра целое утро будет, чтобы это обсудить. Давай уже, поезжай к своему айболиту, сделай хоть что-нибудь по фонду. А то я хожу и боюсь Германа встретить, так как сказать нечего.

— Скажи, что всё будет отлично, у тебя это хорошо получается, — съязвил я и развернулся, чтобы уйти.

— Погоди! — окликнул меня шеф. — Скажи честно: как думаешь, справится наша Наташа с работой? А то мы её сначала вроде как брать не хотели, а потом неожиданно взяли.

— Надеюсь, справится, — ответил я. — Поможем, подскажем. Человек она, судя по всему, хороший. И работы не боится, а это дорогого стоит.

— Ну смотри, Таранов, — Маньков назидательно поднял палец. — Если что, это была твоя идея её взять!

Я так и застыл на пороге.

— В смысле моя? — воскликнул я. — Борисыч, ты же сам сказал: «Надо брать!» Тебя никто за язык не тянул.

— Сказал, — не стал отпираться шеф. — Не хотел тебя расстраивать. Видел же, как тебе кофе хочется.

— Мне кофе хочется? — возмутился я. — А кто подпрыгивал и спрашивал, умеет ли она рисунки на пенке делать? И кто сегодня утром мне объяснял, что брать секретаря за то, что она хорошо варит кофе, могут только полные идиоты?

— Таранов, всё, не душни, — Маньков отмахнулся от меня обеими руками. — Взяли да взяли. Дал я слабину, послушал тебя в очередной раз. Бывает. Всё, свободен, иди работай!

Отвечать на это было бесполезно, и я вышел. Всё-таки Борисыч был по-своему гениален: любую историю он умел развернуть так, что молодцом в ней оказывался он сам, а виноватыми все остальные. Не каждому дано.

Приёмная пустовала — новоиспечённая секретарша ещё не вернулась с покупками. Я вышел из офиса, спустился на лифте и отправился на стоянку перед бизнес-центром. Белый пикап уже стоял у самого выезда, с работающим мотором.

— Привет, — сказала Кира, едва я сел, и тронулась с места.

— Привет, — ответил я и стал прикидывать, с чего лучше начать процесс отговаривания.

— Таранов, а ты ничего не забыл? — спросила Кира, покосившись в мою сторону, едва мы выехали со стоянки.

— А что? — не понял я. — Кир, давай без загадок.

— Сколько я тебя помню, ты дорогу в неположенном месте переходить отказывался. Даже когда вокруг ни одной машины не было. А тут вдруг и не пристёгиваешься. С тобой всё нормально?

— Да-да, сейчас, забыл просто, — ответил я и пристегнулся.

Потом посмотрел на Киру. Выглядела она серьёзной и собранной. Похоже, всё для себя решила, составила план и теперь ехала этот план выполнять. Как её отговаривать, я не представлял. Но и отказываться от этой идеи не собирался. Решил подождать пару минут.

— Рассказывай, как ты с этим козлом вчера пообщался, — сказала тем временем Кира, не отрывая глаз от дороги. — Только подробно.

— Подробно так подробно, — ответил я. — Сначала он очень обрадовался. Как услышал фамилию спонсора, так прямо ожил. Полякову поливал дерьмом с таким удовольствием, что даже про сигарету забыл. Мол, сволочь она, каких поискать, животных не любит, думает только о своём кармане. А как только я заикнулся про суд, у него всё красноречие иссякло.

— Понятно, — вздохнув, произнесла Кира.

Больше она ничего не добавила, и какое-то время мы ехали в тишине. Примерно на полпути до клиники я осторожно спросил:

— Кира, ты уверена?

— Уверена, — отрезала она. — Ты же сам мне сказал, какие там огромные деньги разворовываются. Сказал, что спонсоры миллионы переводят.

— Сказал, — подтвердил я.

— Вот, — продолжила Кира. — А ты знаешь, как бы эти деньги помогли приютам? Ты в одном был на экскурсии, а в другом только до кабинета директора и дошёл. А я там бываю часто. Я знаю, как им не хватает средств, как волонтёры по всему городу тряпки собирают, да на лекарства скидываются. Денег катастрофически не хватает, а кто-то их ворует!

Возразить было нечего.

— А он ветеринар! — сказала Кира. — Он должен о животных заботиться! Он сам по этим приютам ездит, он лучше всех знает, что там каждая копейка на счету. И эта сволочь не хочет тебе помочь!

На светофоре Кира остановилась и повернулась ко мне всем корпусом.

— Я давно поняла, что он говно, а не человек, — сказала она с нескрываемой неприязнью. — Но чтобы до такой степени…

Не сказать, что я очень любопытный человек, но тут меня уже конкретно разбирало любопытство: что же он ей такого сделал?

— Но может, всё-таки не надо? — спросил я ещё раз. — Сама же говоришь: человек — говно. Значит, толку от этого разговора не будет. Только нервы себе вытреплешь.

— Я с ним поговорю! — отрезала Кира.

— А если он сам замазан? Через него же все счета из клиник шли. Он, скорее всего, тоже воровал. Не будет он сам против себя показания давать.

— Не воровал он.

— С чего ты это решила?

— Я знаю.

— Кира, это довольно слабый аргумент.

— Таранов, во-первых, он трус! — с раздражением воскликнула Кира. — А во-вторых… я просто знаю.

Она замолчала. Я подождал в надежде, что она добавит ещё чего-нибудь, но Кира смотрела на дорогу и продолжать эту тему, похоже, не хотела. Что там было у неё с этим Вадиком, и почему она была так уверена, что он не воровал, пока ещё оставалось загадкой.

Минуты через две Кира успокоилась и заговорила снова — уже другим, рассудительным тоном.

— Может, ему что-то и перепадало, — сказала она. — Копейки какие-нибудь. Мелкие взятки от клиник. Скорее всего, он всё видел и всё знал, но закрывал на это глаза. Может, он сдавал Поляковой отчёты, а она их потом переделывала, как ей надо, а он молчал. Это всё я допускаю. Но чтобы он сам деньги списывал? Чтобы свою подпись под таким документом поставил? Не смеши меня! Это трус, каких свет не видел!

Трусом Вадика Кира назвала уже несколько раз. Видимо, в её глазах это было даже хуже, чем вор. Возражать я не стал. Может, она и права: на подлог нужна хоть какая-то смелость, а у Вадика её, судя по вчерашнему, не водилось. Ещё можно было подписывать бумаги и подставляться по глупости, но на дурака Шестаков похож не был.