Народный юрист (СИ), стр. 20

— Дядя Илья! Всё готово, идёмте ужинать! — голос Светы оторвал меня от работы.

Я закрыл ноутбук, убрал альбом обратно в портфель и пошёл на кухню. А там на столе уже стояли тарелки с разогретым пловом и большая миска с салатом. Я сразу принялся за плов и не удержался от замечания:

— У Марины, наверное, узбеки в роду были.

Света фыркнула и чуть не подавилась от смеха.

— Не, ну а чё? — сказал я. — Плов у неё реально обалденный, а другого объяснения, почему он у неё таким получился, у меня нет.

— У тёти Марины и борщ обалденный, — заметила Света. — Она просто умеет хорошо готовить, и узбеки здесь ни при чём.

Я зачерпнул ещё плова и снова подумал о Марине. Всё-таки было у нас с ней что-то или нет? Этот вопрос не давал мне покоя с самого первого дня, с больницы. Какие у нас с ней отношения? Не может же она на пустом месте так себя вести: приходит без приглашения, кормит, заботится, командует мной, да так, что я даже возразить не успеваю. Спрашивает, как я себя чувствую, причём не для галочки, а с настоящим беспокойством в голосе. Не может же всё это быть просто соседской вежливостью. Соседи так не делают, даже самые отзывчивые.

И тут же, с Марины, мысли перескочили на Киру. С той вообще ситуация была странная. В больнице она держалась отстранённо, говорила мало, а когда я ляпнул «а ты вообще кто?», ответила «никто, коллега». Но просто коллега не примчалась бы в больницу. Соседка могла, учитывая, что Света к ней обратилась за помощью, когда я сознание потерял. Но Кира-то чего приехала? Значит, не никто, и не просто коллега.

Вообще, забавно, получилось: я думал, что после разрыва с Алёной мне какое-то время вообще не до женщин будет, но, судя по всему, новый роман я завёл меньше чем через месяц. Знать бы ещё с кем? С Мариной? С Кирой?

Так-то они обе классные, чего уж душой кривить. Марина красивая, фигуристая, пышногрудая, а ещё и готовит так, что можно забыть про все рестораны в городе. Правда, очень уж активная, просто гиперактивная. Её энергии хватило бы на троих. Но это не обязательно минус, если уметь правильно направить эту энергию.

Однако Кира ей ничуть не уступала — миленькая, стройная, спортивная. Судя по всему, с характером. В общем, и та и другая — мечта любого нормального мужика, и меня бы устроил роман что с Кирой, что с Мариной, как бы дико это ни звучало.

Но передо мной не стоял выбор. Передо мной стояла задача — вспомнить, какие у меня с этими женщинами были отношения в течение того периода, что выпал из памяти. И уже исходя из этого, стоило строить планы. Да и дело даже не в планах — от этого зависело, как себя вести дальше. Очень уж не хотелось по незнанию сотворить какую-нибудь глупость или, что ещё хуже, обидеть Марину или Киру.

Я отложил вилку, посмотрел на Свету и решил, что ждать восстановления памяти можно долго, а узнать хоть что-то хотелось сейчас.

— Мелкая, — обратился я к Свете. — Ты же по факту не такая уж и мелкая, раз в универ поступаешь.

Света подняла голову от тарелки, посмотрела на меня с любопытством и ответила:

— Мне шестнадцать лет, вообще-то.

— Тогда у нас с тобой сейчас будет взрослый разговор.

Племянница положила вилку, на лице у неё появилось настороженное выражение.

— Короче, долго подводить не буду, — сказал я. — Скажи, ты, случайно, не в курсе, что у меня с Мариной?

— В каком смысле, что у вас с Мариной? — переспросила Света.

— Ну, в том самом — во взрослом, — намекнул я.

— Не знаю, какие вещи вы мне не рассказывали.

— Ясное дело, не рассказывал. Но ты же должна была заметить какие-нибудь мелочи: поцелуйчики там, обнимашки, особые знаки внимания.

Света призадумалась на какое-то время, а потом покачала головой и ответила:

— Нет, ничего такого я не видела. Мне кажется, тётя Марина была бы не против поцелуйчиков, но вы только о работе думали последние два с половиной месяца. А что у вас было раньше, я не знаю, я же в деревне жила.

Раньше я и сам всё помнил. Раньше между мной и Мариной ничего не было. Приветствия на лестнице, несколько слов, если пересечёмся во дворе — чистая, ничем не отягощённая соседская дистанция. Ну и воспоминания из детства, проведённого в этом же дворе. Опять же без какой-либо особой дружбы или вражды. Просто соседи, и всё.

Но судя по поведению Марины, за эти два с половиной месяца ситуация кардинально изменилась. Тут к бабке не ходи. Вопрос лишь — в какую сторону: дружбы или романтики? Скорее всего, первое. Марина приходит к нам почти как домой, но ведёт себя при этом как хорошая подруга, а не как моя женщина — дистанцию соблюдает, несмотря ни на что. Не лезет обниматься, не говорит лишнего.

Однозначно ничего интимного между нами за эти два с половиной месяца не случилось. С такими активными и хваткими женщинами нельзя оставаться друзьями после того, как что-то между вами произошло. После этого ты или их мужчина со всеми вытекающими, или ты им враг. Я не подходил ни под одну из этих категория. Значит, просто друзья.

С чего вдруг мы так сильно задружились, было непонятно. Как и непонятно было, почему у нас не было близости. Я и без Светы видел, что Марина была бы не против. И уж тем более, не против был бы я, мне Марина всегда нравилась. Но не было, и это факт. И может, как раз таки потому, что у меня было что-то с Кирой.

С «просто коллегой» вполне могло быть. Приехала же она зачем-то в больницу. И вела себя там очень странно: держалась так, будто между ней и мной что-то есть, но при этом дистанцировалась. Или как будто что-то было и что-то серьёзное, но буквально на днях мы сильно поругались. До такой степени, что ей приходилось держать дистанцию.

— А с Кирой что у меня было? — спросил я у Светы.

— Вы с ней работали, — ответила племянница.

— Это я уже понял. А помимо этого?

— Не знаю, я видела только рабочие моменты. Но и ту нашу поездку.

— Какую поездку? — уточнил я.

— Мы ездили в Кондуки! — ответила Света и резко оживилась, глаза у неё аж загорелись. — На Романцевские горы! Вы, я и Кира. На выходных. Там карьеры, озёра, красотища! И Кира на параплане вас катала! Она занимается парапланеризмом. Вы с ней летали в тандеме, вместе!

Я замер, пытаясь переварить услышанное. Однако переварить не смог и уточнил:

— Летали? В тандеме?

— Ага! — Света аж подпрыгнула на стуле от переполнявших её эмоций.

— Ты же сейчас пошутила?

— Нет!

— Но я не мог летать на параплане.

— Ну вы же не сами полетели, а с Кирой в паре.

— Да какая разница⁈ — воскликнул я. — Я высоты боюсь просто капец как! Я даже у нас на балконе к перилам близко не подхожу!

— Тогда вы тоже сначала боялись, — сказала Света. — А потом, после полёта, сказали, что это лучшее, что с вами случилось на этой планете. Мы тогда ещё с Кирой смеялись, потому что это прозвучало так, будто вы с другой планеты.

Я снова попытался это всё переварить. Вроде девчонка не врала, но я не мог полететь на параплане. Я довольно быстро принял то, что за одно лето перетащил всех своих соседей в элитный ЖК и что стал партнёром Манькова по бизнесу, но полёт на параплане… Нет. Точно нет. Я не мог этого сделать. Ну разве что под дулом автомата.

— Ты меня разыгрываешь? — спросил я, понимая уже, что это не розыгрыш.

— Да нет же! — ответила Света и добавила: — Да я вам сейчас покажу! Я же видео записала на телефон, как вы с горы стартуете! Сейчас найду!

Она вытащила из кармана телефон и принялась искать в нём нужную запись. Через полминуты протянула мне аппарат и сказала:

— Вот!

Я взял телефон и посмотрел на экран. На записи в кадре были я и Кира, в шлемах и перчатках. Мы стояли перед обрывом, а над нами раскинулся купол параплана, яркий, бело-оранжевый, раздувшийся на ветру. Камера немного тряслась — Света снимала нас, обходя полукругом. Затем Кира что-то крикнула, но её слова потонули в свисте ветра, забивавшем микрофон. А потом мы оба побежали вперёд, к обрыву. Несколько шагов по траве, и купол рванул нас вверх, оторвав от земли.