Вечные Пески. Том 11 (СИ), стр. 55

Да и не привыкли местные к таким сшибкам. Всё больше мечами с юглов воюют, а когда на тебя несётся лавина всадников на переханов, ощетинившись длинными копьями, поневоле растеряешься и струхнёшь. Юглы — всё-таки хищники. А хищники предпочитают осторожность и внезапность. Насмерть стоять они не любят. Если отступить сейчас, завтра ещё можно поохотиться. А вот если помрёшь, тогда уже нет.

В итоге, меньше чем через чашу, пять десятков юглов уносили прочь выживших дружинников. На бегу они испуганно шипели, не обращая внимания на приказы и команды наездников. А мои люди принялись огибать отряд союзников. От пехоты отделился воин с нашивками сотника, подошёл ко мне и кивнул:

— Воевода, — сказал он, в голосе прозвучало уважение.

— Где все наши? — спросил я.

— Прорвались в Царский город, шли ко дворцу, — ответил тот. — Спасибо тебе. Выручил.

— А вы чего отстали? — спросил я, кивнув в знак того, что принимаю благодарность.

— Разбирались с толпой озверевших горожан, воевода, — отозвался сотник.

— Поторопитесь. Дружинники ещё вернутся, — предупредил я и двинул пятками бока перехана, не дожидаясь ответа.

Вскоре мы добрались до стен Царского города. Перед воротами всё было завалено телами. Я ожидал увидеть охрану. Но ворота были раскрыты, и нигде ни души. Ни врагов, ни союзников. Никого.

За стенами были видны отсветы пожаров и тянущийся к небу дым. Внутри Царского города тоже убивали, только там было серьёзнее и жёстче. Там, в самом сердце Края Людей, обиды копились веками. И если уж приходили убивать, то делали это так, чтобы вражда на этом и закончилась. Вырезали всех от мала до велика. Разве что грудных младенцев щадили. И то, нельзя было быть уверенным.

Вдоль всего луча, тянущегося к царскому дворцу, виднелись следы кровавой битвы. На краю дороги, чтобы не мешали дальше идти. Дружинники, стража, воины объединённого войска. Я не видел только одного вида доспехов. Доспехов царской стражи. Значит, царь стянул все силы в кулак и готовился к обороне.

Это несколько нарушало планы, которые он мне озвучивал. Однако если царь собрался сражаться, может, оно и к лучшему? Всё решится в бою, а не после долгих десятков лет интриг. Впрочем, когда мы наконец-то добрались, я понял, что ошибся.

Все стороны конфликта стояли перед дворцом. Ограды, опоясывавшей сад вокруг дворца, здесь практически не осталось. Часть успели разломать, часть держалась лишь чудом. Зато на линии бывшей ограды хватало тел убитых.

А вот основные силы заняли новые позиции.

С одной стороны площади, откуда приехал мой отряд, были дружинники союзных Эрегихону семей. Они стояли плечом к плечу с воинами объединённого войска Междуречья и матросами флота, довёзшего нас до столицы.

С другой стороны площади застыло войско дружинников тех семей, что выступали за Совет Семей. Их было меньше, чем людей Эрегихона, и на победу им рассчитывать не приходилось.

Однако была ещё и третья сила — дружинники семей, лояльных царю. Их было совсем мало, если сравнивать с двумя другими отрядами. Тем не менее, они выстроились перед крыльцом дворца, явно собираясь сражаться до конца.

И именно они и были целью Эрегихона. Вот только вместе лоялисты и сторонники Совета были явно сильнее, чем поборники нового царя. Может, их преимущество и не было подавляющим, но именно оно сдерживало Эрегихона от удара. Чего ждал дядя Меоли? Скорее всего, когда подтянутся подкрепления. Того же ждали, со своей стороны, и остальные.

Жаль, никто здесь не ждал меня и мой отряд. Удивление во взглядах как Эрегихона и его командиров, так и в глазах противников было неподдельным.

Глава 271

На миг я даже задумался, к кому присоединиться. Виды разорённой столицы настолько расстраивали, что я готов был плюнуть на Эрегихона. Лишь бы, наконец, прекратить эти безобразия. Вот только… У меня был слишком велик шанс на победу. Даже если приму лично свою, четвёртую сторону. Жаль, в случае победы царём пришлось бы стать мне. А я этого не хотел.

Пусть грызутся между собой за власть. Не моё это. Не готов я интриговать, расследовать заговоры, бояться каждой тени и есть лишь проверенную пищу. Да и брать на себя ответственность за миллионы жизней… Нет, тоже не готов.

Поэтому, поравнявшись с Меоли, я двинулся в сторону ставки Эрегихона. А следом потянулась и длинная змея моего отряда, разом ломая равновесие сил. Пока мои люди строились, прискакал вестовой. Он передал, что командующий ждёт меня и свою племянницу.

Пришлось, передав командование Ситранису, отправляться на встречу. По пути я уточнил у молодого парнишки-вестового, чего это все так удивились при виде нас. Однако тот искренне развёл руками и признался, что не знает. А охранники Эрегихона — регои на юглах — на тот же вопрос просто мне не стали отвечать. Хотя явно что-то, в отличие от вестового, знали.

— Чует моё сердце, что мы не должны были так быстро справиться… — заметил я тихо, склонившись к уху Меоли.

— Опять дядю в разных подлостях подозреваешь? — свела брови девушка, а затем улыбнулась одними уголками губ. — Правильно… Я ему тоже с недавних пор не доверяю.

Впрочем… Припомнив штурм поместья, я признал, что для новой семьи было многовато дружинников и наёмников. Да и дом был защищён не в пример лучше, чем у соседей. Правда, не настолько же, чтобы я с отрядом на всю ночь застрял.

Когда нас пропустили в ставку, разбитую поблизости, Эрегихон как раз заканчивал короткое совещание. Увидев меня, он с едва заметной натяжкой улыбнулся:

— Что, так быстро справились?

— Было бы с чем, — спокойно отозвался я, заставив регоя нахмуриться.

Нет, точно была в поместье Кадарра какая-то подлость или засада. Почему не сработала? Об этом стоило на досуге подумать. Если на меня устроили ловушку, хотелось бы понимать её масштабы. Может, и вовсе убить хотели, как-то обойдя клятву девяти? Интересный вопрос.

— Пожалуй, — кивнул, между тем, Эрегихон.

— А вы чего задержались? — спросил я, кося под дурачка.

— Проклятые горожане со своим бунтом!.. — хмуро бросил регой. — От всего войска осталось пятнадцать тысяч. Ещё и от союзников добралось лишь десять. А у врага тридцать тысяч бойцов, если прикидывать отсюда. И стоит ли лезть в лоб?

— Ну теперь-то нас больше, — заметил я, и Эрегихон на моих словах чуть скривился.

Лишь самую малость дёрнул мышцами лица. Но как-то сразу стало понятно, что моих людей он за силу по-прежнему не считает. Впрочем, чего удивляться? Подвиги во время похода я совершал за счёт песчаных воинов. А значит, боевой единицей Эрегихон считает именно меня. И переубеждать его в этом бесполезно. Да и незачем. Так что я преувеличенно бодро спросил:

— Когда идём на штурм?

— А вы вырезали семью Кадарра? — уточнил Эрегихон не в тему, сдвинув брови на переносице.

— Убили патриарха и старших членов. Серьёзно проредили их силы. В ближайшее время они и думать не будут бороться за власть, — честно ответил я.

— Вырезать надо было всех! — регой ещё сильнее нахмурился.

— Я не нарушаю Законов Песка и Воды, Эрегихон, — взгляд я не отвёл, отвечал спокойно и достаточно громко. — Если тебе надо было вырезать всю семью, следовало послать со мной своих людей, которые готовы на это.

— Все могут, а ты — нет⁈ — сверкнул глазами из-под бровей регой.

— Ты ведь тоже не отправлял объединённое войско вырезать рода, — ударил я в ответ по больному. — Видимо, были причины, верно?

Эрегихон только зубами скрипнул. Пока Законы Песка и Воды — не пустой звук, нельзя толкать людей на их нарушение. Открыто приказывать, во всяком случае. И ждать, что кто-то выполнит приказ, который расходится с Законами Песка и Воды, тоже не стоит.

Поэтому объединённое войско Междуречья на подобные зачистки и не послали. Многие командиры, а с ними и обычные воины, могли отказаться. А вот дружинники были связаны со своими семьями очень прочными узами. Эти могли, повинуясь роду, выполнить любой приказ.