Вечные Пески. Том 11 (СИ), стр. 49

Но почему-то Эрегихон был уверен, что ради него сделают исключение. Не заставят войско сдавать оружие в арсенал, дадут переночевать в порту, а потом разрешат устроить торжественный марш по лучу. Не знаю, на чём основывалась его уверенность, однако гордый аристократ просчитался.

Конечно, Эрегихон вовсе не собирался ждать парада и утра. Он планировал начинать переворот ещё ночью. Все нужные люди были предупреждены, все союзные семьи готовы. И, кажется, противники тоже успели подготовиться. Вот и принялись ставить палки в колёса ещё в порту.

По плану Эрегихона, воины объединённого войска не должны были видеть его разногласий с Советом Семей. А теперь они все воочию наблюдали грязную ссору на пирсе. И, похоже, выкрутиться «надежде человечества» было не суждено. В общем, положение оказалось для него невыигрышным.

Войско, правда, пока ещё бодро высаживалось на берег. Так что внешне казалось, что всё по-прежнему идёт по плану. Дальше, кстати, Эрегихон должен был вести войска на постой, ну а там толкнуть речь. Царь наш — дескать, давно не царь, а Краю Людей в тяжёлые времена очень нужна единая и сильная власть. Ну а дальше войско во главе с самим Эрегихоном пошло бы громить царский дворец, а дружины Аравантис и их союзников — политических оппонентов.

Мне же предлагалась отдельная задача. Разгромить особняк новой семьи Кадарра, поддерживавшей Совет Семей. Они вот уже второе столетие отвечали за тайную деятельность Совета и разведку. Причём как внутреннюю, так и внешнюю.

Ну и да, по словам Эрегихона, решение об уничтожении моей деревни принимали они.

Врал он, конечно… Врал нагло и беззастенчиво. То ли воспринимал меня эдаким простачком, то ли думал, что не так уж я сильно хочу отомстить. Но я хотел отомстить, и я не был простачком. И хотя я был уверен, что семья Кадарра и в самом деле замешана в этой истории, но и до остальных причастных собирался дотянуться. В чём мне семья Кадарра и должна была помочь. Поэтому я покивал и сделал вид, что поверил.

А вот план… План мне не понравился изначально, и теперь я воочию наблюдал, как он трещит по швам. Эрегихон на пирсе распалялся всё больше. Недалёк был тот момент, когда он, не выдержав, начнёт решать вопросы по-регойски. То есть силой оружия и кулаков.

Как к этому отнесётся войско? Вероятно, многим воинам подобное не понравится. И если они за Эрегихоном и пойдут, то вскоре готовы будут ударить ему в спину. Хотя бы потому, что платит объединённому войску Междуречья как раз Совет Семей. К слову, именно когда я об этом подумал, кто-то из командиров пришёл, видимо, к сходной мысли. И решил воспользоваться тем же предлогом.

— Что значит, не готовы платить жалование⁈ — раздался над гаванью ор одного из командиров, верно служивших Эрегихону. — Да вы что о себе возомнили⁈

— Ну хоть у кого-то голова работает… — буркнул я.

— Ты о крике про жалование? — спросила Меоли.

— Ну да. Если глаза меня не обманывают, твой дядя и так собирался зарубить представителей Совета Семей. А так у него хоть приличный «как-бы-повод» будет, — мрачно скривился я.

Тем временем, на пирсе происходило смертоубийство. Эрегихон всё-таки дал волю гневу, выхватил меч и двумя ударами отправил на Светлую Дорогу пару аристократов, преградивших ему путь. Третий аристократ успел крикнуть что-то триосмии стражников за своей спиной, выхватил оружие и вступил в бой.

Что удивительно, стражники, конечно, подобрались, но в стычку не полезли. Впрочем, это решение я как раз одобрил. За спиной Эрегихона стояла ещё дюжина командиров, которые были ещё и царскими регоями. И этим ничего не стоило нашинковать всю триосмию.

А волнение в порту всё нарастало. Воины, услышавшие крик командиров, новостям не обрадовались. В объединённом войске Междуречья платили хорошо. И выплату за несколько десидолей службы ждали все до единого.

Конечно, воинам, как им казалось, оставшимся без денег, захотелось отомстить. А поскольку представителей Совета Семей уже зарубили, многие решили мстить несчастному порту Ас-Арахаманы. Как будто он во время морового поветрия слабо пострадал…

Несколько отрядов, успевших дойти до складов, уже ломились в ворота, игнорируя окрики сотника. Да и другие триосмии явно решили, что оплату за службу надо брать в свои руки.

Откровенно говоря, даже я не ожидал, что попытка очернить Совет Семей даст толчок грабежу и погромам. Хотя, признаюсь честно, и сам раздумывал, как бы перетянуть верность войска, когда Совет успел спохватиться. И тоже, грешным делом, думал про жалование.

А вот погромы и грабёж… Это было неожиданно. Всё новые отряды, покидая корабли, устремлялись вслед за товарищами грабить портовые склады. И это точно не было на руку Эрегихону.

— Нам что, тоже со всеми склады грабить? — кисло уточнил Ситранис, глядя на творящееся в порту. — Или держимся первоначального плана?

— Тяните с выходом на берег, сколько можете, — приказал я. — Пока войсковые командиры порядок не наведут, наши пусть остаются на корабле.

— Может, помочь дяде? — неуверенно предложила Меоли.

— Нет, сам пусть разбирается, — отрезал я чуть резче, чем хотел. — Если мы сойдём, придётся либо порядок помогать наводить, либо идти убивать Кадарра впереди всех. А я ни того, ни другого не желаю. Ещё потом оправдывайся за то, что начал переворот…

Злость внутри клокотала и требовала выхода, но я держал себя в руках. Понимал ведь, что Меоли подсознательно болеет за «своих». Вот только я Эрегихона «своим» не считал. Своими мне были люди из отряда. Своей отчасти я мог считать Меоли. А вот считать своими аристократов Междуречья я не собирался.

Не собирался рисковать людьми, чтобы навести порядок в войске. И не собирался идти первым в ночной бой против аристократии. Иначе спустя годы, вспоминая, кто стал зачинщиком, все будут указывать на меня.

На берегу, тем временем, нарастали темпы грабежа. Двери ближайших складов оказались распахнуты, оттуда тащили мешки и ящики. Появились и первые трупы обычных жителей, попавших под горячую руку. Но…

Уже сбились в отряды и местные жители, грабившие склады наравне с военными. Более того, с берега то и дело долетали лозунги: пришло, мол, время расплаты. В общем, ночь непослушания наращивала обороты, захватывая всё больше территорий.

И пока Эрегихон что-то яростно втолковывал командованию стражи, прибежавшему на шум, в порту лишь нарастал накал страстей. Запертые на пирсе командиры войска никак повлиять на происходящее не могли. Сначала надо было выбраться с этого самого пирса.

— Ферт! — позвал я шептуна, который стоял на палубе неподалёку, а когда он подошёл, тихо зашептал на ухо: — Скажи Алане и Сашию пускать несильный ветер против нашего курса. Пусть незаметно замедлят корабль…

— Уверен? Тут вообще-то корабельный шептун есть… — с сомнением заметил Ферт.

— Он сейчас не шепчет, устал слишком, — отозвался я. — Если не услышит шёпот, то и не вмешается. А если вмешается, тогда наши пусть сразу прекращают. Только пусть из кают не выходят. Никто не должен видеть, что мы гоним ветер.

— Хорошо… — кивнув, Ферт двинулся в сторону кормовой надстройки.

Палуба мало-помалу заполнялась моими людьми. Равно как и палубы соседних кораблей. Отряд готовился к скорой высадке. Правда, пирсов в гавани уже не хватало, и высадка проходила от одного корабля к другому. А нам ещё надо было переханов как-то провести…

— Сейчас вернусь, — предупредил я и двинулся на другой борт, где стояли Тадар и Гелай.

Собственно, переханы были ещё одним предлогом задержать высадку. Но устроить настоящее представление с участием скотины могли только кочевники, которые своих животных дрессировали не в пример лучше жителей других краёв.

Над портом поднялись первые зарева пожарищ. Масляные лампы и факела на складах — это всегда зона риска, если начинаются беспорядки. В порту, к слову, хватало следов предыдущих возгораний. Многие постройки были отмечены застарелой копотью. А местами и вовсе стояли чёрные остовы давно сгоревших складов.