Вечные Пески. Том 11 (СИ), стр. 43

— Командир отряда наёмников, — ответил я. — Не из объединённого войска, если что.

— А-а-а… Доспех у тебя хорош! — заметил лодочник. — Богатый отряд, наверно.

— Да если бы, — покачал я головой. — Но деньги зарабатывать умею. Даже в Междуречье устроил своих на время войны.

— Ну тогда-то ясно! — закивал бородатый. — В Междуречье я с трудом место нашёл, а у меня ведь родственники в Скеме!

— А сам из Садды? — догадался я.

— Ага… Как всё началось, посадил семью на лодку, и айда к родне!.. Как знал, что демоны и сюда, так далеко, заберутся… — кивнул он. — А ты сам-то откуда, наёмник?

— Издалека, — уклончиво ответил я. — А демонов ещё под Илосом встречал. Это на западе.

— Знаю-знаю! Край Железного Кряжа! — закивал лодочник так, что затряслась борода. — Повезло тебе, получается!.. Оттуда, говорят, немногие до Междуречья добрались. Всё больше из Приречья людишки поприбывали.

— Это да, — согласился я.

— А что до командования… Я тебе так скажу! — решился на откровенность бородатый. — Помойные иухи лучше бы справились! Командиры первыми реку перешли! Оставили там тысячника какого-то на левом берегу… Да чтоб им пусто по жизни было!.. Всего их бдения только и хватает, что неугодных у моста разворачивать. А как остальные будут добираться, наплевать этим командирам! И в прошлом годе так было, и в этом так же! Бросают они простого воина, да сами со всех ног бегут! Так-то оно, наёмник…

И столько в его словах прозвучало боли, что я невольно уставился в лицо этого человека. Нет, я знал, что он не вполне прав. Знал, потому что, уверен, Эрегихон и с другого берега своих людей отчасти контролировал. Нужно было будущему царю это войско. Очень нужно было.

А обычный рыбак или лодочник знать этого не знал. Он просто говорил, что своими глазами видел. И то, что он видел, вызывало в нём такой гнев, что оставалось диву даваться. Всё-таки обычно простые люди в нашем мире принимают судьбу с покорностью.

— Был бы царь у нас как царь, а не как тряпка!.. — вновь сплюнув за борт, пробормотал лодочник. — Разве же он так позволил бы с людями?

Царь, к слову, тоже тряпкой не был. Но именно такие слухи распространялись. Веками и веками. Вот и проросло в головах всеобщее убеждение: мол, в наши времена царская власть — это гадость, а сам царь — позорная тряпка. От таких глубоких убеждений разом не избавиться.

Тем не менее, я восхитился, как же ловко вывернули люди Эрегихона старую ложь, обратив ему же на пользу. Теперь, получается, в глазах людей царь хоть и тряпка, но если бы таким не был, то он бы тогда…

Я, к слову, ни разу не думал о том, что будет потом. Вот возьмёт Эрегихон власть, а дальше-то что? Многочисленные старые семьи власть отдавать не захотят. И начнут обкладывать нового царя со всех сторон. Что будет в такой ситуации Эрегихон делать?

Мои знания говорили о том, что сломить ситуацию можно лишь через боль и кровь. И чем меньше прольётся крови во время переворота, тем больше её придётся лить впоследствии…

А нынешний царь готов был без споров отдать царский венец сопернику. И не из доброты душевной. Он собирался спасаться сам и спасать свою семью. Вне зависимости от того, помогу я ему или нет.

Для этого царю требовалось сбежать из Междуречья. А чтобы не бояться, что Эрегихон пошлёт по следу войско, надо было связать нового правителя по рукам и ногам. И как это сделать?

Ясно, как. Надо, чтобы, когда Эрегихон брал власть, выжило как можно больше тех, кто готов ему противостоять. Под шумок переворота легко списать гибель политических противников на череду трагических случайностей. А что если, наоборот, не дать пролиться крови?

И ведь Эрегихон-то рассчитывает с помощью войска убирать неугодных прямо в процессе захвата власти. Недаром он так ратовал, чтобы хотя бы тысяч двадцать воинов через реку перебралось. Он эти войска знает, его — тоже знают.

Но останется ли верным войско, которое обеспечивает деньгами, оружием и припасами — Совет Семей, когда Эрегихон придёт к власти? Подчинятся ли ему воины, или останутся верны другим командирам? Мне что-то подсказывало, что не подчинятся.

И ведь всё играет на план царя… Как только он передаст власть, его спасу либо я своим заступничеством, либо Совет Семей, желая навредить Эрегихону. А тот не сможет ничего сделать. Сам ведь приведёт войско своим противникам…

Только сейчас, в лодке, посреди Глубокой, после гневной речи одного простого лодочника, до меня дошло, наконец, в какое кубло змей я влез… И последний кусочек мозаики вдруг встал на место, открыв полную картину.

Каюсь, там, в утлом судёнышке, я в какой-то момент подумал, а не сам ли царь навёл всех на мысль о том, что Междуречью нужна новая царская династия? Не сам ли царь годами, по маленькому шажочку, день за днём, вёл людей к мысли о том, что его, царя, пора бы сменить на троне?

Как говорили в моей прошлой жизни, ищи, кому выгодно. А кому было выгодно всё происходящее, если уж честно говорить? Да царю и было. Какой прок от власти, которая дальше стен дворца не распространяется? Какой прок от жизни, когда все власть имущие мечтают тебя если не убить, то подвинуть?

А ведь если Эрегихон после бескровного переворота устроит кровавейшую бойню в столице — а он устроит, я прямо уверен — ему до конца жизни будут это припоминать. Из прошлой жизни я знал, что такое править, если тебя собственные подданные сравнивают с предшественником. Не на личном опыте, конечно, однако и у нас нечто подобное было. Один кровавый праздник мог омрачить всё царствование Эрегихона. Вплоть до такого же кровавого конца этого царствия.

Пройдёт совсем немного, и эпоху нынешнего царя будут вспоминать как золотые времена. В то время как царствование Эрегихона будут всячески очернять и злословить. Его же политические противники постараются.

И что потом?

Что будет потом, я не знал. Не хватало опыта, чтобы прогнозировать. Возможно, Эрегихон удержится на троне, укрепит власть и передаст потомкам. Однако им тоже придётся сталкиваться с сильнейшим противостоянием. А кто возглавит это противостояние? Вот тут я был практически уверен в ответе.

Нынешний царь.

Или его сын. Что даже предпочтительнее. Ведь семьи будут видеть в молодом наследнике дурачка, которого легко обвести вокруг пальца. А потому будут всеми правдами и неправдами стягиваться к нему, чтобы выступить против ненавистного Эрегихона.

А если Эрегихон не удержится? И в этом случае, получается, всё упирается в старого царя. При нём-то было золотое время. Кого же ещё на трон-то сажать? И под этими лозунгами ему простят даже очередные кровавые чистки. Это ведь будет для доброго дела. Другое это. Совсем другое. Хоть, в действительности, и то же самое…

— Ты чего замер-то, наёмник? — мои мысли прервал опасливый вопрос лодочника.

Оказалось, я застыл, погрузившись в свои мысли, но продолжая смотреть на бородатого.

— Что? А… Прости… Задумался о своём, — ответил я, переводя взгляд на берег. — Навёл ты меня просто на размышления…

— А, ну так это пожалуйста… Поразмышлять-то всегда полезно! — согласился капитан.

Мы замолчали. А вновь и вновь крутил получившуюся картинку в голове. И каким боком её ни поворачивал, получалось ровно то же самое. Значит, нынешний царь изначально не собирался уходить из власти. И когда его дед и отец проиграли семьям, царь вовсе не сдался. Даже калечный, без надежды на наследников, продолжил дело предков.

Просто играл наш царь не по классическим правилам. А в поддавки. Это когда выигрывает не тот, кто победил, а тот, кто вроде бы проиграл. Вместо того, чтобы биться об стену из аристократов, царь стал мягко точить её, чтобы они сцепились между собой… За его же власть.

При этом делал всё, чтобы именно его затем вспоминали добрым словом. И даже готовил целое представление для толпы ради этого. Точно ведь готовил… Поддавался во всём и везде, чтобы выжить и вернуться обратно. Только не с тем огрызком власти, который имел он сам, его отец, дед и целая череда предков… А чтобы вернуть, наконец, всю полноту владычества. Если не в свои руки, то хотя бы единственному сыну.