Линия иной судьбы 4 (СИ), стр. 10

Как результат, спали они дольше и когда физрук спохватился, ещё и не начинали готовить завтрак.

— Обязательно должна быть горячая пища, иначе я вам не засчитаю! — начал их стращать физрук.

Студенты засуетились возле в спешке разожжённого костра. Кому-то пришла в голову «гениальная» мысль: быстро сварить манную кашу на воде. Лично меня вначале удивил сам факт наличия у кого-то в походе манки. Потом я размышлял, что наверное сваренная на воде она будет напоминать клейстер. И совершенно позабыл коварное свойство этого продукта. Даже на спор студентов, занимавшихся приготовлением завтрака, не обратил внимания. Кто-то из девушек добавил сколько-то там ложек манки в воду, но нашёлся умник, решивший, что «густоты не достаточно», и сыпанул щедро из пакета ещё.

Минут через десять началось великое переселение манки.

— Она лезет! Хватай ложку! — заорал один из парней.

Белая густая масса, стремительно разбухая, пошла через край котелка прямо в костёр, шипя и заливая угли. Студенты в панике заметались. Кто-то додумался плеснуть в котелок холодной воды, чтобы сбить пену, но это лишь усугубило катастрофу. Манка, получив новую влагу, с утроенной силой попёрла наружу.

Народ кинулся к нашей группе, как ближайшей, с просьбой дать взаймы котелок. А то у них завтрак в имеющуюся ёмкость не вмещается.

— Воды! Ещё воды давай, она густая слишком! — радовались крики у костра.

Медведь решил помочь соседям по лагерю и, прихватив наш котелок, предназначенный для чая, помчался к реке за водой.

Вскоре ситуация стала напоминать сцену из мультфильма «Маша и Медведь», серия про кашу. Правда, хихикавшая рядом Ульяна вспомнила рассказ Носова про «Мишкину кашу».

Физрук суету возле костра одной из групп студентов не пропустил, подошёл посмотреть и приказ свой отменять не стал. Сказано было — горячий завтрак. Значит так тому и быть.

— Всё ждём, пока эти студенты не поедят, — вынес он вердикт.

У тех бедолаг уже было три полноценных котелка варева сомнительного качества и вкуса. Не дожидаясь, пока они его распробуют и оценят сей кулинарный шедевр, я забрал наш котелок, заполненный манкой, и унёс его к реке. Там вывалил месиво в небольшую ямку и принялся отмывать посуду. Не уверен, что соседи, попросившие котелок, сделают это вовремя. А засохшая каша отмываться будет не в пример тяжелее.

— Первый курс! Строиться! Снаряжение к осмотру! — наконец скомандовал физрук.

Семён Игнатьевич медленно прошёлся вдоль строя, задерживая взгляд на кедах девчонок и проверяя увязку рюкзаков. Подъём требовал хорошей «дыхалки», а ближе к вершине тропа становилась каменистой, с коварной сыпухой, где на майской грязи можно было запросто пересчитать рёбра.

Остановившись напротив нас с Иваном, физрук окинул взглядом могучую фигуру Медведя, а потом перевёл взгляд на меня.

— Ну что, Жериков, готов к штурму? Или опять будешь на казённый инвентарь жаловаться? — спросил он.

— Готов, Семён Игнатьевич. Характер куётся, как товарищ комсорг говорит, — ответил я.

— То-то же, — физрук одобрительно хмыкнул, а затем хлопнул Ивана по плечу. — Вот на кого равняться надо! Слушайте меня, орлы. Сегодня зачёт по туриаде получат все, кто дойдёт до вершины без посторонней помощи. Но те, кто покажет лучшее время на подъёме, пойдут у меня по особому списку.

Он оглядел стоявших рядом студентов и пояснил:

— Я сейчас как раз формирую костяк институтской секции по спортивному туризму и альпинизму. База у КИППа мощная, финансирование хорошее. Парни вы крепкие. Если пойдёте ко мне в секцию — гарантирую, через год-полтора регулярных выездов и сборов я вас на КМС выведу. Кандидат в мастера спорта — это вам не шутки, это повышенная стипендия, поездки на всесоюзные туриады на Кавказ и Памир. Что скажете?

— Мы подумаем, Семён Игнатьевич, — улыбнулся Иван, косясь на меня. — Вот вершину возьмём, дыхание восстановим, и обсудим.

— Ловлю на слове, Михайлов! — физрук резко развернулся на каблуках армейских сапог и зычно скомандовал на всю поляну: — На пра-во! По группам, дистанция три шага, в предгорье — шагом марш!

Глава 5

Мы миновали последние хаты станицы Убинской, перешли по хлипкому деревянному мостику бурлящую речушку и углубились в лес. Тропа круто забирала вверх — штурм Собер-Баша начался.

Шли мы считай налегке, взяв с собой только личные вещи, котелки и сухой паёк на день. Но даже этот «облегчённый» вариант неприятно давил на спину.

На первом привале у поваленного ясеня физрук скомандовал десятиминутную передышку. Студенты с блаженными стонами повалились на траву. Парни из группы виноделов, назначенные ответственными за хлеб на весь наш отряд, поставили у корней соседнего дерева большой холщовый мешок. Оставляя провиант, они были уверены, что в предгорном лесу на него никто не позарится.

Расплата за беспечность наступила быстро.

Из подлеска, с треском ломая сухие ветки, вылетело какое-то животное. Не сразу я сообразил, что это обычная свинья. Не лесной кабан, а домашняя — у местных они частенько просто так бегают по округе, добывая себе еду. Эта поджарая, мускулистая тварь, без грамма лишнего сала, подбежала к мешку, безошибочно определив, где съедобное, с ходу вцепилась зубами в завязки холщового мешка и поволокла его прочь.

— Эй! Куда?! Стоять, свинота! — один из парней вскочил на ноги.

Но свинья оказалась опытной. Поняв, что весь мешок ей уволочь не дадут — слишком тяжело, — она прямо на бегу, мотнув головой, умудрилась разодрать ткань. Из прорехи вывалилась буханка чёрного хлеба. Наглая скотина перехватила добычу и, победно хрюкнув, умчалась в кушери обратно вниз по склону, пока ошалевшие студенты не успели опомниться и отнять хлеб.

— Рядовой состав, отставить панику! — зычно выкрикнул физрук. — Не догоните. Минус буханка из довольствия. Будет вам урок, товарищи технологи, как боевое охранение провианта выставлять!

Ещё несколько минут мы хохотали, обсуждая смышлённость свиньи, а потом снова взвалили на плечи рюкзаки и двинулись вверх. Смех постепенно остался где-то внизу, вместе с украденной буханкой. Последняя треть подъёма оказалась самой злой. Лес расступился, уступая место каменистой тропе.

Наконец она вывела нас на плоскую, открытую всем ветрам вершину. На часах был полдень. Студенты без сил валились прямо на жёсткую каменистую траву плато. Вид отсюда, конечно, открывался сумасшедший — бескрайнее зелёное море кубанских предгорий, уходящее к самому горизонту.

Неожиданно я краем глаза заметил среди камней что-то совсем неуместное. Сначала показалось — просто кусок старого железа. Потом я увидел округлую обгоревшую деталь, дальше — рваный лист металла, наполовину ушедший в землю.

— Гляди-ка, Валь, — обратил Медведь внимание на то же самое. — Это же наш. Самолёт.

Мы подошли ближе. Прямо в камнях, наполовину заросшие дикой ежевикой и молодой майской травой, покоились остатки фюзеляжа, обрывки крыльев с едва различимыми, выцветшими контурами красных звёзд и тяжёлая стальная стойка шасси с кусками обгорелой резины.

Семён Игнатьевич подошёл, молча снял свою припылённую фуражку и положил руку на погнутую лопасть винта. Весь наш шумный курс затих за секунду.

— Из 650-го ночного легкобомбардировочного полка, ребята, — пояснил физрук. — В сорок третьем здесь один экипаж погиб. Шли на боевое задание, машину, видать, немцы подбили, и она рухнула на склон. Так тут и остались…

Через четверть часа, когда народ отдохнул и налюбовался видами, он снова вернулся к обсуждению туристических секций. Медведь начал увлечённо расспрашивать Семёна Игнатьевича про нормативы, а я отошёл в сторонку. Не интересовало меня от слова совсем. Безусловно, в это время спорт — колоссальный социальный лифт. Получив КМС по альпинизму, Медведь получит дополнительные возможности: поездки на Кавказ, соревнования, спортивные сборы и прочие блага, которые для обычного студента были совсем не лишними.