День Советского Сурка 2 (СИ), стр. 31

— И где же его искать?

— Не знаю, я сам только в самом начале пути. Это неблизкий путь, но я никуда не спешу. Хотя у вас может получиться быстрее. По словам нашего учителя, очень редко бывают случаи, когда человеку для достижения просветления нужен всего лишь день. Я бы посоветовал вам встретиться и поговорить с нашим учителем, возможно, он будет завтра.

Завтра? Которое не наступит?

— У меня нет времени. Мне нужно сегодня.

На это Костя отвечает лёгкой улыбкой, потом поворачивается к аудитории:

— Кришна учит нас постигать терпение. Есть ещё вопросы?

Все молчат. Саша, сидящий рядом, смотрит на меня изумлённо.

— Тогда мне нужно попрощаться с вами, — он складывает руки на груди и читает мантру на английском, затем кланяется.

Последователи сознания Кришны кланяются в ответ и остаются со склонёнными головами, пока Костя не выходит из помещения.

Он не смотрит в мою сторону, его лицо перекошено от злости, он явно в ярости и с трудом сдерживает это в себе.

Саша, сидящий рядом, распрямляется, потом поворачивается в мою сторону и смотрит изумлённо.

— Ты пришёл…

— В каком смысле? — не понимаю я парня. И всё чаще замечаю такие любопытные взгляды других адептов.

— Ты избранный.

— Кто? Нет. Ты меня с кем-то путаешь.

— Учитель говорил, что к нам придёт человек, который скажет, что умирает каждый день.

— И что?

— Он станет нашим новым учителем. Нашим новым гуру.

— Иди ты! — я чуть не поперхнулся. — Кем станет?

— Новым учителем, заменит старого.

Это какой-то бред. Я не собираюсь быть учителем, я даже не знаю, сколько рук и ног у этого их Кришны и вообще мужчина это или женщина.

— Это вряд ли. Где Костя?

Саша пожимает плечами, мол, не знаю, и это уже не важно.

Я встаю и направляюсь к выходу. Иду по коридору и заглядываю в каждую комнату.

Кости нигде нет.

Когда дохожу до конца коридора, вижу, как девушка-сборщица пожертвований срывается за мной. Её глаза горят, а на лице играет восхищённая улыбка.

Глава 15

Кира

Когда дохожу до конца коридора, вижу, как подруга сборщика пожертвований срывается за мной. Её глаза горят, а на лице играет восхищённая улыбка.

Зато когда я поднимаюсь по ступеням, то вижу, как вдали у торца дома Костя садится в чёрную «Волгу».

Девушка выскакивает вслед за мной:

— Учитель, учитель! Постойте!

— Да какой я учитель? Нет-нет, ты ошибаешься. Никакой я не учитель! Я просто случайно заговорил с тем парнем, вашим сборщиком пожертвований.

— Как скажете, учитель.

Она идёт следом, в шаге за моей спиной, не отставая и не сокращая дистанцию.

Мне приходится остановиться, обернуться и спросить:

— Зачем ты идёшь за мной?

Люди оборачиваются на мой разгневанный голос, но она будто меня не слышит.

Она разглядывает мои глаза с каким-то щенячьим трепетом — это такой взгляд, когда девушка неотрывно смотрит то в один, то в другой зрачок.

— Учитель, я хочу стать вашей севикой.

— Кем-кем?

— Севика — это помощница в услужении. Я чувствую, что моё место — рядом с вами. Позвольте мне служить вам всем сердцем, учитель.

Меня это начинает раздражать:

— Вы все ошибаетесь. Я не учитель, я вообще не по вашей части. Я ни хрена не понимаю в вашем кришнаизме, и, если честно, у меня совсем нет желания его изучать.

— Вы слышали слова Прабху-Константина: некоторым и жизни не хватит, чтобы найти путь к Кришне, а другие достигают просветления за день.

— Перестань. Я же тебе говорю, что я не тот, за кого ты меня принимаешь. У меня свои проблемы, у вас — свои.

— Я готова взять на себя все ваши проблемы, учитель.

Да, блин, вот привязалась.

— Значит, так, как ты там сказала — севика?

— Учитель, севика. А может быть, если вам понравится моё служение, то вы сделаете меня вашей манджари.

— Это ещё кто?

— Манджари — это самая близкая и доверенная служительница учителя.

— Так давай вот без этих манджари-шманжари!

Она тут же кивает в знак согласия и опускает глаза.

— Хорошо, учитель.

— Как тебя зовут?

— Кирана-даси, учитель.

— А русское имя есть?

— Кира.

— Прекрасно, Кира. Назначаю тебя севикой, — услышав это, она поднимает глаза и радостно хлопает в ладоши. — Ты сейчас пойдёшь обратно в ваш клуб по интересам, контору, офис, ашрам или как вы его там называете, и всем сообщаешь, что я с этой секунды снимаю с себя полномочия учителя.

— Поняла?

Она кивает.

— Объявляешь должность учителя вакантной, а дальше вы организуете выборы или как у вас там проходит процедура назначения нового учителя. Можешь даже попробовать выдвинуть свою кандидатуру. Поняла?

На её лице мелькает тень сомнения, а может, даже страха, но она берёт себя в руки и сосредоточенно кивает.

— Прекрасно, тогда выполняй!

Она разворачивается и идёт обратно в сторону сорок третьего дома, я же — в сторону своего, где расположена квартира дипломата.

Блин, надо же было такое придумать. А главное — они беспрекословно верят словам своего прежнего учителя.

Похоже, что они там все с промытыми мозгами, и им можно втюхать любой бред.

Вспоминаю, что слышал про всякие разные секты, которые расцвели буйным цветом после развала Союза в девяностые.

Тут тебе и «Белое братство» Дэви Марей Хритос во главе, и Виссарион, и саентологи, и «Аум Сенрике», которая будет вести передачи на радио «Маяк» с проповедями, а потом распылит газ в метро и убьёт несколько человек.

Так, стоп. Убьёт? Убъёт…

Я понимаю, что Кира испугалась не выборов, а встречи с теми ублюдками.

Они явно пришли туда «развлекаться». Жёваный сурок, отправил её в самое «пекло».

Похоже, что у меня пока не получается расслабиться и просто пожить, плывя по течению.

Я разворачиваюсь и бегу обратно к сорок третьему дому.

Интуиция меня не подводит. Кира в руках этих уродов. Они встали кругом и толкают её друг другу, словно волейбольный мячик. Девица сидит на корточках, курит и спокойно наблюдает за издевательством. Во дворе никого, кроме них.

Они весело гогочут и явно получают удовольствие от «игры в мяч».

Девица замечает моё появление:

— Эй, пацаны. Смотрите, кто явился…

Они останавливаются и оборачиваются ко мне.

— Ну-ка отвалите от неё, — рявкаю я, уже сокращая дистанцию.

— А не то что…?

— А не то я вам кадыки повыдёргиваю…

Трое останавливаются. Через несколько секунд у них в руках появляются те самые обрезки арматуры — короткие и ржавые.

Один из парней ещё держит Киру за плечо. Она бледная, пытается выдавить из себя улыбку.

— Учитель, со мной всё в порядке, не нужно.

— О, смотрите-ка, — ухмыляется самый высокий из них. — Учитель решил нам вырвать кадыки. Это что, урок анатомии?

Я не отвечаю. Просто иду прямо на них.

Сканирую будущее поле боя: четверо противников, девица тоже в счёт.

Эта не упустит возможности пнуть и покусаться.

Арматура, узкий двор, слева стена дома, справа мусорные баки, палисадник с ограждением, навес над ступенями.

Первый делает шаг навстречу и замахивается прутом горизонтально, целя в голову. Я приседаю под удар, пропускаю арматуру над собой и сразу коротко и очень жёстко бью его кулаком в солнечное сплетение.

Он выдыхает воздух с хрипом. Пока он сгибается, я хватаю его за запястье с прутом и выкручиваю.

Арматура выпадает, звякает по асфальту. Я подхватываю её и начинаю вращать в кисти.

Теперь шансов на победу у меня побольше.

Второй уже на подходе. Бьёт сверху вниз, будто рубит топором. Я ухожу с линии атаки, подставляю свою арматуру крест-накрест, металл лязгает о металл.

Удар тяжёлый, вибрация проходит до локтя.

Но я выдерживаю натиск, потом скольжу в сторону, откидываю его прут в сторону и сразу бью торцом своей арматуры ему в колено. Слышу неприятный хруст.