День Советского Сурка 2 (СИ), стр. 3
— Многие ли вам платят триста рублей за фото?
— Вы заплатили мне двести… и мне очень не нра…
Подняв глаза, он замолкает, потому что видит, что я с улыбкой протягиваю ему ещё сто рублей.
— Вы очень странный клиент. Пожалуй, вы правы, у меня никогда такого не было…
— Маэстро, не забудьте. Снимки нужны завтра.
Дверь нашего номера приоткрыта, я из коридора замечаю Горемыкина — следователя, моего соседа по комнате.
Он в пиджаке, воротник расстёгнут, лицо усталое, будто это он, а не я, прожил один раз почти три десятка раз.
Он выходит из номера и толкает перед собой моего неприятеля — усатого широкоплечего казачка Гришу — Гришаню.
Здрасьте, дорогие товарищи…
Руки у Гриши стянуты за спиной наручниками, плечи опущены. Горемыкин ведёт его, держит под локоть, а Гришан пытается скинуть с себя руку следователя по особо важным делам.
— Я сам начальник… — огрызается Гриша, но Горемыкин его не выпускает.
Когда казачок проходит мимо меня, наши взгляды встречаются на долю секунды. Не дольше. Но в этом мгновении — целая вечность.
Я пытаюсь прочитать в его глазах: узнал ли он меня.
Гриша отводит глаза.
— Двигай давай, не задерживайся, — бурчит Горемыкин, подталкивает Гришаню и едва кивает мне.
Я киваю в ответ.
Вот это номер. Неужели Горемыкин приехал в Москву по его душу?
Я, конечно, офигеваю.
Уж не потому ли в тот день, когда Марина его так ждала, он не появился в её номере?
Пока мы с Мариной трали-вали, он уже был за решёткой и давал показания в милиции?
Don’t trouble trouble till trouble troubles you — это английская пословица. Её смысл в том, что не стоит беспокоиться о проблемах или трудностях, пока они реально не коснутся тебя лично.
Проще говоря, не нужно искать конфликтов или вмешиваться в чужие дела, если это напрямую тебя не затрагивает.
Русский аналог: «не буди лихо, пока оно тихо»
Если разобрать фразу дословно, получится: «Не беспокой беспокойство, пока беспокойство не побеспокоило тебя». Идея в том, чтобы не тревожить беду, пока она сама не потревожит тебя.
Глава 2
Рита, Наташа и Нина
Захожу с пакетами к себе в номер.
Достаю свои покупки.
Кроссовки «Адидас» — синие, с тремя белыми полосами, настоящие, мир пока ещё не захлестнул подвальный китайский ширпотреб.
Понимаю, что многие хотели бы иметь подобные кроссовки.
Феномен Adidas в СССР заключался в том, что часть населения желала иметь спортивную одежду и обувь этого бренда, а другая относилась с презрением.
«Кто носит фирму Adidas — настоящий дикобраз. Кто носит фирму Adidas — там любая девка даст»
Две взаимоисключающие народные поговорки.
А ещё есть идеологически выверенная и антизападная: «Кто носит фирму Adidas тот скоро родину продаст.»
Родину продавать я не собираюсь, но из-за отсутствия альтернативы, вынужден пользоваться буржуазными товарами.
Джинсы — тёмно-синие, плотные, ткань приятная, но немного жестковатая, как и должно быть у новых, неношенных.
Тёмно-синяя футболка «Пума» — с логотипом в виде прыгающей кошки на груди.
Её я купил вообще по приколу, потому что Надежда, безусловно относящаяся к относительно просвещённой части молодёжи, цитирующей в процессе торговли Пушкина и Ахматову, но называющая Пуму Ритой. Я сначала не понял, когда она предложила:
— Есть отличная футболка «Рита», в тон. Под цвет штанов и кроссовок. Сейчас принесу.
Я пытался сообразить, что за «Рита». И только когда она распаковала товар с логотипом «Puma», я понял, что это молодёжный стёб или неумение читать по-английски.
Ну, это как джинсы Wrangler во все времена в России, и не только в России, называют Вранглер, хотя следует называть Рэнгле. Спасибо, что не Врунгель.
Надо сказать, что когда я закупался у Надежды, то почувствовал раздражение.
Меня подбешивало то, что некоторые люди в этом времени относились к товарам этих марок как к чему-то магическому.
Они их почти обожествляли, считали, что ношение западной одежды придаёт им особый статус и позволяет прикоснуться к «свободе», рассматривали как «знак приобщения к Западу».
Это просто одежда и обувь. Я покупаю их, потому что они удобные и качественные.
На этот раз Надежда положила мне в виде подарка одеколон «Консул» рижской фабрики «Дзинтарс».
Начинаю с душа, затем чистое нижнее бельё.
Бритьё. У меня в руках отличный станок «Жилет», крем для бритья, помазок и стаканчик стоит на полочку у раковины.
Я подглядел, что Горемыкин макал в горячую воду помазок и сам бритвенный станок.
Поэтому делаю всё то же самое. Щетина помазка от горячей воды становится более податливой, я развожу пену из небольшого объёма крема.
А потом круговыми движениями втираю пену. Втираю в щёки, в подбородок, в шею.
Начинаю бриться.
Натягиваю кожу, бритва оставляет полосу чистой кожи посреди белой пены на щеке сбоку.
Меня охватывает азарт. Понимаю, что в прошлой жизни благодаря почти одноразовым станкам со съёмными кассетами мужики утратили очень важный ритуал.
Работаю станком аккуратно, не торопясь, как брился, наверное, мой дед: тщательно, с чувством, с толком, с расстановкой.
Ведь таким лезвием можно полоснуть себя по коже и оставить глубокую рану.
У станка нахожу фишку — можно менять угол наклона лезвия, подстраиваясь под тип щетины и чувствительность кожи, вращая ручку.
Мысленно хвалю себя, когда на лице больше нет белой пены.
Сегодня ни одного пореза, возможно, это признак того, что день и дальше будет складываться удачно.
В конце процедуры ополаскиваю лицо холодной водой. Закрываю глаза. Холод бодрит, трогаю подбородок, провожу ладонью по щеке, она скользит, как по стеклу.
Это приятное ощущение.
Настаёт очередь одеколона «Консул». Откручиваю крышку флакона, на нём нет распылителя.
Наверно, на производстве распылителей для духов можно сделать миллионы.
Флакон довольно тяжёлый, пробка — на резьбе. Откручиваю.
Подношу к носу, чуть втягиваю запах — вполне можно перепутать с дорогими и импортными.
«Дзинтарс». Это Прибалтика.
Посмотрим, понравится ли он Наташе.
Наношу на свежевыбритые участки лица.
Горит! Хочется орать, но я сдерживаю себя.
Надеваю джинсы. Футболку «Пума» с логотипом — натягиваю через голову.
Ткань садится на плечи, на грудь, и я вижу в зеркале: футболка обволакивает молодое жилистое тело как влитая, не висит, не топорщится.
Обуваюсь, подхожу к зеркалу. Остаюсь довольным своим видом.
Деньги, ключ от номера, цветы. Всё на месте. Пора.
Выхожу и спускаюсь вниз. В универсальном зале проходит концерт с участием фольклорных коллективов.
Вспоминаю, как украл цветы у джигитов. В следующем цикле надо будет купить два букета.
Один — Наташе.
Второй — для той девочки, которая застала меня в гримёрной и не закричала.
Вижу, как Марина нервно расхаживает во внутреннем дворике гостиницы за столиком.
Мне её даже немного жаль.
Она скользит по мне равнодушным взглядом, а затем смотрит в сторону входа в вестибюль.