Звездная Кровь. Семь Древ Янтандера (СИ), стр. 8

Не особенно изящно, но зато наверняка. Кто-то настолько захотел раздавить убийственно быстрого врага, что не пожалел дикой силы. Немалой, потому что мощь удара удивила даже осколка Единого! Дикие Восходящие не могут использовать Руны — этот дар лишь для тех, кто поднимается по великой лестнице. Однако многие, особенно те из них, что впитали немало Звездной Крови, часто приобретают сокрушительные звездные способности. Они не могут выбирать звездные дары и часто проявляют их лишь во гневе, однако от этого удары не становятся менее опасными.

Своей цели противник не добился, однако на месте узкого пролома, где один Восходящий мог сдерживать многих, теперь зияла дыра шириной в три сотни шагов. Разрушения открыли всю внутреннюю полость Мыслителя — их стоянку, где находились Улитка и Подкова. Перед Резчиками открылась прямая широкая дорога, усеянная обломками, и по ней уже стелились первые нюхачи.

С высоты поле читалось куда лучше, и Пламени Подобный мгновенно понял — защищаясь, эту битву не выиграть.

Четыре цепи Резчиков, множество нюхачей и ездовых Существ, уже оседлавших панцирь и ползущих со всех сторон. Много, слишком много звездных ореолов — за ними пришли несколько десятков диких Восходящих, хотя серебро среди них можно было пересчитать по пальцам одной руки. И они не собирались устрашиться или сдаваться — потому что уже поняли, где мягко. Обочину уже теснили, натравливая множество слепых нюхачей, а Вешка бессильно металась за пределами битвы.

Он видел ловчие сети, зазубренные острия и сияние звездных Предметов. Ездовые существа, похожие на огромных нюхачей, готовились к решительной атаке, каждый нес всадника в серой панцирной броне. Еще минута промедления — и они ворвутся внутрь, окажутся возле Улитки и Подковы, окружат и ударят в спину Обочине.

Без золота было не обойтись.

Пламени Подобный бросил в сторону самых ярких звездных ореолов Иссушение, а следом — сплетенные Реку Энергии и Огненный Вихрь. Самая могущественная из его рунных связок, она развернулась гудящим пламенным торнадо — и ночь кончилась. Вихрь пошел по дуге, полумесяцем слизывая нападающих вместе с их серебряными вождями, и серая трава зазвенела, наливаясь белым огнем. Возможно, обычный огонь не заставил бы ее гореть — однако в эту Руну был вложен небесный, и огненное море покатилось по равнине, пожирая все на своем пути.

Горячо. Шумно. Ярко.

Под рев пламени осколок Единого летел вдоль хребта Мыслителя, ударами драконьего клинка и вспышками жесткого света убивая тех Резчиков, нюхачей и прирученных существ, что успели угнездиться на шкуре мертвого исполина. Враги выли, падали и бежали, равнина пылала, озаряя серый мир. И в этом свечении было хорошо видно, что ближайший Мыслитель — живая гора в часе ходьбы — уже не стоял. Он развернулся и шел к очагу пожара, и полотнища его «кроны» раздувались, как паруса. За ним поворачивали второй, третий, четвертый. Далекие силуэты на пределе видимости — все они пришли в движение, и их трубные голоса ревели, сливаясь в один нарастающий гул.

Пламени Подобный приземлился возле Улитки. Обочина уже был там, весь покрытый кровью и принявший прежнее обличье. Он смотрел на Одного из Тысячи со странной смесью изумления, страха и так, как смотрят на приоткрывшийся ларец с золотыми сокровищами. Караванщик не стал упрекать — было и так ясно, что без золотых Рун Караван бы не устоял.

Спустя несколько мгновений появилась и Вешка.

— Мыслители! — хрипло крикнула она. — Смотрят! Идут сюда. Все!

— Сколько еще до Мерцания? — бросил Обочина Подкове.

Возница сидел возле Улитки, погрузив обе руки в мягкую плоть.

— Долго. Половина ночи.

— Плохо! — громко зарычал Обочина.

— Если будешь орать — быстрее не станет.

— Как быстро они идут, Вешка?

— Для них — бегут.

Вожак Каравана выругался. Затем принял решение, мгновенно, как тот, кто уже терял свои караваны.

— Уходим в Домен. Подкова, пакуй Улитку!

— Перекресток или Черный Причал? — деловито осведомилась Вешка.

— Причал. Быстрее разбирайте груз!

— А что с бесколесным? — замешкалась разведчица.

— Да, — медленно произнес Обочина, глядя на лезвие драконьего клинка, облаченное покровом жесткого света, и Пламени Подобный знал, о чем он думает. — Скажи, бесколесный, ты умеешь хранить чужие тайны?

Мембраны дрожащей Улитки распахивались одна за другой — Существо выталкивало из себя содержимое скрытых грузовых карманов. И увидев то, что появилось оттуда, Пламени Подобный наконец понял, что за тайный груз караван везет в Круг Семи Древ.

Глава 3

Саркофаг.

Продолговатый, в полный человеческий рост, выкованный из тусклого иллиума. Работа древних кел-мастеров небесного ранга, сама по себе редкая и дорогая. В подобных ларцах Кейнор прятал черный мед Тварей Извне, чтобы вездесущие техниты Наблюдателя не увидели содержимое. Иллиум глушит все — ауру, эхо, дыхание Рун и Предметов, — и подобные саркофаги использовали, когда груз был бы чересчур заметным в ином хранилище. А вот почему этот ларец не убрали в Руну, а затем в Скрижаль или Предмет-Хранилище, было очень любопытно: вероятно, то, что внутри, не хотело или не могло быть упаковано в рунную форму. Причин тому существовало несколько, и ни одна из них не нравилась Пламени Подобному.

Потому он слегка шевельнул драконьим клинком и ответил так:

— Я храню чужие тайны, пока их владельцы держат свои обещания.

Обочина на мгновение замер. Вешка резко повернулась, Подкова оторвал взгляд от дрожащей Улитки. Над горящей равниной трубили Мыслители, костяной пол вибрировал от их шагов, однако караванщики мгновенно уловили перемену — осколок Единого больше не скрывал свою силу, и исходящая от него опасность была куда острее далекого топота.

— Эта колея горит, — медленно сказал Обочина, — Мы уходим на другую. Через Черный Причал.

— Нет, — ответил Пламени Подобный.

Он знал, что такое Черный Причал. Тайный Домен контрабандистов, беглецов, отступников и отлученных всех мастей, место, куда не достигает даже взгляд Наблюдателя. Там торговали запретными Рунами и проклятыми Предметами, некогда кое-кто из Тысячи даже спасался там от небесных инквизиторов; их имена все равно продали охотникам. А еще там ничего не стоило найти Восходящих, готовых рискнуть ради золота, сверкнувшего в его Скрижали, не нарушая при этом никаких Клятв.

Гнусный, опасный и непредсказуемый Домен, и осколок Забытого не желал посещать его снова — тем более, когда караван стоял на половине пути к нужной Дороге. Это означало задержку и новый поиск путей — «четыре по четыре раза», а может, и гораздо дольше. К тому же Пламени Подобный не видел причин для бегства — они пока не столкнулись с препятствием, которое невозможно преодолеть.

— Что ты сказал, бесколесный? — в голосе Обочины заклокотал гнев.

— Я сказал, что ты взялся доставить меня — и доставишь, — осколок Единого не повышал голоса, но благодаря Древней Власти спокойные слова падали тяжелее Штормового Крика. — Или Клятвы Великих Караванов горят вместе с жалкой травой?

— Не ты решаешь, куда идет мой Караван!

— Тогда решай правильно. Что с того, что горит дорога? Не меня зовут Идущим-по-Обочине. У вас есть летающие скакуны, — он взглянул на Вешку, и та чуть опустила подбородок. — В моей Скрижали есть летающий зверь. Время тоже есть. Мы успеем уйти по небу, если ты боишься ходячих башен.

— А груз? А Улитка?

— Улитка все равно не пройдет в Домен. А для твоего груза найдется место на спине моего зверя.

Обочина опять смотрел не на Пламени Подобного, а на лезвие его меча, окаймленное жестким светом. Рычание в его горле могло обмануть чужака, но не осколка Единого — потомки Феллос гневались глоткой, а решали разумом. Этот разум сейчас взвешивал на невидимых весах причины и последствия. Да, Причал — верное спасение, но и верная задержка, плюс там всегда оставляют больше, чем привозят. Горящая дорога — риск, но риск просчитанный, а попутчик только что разменял золотую Руну на сотню Резчиков и предлагал добавить своего зверя к каравану. Битва превратила его в самый ценный вьюк этой колеи — и острие иллиумового клинка давило на одну из чаш.