Звездная Кровь. Семь Древ Янтандера (СИ), стр. 45

Она уже все поняла, лишь не могла сказать это вслух. Ибо стоять рядом с тем, от кого ты и твой род клялись защищать Курганы, само по себе — страшное испытание.

Пламени Подобный решил избавить ее от этой ноши.

— Спрашивай, хранительница, — сказал он. — Ты заслужила правду, а времени на догадки у нас нет.

В полутьме костяного чрева, в дрожащем зеленоватом отсвете лицо Илианы казалось вырезанным из камня — растрескавшаяся маска старой женщины, еще не утратившей следы былой красоты.

— Ты… сжег Храм Вечности, — произнесла она. — А потом небо назвало тебя братом. Мой Аспект слышал…

— Небо не солгало.

— Кто ты?

— Один из Тысячи. Когда-то меня звали Дарующим Молнии. Теперь я ношу иное имя.

Он не ждал крика, стали или Руны, хотя рука хранительницы лежала на рукояти оружия, а ее Скрижаль могла распахнуться. Они уже сидели за одним веслом — ибо, последовав за Морвейн, хранительница сделала свой выбор. Илиана медленно, очень медленно выдохнула, а плечи ее опустились — так принимают приговор, который знают заранее, но до последнего не верят, что знание — верно, в глупой надежде, что Та-Кто-Закон огласит другой.

— Демон, — мертвым голосом сказала Илиана кель’Саар. — Амарис не солгал… Талас привела в Круг демона. В этом и был замысел?

— Амарис не лгал в одном, но лгал в другом, — ответил Пламени Подобный. — Да и не Амарис то был вовсе. Ты видела сама. Ты слышала сама.

— Да, — согласилась Илиана, — Лучше бы я не слышала!

— Но ты слышала, хранительница. И теперь ты должна выбирать.

— Древние заветы не лгали! — криво усмехнулась Илиана. — Тысяча придет не с мечом, а со словом, и слово это будет — выбирай… И какой же выбор мне предложит демон?

— Честный, — сказал Пламени Подобный.

Костяная Змея резко накренилась, входя в очередной изгиб русла. Илиана машинально вцепилась в ребро, пережидая толчки. Черная вода бурлила вдоль костяных пластин, ручейками просачиваясь внутрь и капая на лица Восходящих.

— Стойте и не отворяйте, — заговорила Илиана кель’Саар, будто пытаясь найти силу в строках древнего завета. — Не отворяйте никому: ни своей крови, ни чужой, ни живому, ни мертвому, ни пришедшему из бездны, ни сошедшему с небес… Стойте и не отворяйте никому…

— Илиана! — выкрикнула Морвейн, не оборачиваясь. — Последний затвор пал!

— Это не отменяет наши обеты! Саар хранят Курган с тех времен, когда Семь Древ были Ростками. Мы клялись кровью живых и укладывали мертвых в Мертвый Рубеж… Ты не получишь мой Первый Ключ, демон!

— Он мне и не нужен, — ответил Пламени Подобный. — Ваши обеты утратили смысл.

— Не тебе решать!

— Все верно, решать тебе, хранительница, — осколок Единого неожиданно согласился, лишив ее ярость опоры. — Но не между верностью и предательством. Такого выбора больше нет.

— Он есть всегда!

— Нет. Тебе предстоит выбрать между верностью заветам и верностью своему роду. Сохранить обе ты не сможешь.

— Демон говорит со мной про верность! — ее лицо вновь стало жестким. — Мне известно, кто ты! Мне ведомо, что творила Тысяча!

— Поэтому слушай особенно внимательно, — в его голосе впервые появился металл. — Ты можешь исполнить завет, и я не буду препятствовать в этом. Ты можешь вернуться в свой Замок, затворить врата, приготовить Руны и ждать.

Он поднял один палец.

— А потом придет небо. Ты его видела. Один из Тысячи — тот, кого ваши предки назвали последним затвором, а Тысяча — Предателем. Ты знаешь, что он сделает. Убьет тебя. Убьет всех, кто попытается его остановить. Разрушит Замок. Заберет Первый Ключ или обойдется без него. Отворит Курган и казнит того, кто в нем спит.

Илиана молчала.

— Ты сама все видела и слышала, хранительница, — продолжал Пламени Подобный. — Такой же выбор и такая же судьба ждет все Курганы.

— Все Курганы? — переспросила Илиана. — А кель-рода?

— Те, кто сохранит верность заветам и встанет у него на пути, — будут уничтожены. Если не будут мешать — возможно, кто-то уцелеет.

— Возможно⁈

— Ты хотела правды.

— Тогда в чем твой выбор, демон? — хрипло спросила Илиана.

— Есть другая дорога. Мы приходим раньше. Ты отворяешь Первым Ключом Курган Саар, и та, что спит под ним, пробуждается до его прихода. И тогда — слушай внимательно, хранительница, это важно — тогда твой род и твой Замок перестают быть целью. Предателю не нужны ваши стены и ваши жизни. Ему нужны только Братья.

— Он казнил хранителей родов Роан и Варрен, сжег Медные Башни… а мой Замок, значит, пощадит? С чего бы это?

— Ему нужны были Первые Ключи и моя смерть. Но он не безумен и не мстителен. Не охотится за Славой и Монетами. Каждый удар неба имеет цену. Кровь. Руны. Время. Время сейчас — дороже всего. Если он придет к Саар и обнаружит пустой Курган, зачем ему тратить его на Замок, который больше ничего не хранит?

— Чтобы наказать нас.

— За что?

— За предательство заветов. За предательство Вечности…

— Но тех, кто верен заветам, он уничтожит за то, что они встанут у него на пути, — мягко улыбнулся Пламени Подобный. — А Вечность… Ему плевать на Вечность. Предатель считает, что спасает Единство.

— Избавляя его от Тысячи Братьев, — пробормотала Илиана. — Что ж, это безумие я могу понять…

— Полезно понимать чужое безумие, — согласился Пламени Подобный. — Я его тоже знаю. Предатель не станет жечь Замок Саар ради удовольствия. Перед ним — шесть Курганов, и, пока он ломает один, я могу отворить другой.

Илиана наконец поняла.

— Ты хочешь заставить его выбирать.

— Да, — ответил Пламени Подобный. — Это единственный путь.

Наступила тишина. Илиана смотрела сквозь него — она уже считала. Хранительница с молоком матери впитала ненависть к Тысяче Братьев, но не была слепым фанатиком. Она слышала предков. Она любила свой род, своих детей и даже — своего мертвого мужа, чей дух сейчас сидел в Кувшине Морвейн. И совершенно не хотела, чтобы все, чем она дорожила, — умерло из-за ее выбора.

Толчок. Еще один. Похоже, Костяная Змея преодолевала каменные преграды. Вода лилась сплошным потоком, уже заливая по щиколотки.

— А она? — наконец заговорила хранительница. — Та, что под Курганом? Я выпущу чудовище у своего очага — почему я должна верить, что оно не уничтожит род Саар из удовольствия или мести?

Она уже сделала выбор, приняла неизбежное и начала задавать правильные вопросы. Пламени Подобный был к ним готов:

— Потому что я не позволю.

— Ты? Чего стоит слово демона?

— Моей жизни, — ответил Пламени Подобный. — Клянусь Кровью Тысячи Братьев, если род Кель’Саар добровольно откроет дорогу и не поднимет оружия против освобожденной, ни один из Тысячи не причинит вашему роду вреда.

— Ты не властен давать Клятвы за всю Тысячу.

— Не властен, — согласился осколок Единого. — Но того, кто ее нарушит, я убью сам.

Морвейн медленно повернула к нему голову. Илиана тоже смотрела иначе.

— Даже Брата?

— Особенно Брата, — в памяти осколка Единого вспыхнуло Цветение, безумная улыбка Садовницы и ее живой сад. Тысяча никогда не была семьей в том смысле, какой вкладывали в это младшие Народы. Ему уже приходилось убивать Братьев — некоторым место за Гранью подходило куда лучше мира живых, — Я дам Клятву перед Наблюдателем.

Рука хранительницы Саар легла на Первый Ключ.

— Мой род нес эту стражу сотни циклов. Мои предки и мои дети. Во имя Семи Древ, я не могу перечеркнуть все одна. Я… хочу говорить с ними.

— Моя Восходящая, — Пламени Подобный смотрел на Морвейн, но Заклинательница и так уже развернулась к ним, глядя на Илиану долгим взглядом, в котором не было торжества или жалости — только усталое понимание той, что сама когда-то прошла через крушение мира и вернулась из Вечности, чтобы рассказать правду. Ее рука вновь коснулась Кувшина, и духи начали возникать вокруг Илианы в густом, вздрагивающем каплями воды сумраке.

Пламени Подобный сделал шаг вперед, встав рядом с Морвейн и слегка обняв ее за плечо. Они больше не смотрели на хранительницу Саар и обступивших ее призраков, давая им побыть наедине — насколько это возможно в тесном брюхе Костяной Змеи.