Звездная Кровь. Семь Древ Янтандера (СИ), стр. 10
Что ж — до Янтандера оставалось две Дороги. Достаточно, чтобы закрыть этот счет — Монетами, Рунами, деяниями или молчанием, которое не продается. Эта мысль, холодная и острая, как кинжал из клыка ледозуба, легла рядом с остальными и угасла — до поры.
На следующий день они наконец достигли Дороги, ведущей в нужный Круг. Средняя, она перекатывалась тяжелой рябью — мост был хрупок, но, по расчетам Вешки (она уже побывала на другой стороне), мог выдержать их отряд. Разведчица оказалась права — караван спокойно миновал врата, оказавшись в четвертом, последнем по счету Круге.
Подкова называл его Руинами или Лабиринтом.
Пламени Подобный счел оба названия слишком простыми. Это был даже не город — целый мир, превращенный в руины.
Караван появился на широкой площадке из серебряного лиора, некогда бывшей верхним ярусом какого-то исполинского здания. Теперь от него остался лишь накренившийся фрагмент длиной в несколько тысяч шагов, а дальше — обрыв в бездну, заполненную руинами дворцов, башен, мостов и арок. Улицы-ущелья уходили во мглу нечеловечески ровными лучами, теряясь из виду прежде, чем начинали изгибаться. Полые остатки кел-башен стояли чащами, обломанные на разные высоте: некоторые казались почти целыми, другие были разрушены до основания и висели в воздухе кучей сломанных костей. Где-то вдалеке медленно вращалась огромная вершина башни, все еще удерживаемая древними силами. Целые кварталы развалин простирались до самого горизонта, дальше, дальше и дальше; в провалах виднелись нижние уровни, а под ними угадывались еще, будто город рос и вглубь; и над всем этим царила ночь.
Глубокие теневые земли — на пределе видимости тлела бледная полоса сияния, где зрение угадывало несколько серебряных зерен Игг-Древ, а с другой стороны света не было вовсе. Там стояла Тьма, глухая черная стена, граница обитаемого мира, от которой даже здесь тянуло стужей.
Холод кусал кожу, медленно вытягивая остатки тепла из одежды и живой плоти. Караванщики надевали дыхательные маски, а тело Улитки напряглось и потемнело, пока Подкова укутывал ее воздушным пузырем.
Обочина повел караван вниз, по наклонной дороге, заросшей серым инеем и кристаллическими наростами. Из разломов поднимался пар — где-то внутри древние механизмы Единства еще пытались оживить это место. Напрасно — великий город давным-давно был мертв.
Но его убил не только Раскол, холод и тьма. Пока они шли — а путь от Дороги занял четыре Мерцания, — Пламени Подобный видел следы. Шрамы великой войны, для которой этот город некогда стал полем битвы. Стократно более страшной и долгой, чем постигшая его собственную столицу.
Оплавленные борозды шириной в реку — следы небесных лучей, превративших целые кварталы в стеклянные чаши, а башни на их границах — в оплывшие свечи, оказавшиеся слишком близко к огню. Кратеры размером с земной фригольд, окруженные ворохом парящих обломков. Стены и мосты, рассеченные так ровно, как это могли сделать только Руны. Раны были разные, город умирал долго: кто-то отступал из квартала в квартал, некоторые здания были сложены поверх других, словно жители использовали для защиты кости собственного города, но все равно проиграли.
Караван проходил мимо дверей высотой в сотни шагов и залов, чьи своды терялись в темноте, мимо пустых каналов и сломанных дуг мостов, висящих в пустоте. По ним могли двигаться не только целые армии Кел, но и гигантские корабли, исполинские Существа и рунные механизмы, названия которых давно исчезли.
На одной из площадей сохранился большой барельеф.
Фигуры стояли вокруг сферы, поддерживая ее. Семь фигур, семь лучей. Одна разбитая, безголовая, руны под ней — стерты…
Обочина и Подкова ритуально сплюнули, как было принято делать при виде уцелевших изображений Забытого, осколок Единого же лишь равнодушно смотрел в сторону. Их великий отец был предан и оболган Вечностью, хотя именно он сражался за Единство и Восхождение яростнее остальных. Как и его дети, прозванные тысячей демонов — но знали ли караванщики, кто сейчас сидит в двух шагах от них?
А руины и правда оказались велики.
Так, наверное, мог выглядеть Золотой Город, древнее сердце Единства, спустя тысячи циклов после Раскола. Пламени Подобный не знал наверняка, что это за место — Тысяча родилась уже после, а великих городов Народ Кел построил немало: города-кольца, города-колодцы, города-мосты… Но что-то в геометрии, в самом размахе этих развалин отзывалось в его глубинной памяти. Может, эхо тех, кто был здесь рожден, а потом стал частью его забытого отца?
Осколок Единого не знал.
Обочина ориентировался весьма уверенно — похоже, его отряд не впервые пересекал Лабиринт. Более того, у караванщиков оказалась здесь тайная нычка — караванный сейф, так назывались подобные схроны, обустроенные в особых местах для стоянки, безопасного укрытия и обмена грузами. Место это, расположенное в одном из нижних ярусов уцелевших зданий и тщательно замаскированное снаружи, явно частенько посещалось, но сейчас они были там единственными гостями.
— Стоянка, — сказал Обочина. — Долгая. Тут будем ждать, пока Вешка не найдет дорогу в Янтандер…
— А она здесь есть?
— Всегда, — со странной интонацией сказал Подкова. — Прозрачные Дороги переползают с места на место, но Странник знает их колею. В Руинах всегда есть врата в Семь Курганов. Вешка найдет…
Вешка искала каждый день.
Утром она поднималась на самую высокую из уцелевших башен и выпускала дюжину Очей Искателя. Призрачные Руны расходились во все стороны — они могли преодолевать огромные расстояния, исследуя пространство. Очи искали звездные ореолы и рунное эхо, засекая живое и мертвое, движение и тени, а главное — дрожь тех мест, где возникали Прозрачные Дороги.
— Тонко. Три отклика — ложь, — шептала Вешка. — Шрамы. Город весь в шрамах… Четвертый — большой Реликт. Пятый — гнездо Червей. Шестой — малая Дорога…
Все найденные Дороги требовалось проверить, поэтому искательница целыми днями отсутствовала, а ее Руны не знали покоя. Большинство врат выбраковывались сразу, по свету ока, но некоторые пылали рубином, и туда Вешка посылала своих дозорных Существ. Иногда они гибли, иногда — нет, Пламени Подобный перестал интересоваться на третий день, когда понял, что закидывать этот невод можно долго. Некоторые кварталы кел когда-то защищали от такого поиска, и сигналы оттуда дробились, запутывая следы. Другие были просто очень опасны — город был мертв, но не необитаем, здесь попадались и Черви, и дикие руинники, и костоглоды, и шайки жадных искателей реликтов. Требовалось проявить терпение, каждый новый день срезал новый ломоть неизвестности, но карта эта была весьма велика…
На седьмой день Вешка нашла нужную Дорогу.
Малую, но свежую, только что появившуюся в Руинах. Тропа честно вела в Круг Янтандера, выходя в плохом месте — на границе опустошенных земель и владений, что контролировали кел-рода Семи Курганов. Всего в дневном переходе находился Замок — одна из шести сторожевых цитаделей, что составляли главный рубеж обороны Курганов от прорыва извне.
Все это означало, что глаза стражей Курганов могут смотреть в сторону новой Дороги — лучше бы она открылась в глубине туманных земель или возле мертвых вод, куда взору кел-родов проникнуть гораздо сложнее. Риск быть обнаруженным сразу был велик, ибо лишь глупец полагает, что в сезон Прозрачных Дорог хранители могил не ждут незваных гостей. Другое дело, что Дорог много, и стражей может не хватить на все…
Но Незримый распорядился именно так.
Караванщиков, казалось, стража Курганов не волновала вовсе. Искать новую Дорогу они не собирались. Вешка лишь пренебрежительно усмехнулась, а Обочина сказал так:
— Смотри, бесколесный. Мы честно доставим тебя в Круг, но дальше все: наши колеи расходятся. Кел-рода и стражи Курганов — не наша забота, пусть Забытый сам разбирается с ними, наше дело — дорога и груз. И плата. Не забудь о плате, бесколесный.
— Я заплачу, как уговорено, — ответил Пламени Подобный. — Еще и сверху добавлю, если вдруг заслужишь.