Академия (СИ), стр. 34

Я неторопливо шёл вперёд, пытаясь понять, что вижу. Получается, это нечто вроде центра переработки. Там, впереди, загружалось сырьё, а из отсека, через который я сюда попал, вываливалась пустая порода.

Как интересно. По сути, это, выходит, передвижная фабрика, сама перерабатывающая сырьё. А где те, кто на ней работал? Ответ на свой вопрос я увидел через несколько шагов: тела пяти существ в конце коридора в странных мешковатых комбинезонах, с чем-то странным в руках. Это отдалённо напоминало винтовки, только сделанные из стекла, с шарами-утолщениями, идущими вдоль ствола, и колбами-прикладами на концах. И из них стреляли — торопливо, отчаянно, судя по подпалинам на металле корпуса и сожжённой металлической ленте, по которой подавалась кристаллическая порода. Я провёл пальцем по почерневшему металлу с подпалиной, и он начал осыпаться под рукой, явно утратив прочность.

Интересно. Я разглядывал тела, лежащие возле ног. Совсем малыши — фигурки, укрытые в глубине костюмов, при жизни едва ли доставали мне до пояса. Сквозь тусклые прозрачные стёкла шлемов угадывались кости скелетов. Зубы, два глаза, рот — по структуре головы чем-то похожи на меня. Я осторожно тронул оружие, зажатое в руке одного из них, и оно с тихим звоном рассыпалось на осколки. То же случилось и со вторым.

А вот, кстати, и тот, по кому они стреляли. Возле прозрачного чана, треснувшего от ударившего по нему пламени, лежало нечто странное, похожее на мешанину корней или костей, напоминающее спутанную металлическую пряжу или клубок корней. Просто мешанина толстых и тонких кусков корней или костей, даже не знаю, как это нечто описать. И оно, судя по всему, и убило тех, кто стоял с оружием в руках в коридоре: к одному из них тянулись тонкие металлические нити, пробившие защитный костюм насквозь. И что это такое я не знал, ответов не находил. Жаль, что у меня камеры с собой нет — всё бы это сфотографировать да домой привезти. Да только как мне назад попасть, я не знал.

Ладно, продолжим двигаться, а то от неподвижного стояния начинает от голодухи в глазах темнеть. Осторожно огибаю погибших, прохожу в проход за их спиной и почти сразу возле широкого люка-прохода вижу ещё два тела в мешковатых защитных костюмах и между ними — ещё одного «проволочника», так я условно стал называть нападавших существ.

«А здесь, видимо, загружали внутрь породу, которую впоследствии перерабатывали», — решил я, глядя на массивные зубы впереди и остатки подающей ленты с остатками породы.

А вверху, видимо, была кабина пилота и центр управления. Судя по ожесточённой схватке, развернувшейся на узкой лесенке, тянущейся наверх, всё пространство буквально потемнело вокруг от выстрелов из стеклянных ружей. На лестнице виднелись тела защитников — всё ещё сжимавших оружие в руках. Почти десяток человек — видимо, весь экипаж этого перерабатывающего меха-добытчика. И они проиграли, потому что дверь, которую они пытались защитить, была взломана — буквально вырвана из корпуса вместе с петлями и отброшена вниз. Вон валяется внизу у лестницы.

Ну что, посмотрим конец этой старой трагедии. А почему нет? Видимо, я весьма скоро присоединюсь к трупам, разбросанным повсюду. Только не здесь — оставлю свою загадку будущим исследователям. Пускай гадают, кто я и как здесь появился.

«А это командный отсек», — решил я, вскарабкавшись наверх по тонкой, местами проржавевшей лестнице, стараясь обходить тела защитников, до последнего защищавших её.

Новая дыра-пролом, снова люк, дверь выломана с корнем. Заглянув внутрь, я увидел окончание старой драмы: широкий круглый зал с большим экраном обзора, внутри — небольшой постамент, над которым возвышалось металлическое сидение, отдалённо похожее на трон из светло-жёлтого металла, по которому бежали линии резьбы, расходящиеся от него по всему центру. Несколько вывороченных пультов управления валялись в середине комнаты. А напротив трона лежал тот, кто на нём, видимо, и сидел. И он был совсем не похож на тех карликов в мешках-скафандрах, что я встречал раньше.

Это существо было настоящим гигантом по сравнению с ними — метра два высотой, массивные кости скелета, большая голова с выступающей вперёд челюстью, большой лоб. Оно распростёрлось на ступенях, ведущих к его трону-креслу, с которого оно, скорее всего, отдавало команды и управляло движением этого шагохода-комбайна. И оно сражалось до конца. Сразу два «проволочника» повисли на нём, ещё один, отброшенный, валялся возле стены. Существо в одной руке сжимало нечто похожее на слегка вытянутую сосульку, а вторую прижимало к висевшему на бёдрах поясу с чёрной подпалиной в центре пряжки — словно там выгорело что-то, помещённое в самом центре.

Как интересно. Присев, я принялся изучать павшего воина. Дотронулся до тела «проволочника» — они так плотно облепили его, словно пытаясь остановить, не дать сделать что-то, ведомое лишь им, но всё же не сумели. Я прикоснулся к телу одного из них — и оно буквально осыпалось тонкой металлической крошкой, словно перекалённый металл.

«А это что?» — я дотронулся до кристалла, который сжимал капитан этого странного корабля-шагохода. И неожиданно почувствовал исходящее от него тепло и лёгкую вибрацию. Я словно в наваждении потянул его из руки лежащего на полу мертвеца, но только взял в руки, как он неожиданно растёкся у меня в руках ярко-синей жидкостью, мгновенно втянувшейся в мои ладони. Я ещё недоумённо таращился на него, пытаясь понять, что происходит, когда в глазах внезапно стало темнеть — и я просто рухнул рядом с костями мертвеца.

А дальше началось нечто странное. В моё сознание хлынул поток информации, знания, какие-то образы, обрывки воспоминаний. В меня словно одновременно пытались записать большую Британскую энциклопедию и жизнь и память того скелета, с которым я сейчас лежал рядом на полу, одновременно стирая моё сознание и мою память. Меня словно пытались поменять, стереть и заменить личностью и памятью того, чьи кости я нечаянно потревожил. И это пугало. Я стал бороться, отталкивая, мешая, отступая и наступая, не отдавая ни одной крупицы себя. Я боролся с потоком энергии, клокотавшей во мне, с личностью, что пыталась занять моё место. Чужие образы давили, пытались меня смести, растворить, уничтожить моё сознание.

И им бы это удалось, если бы не два «но». Матрицы памяти — теперь я знал, что неосторожно тронул — были нацелены на представителей своего вида. Спасательный модуль памяти должен был поместиться в клона, специально выращенного под носителя, и оттуда уже должен был произойти перенос информации в мозг клона. Но мой мозг всё же был иным, и перенос происходил совсем не так, как планировалось, учитывая разность в биологии. Плюс сам джайл был практически разряжен: энергетический запас был почти полностью потрачен на попытку переноса. Стереть меня, одновременно помещая личность своего прошлого владельца в тело нового носителя, он просто не смог, да ещё при активных моих попытках сопротивления.

Чувствуя, как поток информации начинает ослабевать, я, обрадовавшись, усилил напор, выталкивая то чужеродное из своего разума, что пыталось его занять. Секунды ожидания, часы борьбы — и, наконец, глубоко вздохнув, втягивая в себя воздух, я открыл глаза.

Несколько секунд я просто лежал, глядя в потолок, пытаясь осознать себя. Было такое двоякое чувство, что я словно не до конца я. В меня будто вставили какие-то фрагменты чего-то чужого, воспринимавшегося как заноза, застрявшая в теле. Только это был не палец, а мой разум.

Я попытался встать — получилось. Поднял руку, опустил её. Кажется, тело всё же моё. А что с разумом? Я прислушался к себе — вроде тоже мой. Просто в голове иногда начинает всплывать чужое — то, что перетекло в меня вместе с остатками чужой личности.

Я скольжу взглядом по полу и понимаю, что эти линии, прочерченные в металлическом полу, — через них подавалась сила и осуществлялось управление. А это — джайл, небольшой цилиндр, выпавший из руки своего последнего хозяина. Энергетический хлыст, взаимодействующий с силой хозяина напрямую. Металлические нити плотно упакованы в рукоять, шар на кончике хлыста мог раскаляться, словно маленькое солнце, буквально прожигая металл при ударе. «А вот это — силовой доспех», — я посмотрел на металлические пластины, лежащие на жёлтых костях. Охренеть!