Пять секретов врача-попаданки (СИ), стр. 37

Всё это звучало очень трогательно, и вполне возможно, что в других обстоятельствах я бы расчувствовалась и пустила слезу. Но сейчас я не могла позволить себе проявить слабость.

— Вы сказали, ваше сиятельство, что склонны признать, что вашему дяде действительно может угрожать опасность. И вместе с тем вы жалеете тетю и свою кузину. Но разве вы не понимаете, что если преступник — не одна из них, то, значит, это либо вы, либо ваша сестра?

Глава 50

— Вы виртуозно описали ситуацию, мадемуазель Ларина, — усмехнулся он. — Я бы с удовольствием вам возразил, но, увы, у меня нет разумных доводов против вашей теории. И всё же мне хотелось бы надеяться, что на самом деле всё не так, как кажется. И что члены нашей семьи не имеют никакого отношения к тому, что происходит.

Я посмотрела на него с удивлением. Неужели он говорит это всерьез?

— Ни у кого другого не было мотива совершать эти преступления. Только у вас и у ваших родных есть в этом выгода.

Наверно, мне не стоило нападать на него подобным образом. Но раз уж наш разговор стал столь откровенным, то я не хотела молчать.

— Ну, почему же? Я могу сходу придумать несколько других версий. Возможно, они будут не столь убедительными, но они тоже имеют право на существование. Например, у моего дяди может быть личный враг, которого он приобрел на военной службе. Скажем, тот серьезно пострадал из-за того, что дядя не помог ему в бою. Он затаил злобу, которую передал своему сыну или дочери, и те решили отомстить за отца.

Я фыркнула и уже собиралась сказать, что он слишком увлекся романами Конан-Дойла, но вовремя сообразила, что книг о Шерлоке Холмсе еще не существует.

— Ваше сиятельство, вы же не можете так думать на самом деле?

— Хорошо, рассмотрим другой вариант. Возможно, в завещании дядя фигурируют не только родственники, но и слуги. Конечно, им отписаны куда более скромные суммы, но для кого-то даже такая сумма могла стать мотивом для убийства. А Арина могла увидеть, что этот слуга подмешивал что-то в еду Георгия Николаевича, и преступник заставил ее замолчать.

Это звучало уже более правдоподобно. Но я не сомневалась, что он и сам не верил в то, что говорил. Он просто пытался ухватиться за соломинку.

— Вы можете думать так, как вам кажется удобным, ваше сиятельство. Мое же мнение вас вряд ли интересует.

Мне давно уже следовало быть на кухне, и я решила, что это удобный момент, чтобы закончить разговор. Но князь, кажется, думал по-другому.

— А если всё-таки интересует?

Я почувствовала, как от его пристального взгляда заполыхали мои щеки. И рассердилась на себя. Я опять веду себя как гимназистка, которая растерялась от первого комплимента, который ей сделал мужчина.

А ведь я уже наступала на эти грабли. И до сих пор еще испытывала чувство стыда, стоило мне вспомнить ту сцену в дворцовом парке в Царском селе, что произошла во время бала.

Так почему же я снова позволяла ему на себя воздействовать? Почему так обрадовалась, стоило ему лишь заявить, что ему хочется знать мое мнение?

А ведь он наверняка завел этот разговор лишь для того, чтобы убедить меня, что сам он не преступник. Или чтобы выведать у меня что-то, что еще не стало достоянием общественности.

И я заставила себя небрежно дернуть плечами.

— Вы его и так знаете, ваше сиятельство. Но не хотите согласиться с ним. И, кажется, вы не спали всю ночь. Так что, думаю, вам стоит пойти к себе и хоть немного отдохнуть.

Я решительно направилась в сторону кухни, хотя мне отчаянно хотелось продолжить разговор. Мы же впервые говорили с ним почти на равных. Или он всего лишь сделал вид, что говорил со мной именно так.

Я пробыла на кухне всё то время, что Таисья Савельевна варила графу кашу. А потом точно так же спустилась понаблюдать за приготовлением обеда. И когда я уходила из спальни его сиятельства, то закрывала на ключ и его комнату, и свою.

И это вызвало неудовольствие Татьяны Николаевны.

— Кем вы себя возомнили, мадемуазель? — возмутилась она. — Вы никто в этом доме и не смеете запрещать нам входить туда, куда нам хочется. Мой брат чересчур много вам позволяет, но это не значит, что я не сумею поставить вас на место.

Кажется, она оправилась от потрясения, которое испытала, когда правда о прошлом вышла наружу, и уже обрела свою обычную надменность.

Но на меня ее властный тон на сей раз не подействовал. Я и так была на взводе, поэтому лишь сухо ответила, что я делаю это с ведома его сиятельства, и не пустила ее к нему в комнату.

Конечно, такие мои действия перечеркивали всё то, что мы с Туманским сделали накануне. Но сейчас я уже не столько хотела вычислить преступника, сколько защитить его сиятельство.

Несколько раз я порывалась пойти в управу благочиния к приставу Ермолову. Мне хотелось рассказать ему о том, что мы предприняли для того, чтобы заставить преступника действовать. Но я понимала, насколько глупо будет звучать мой рассказ.

И всё-таки я озвучила эту идею вслух.

— Нет-нет, Анна Михайловна, это ни к чему. Зачем же мы станем беспокоить его благородие? Мне достаточно знать, что вы находитесь в соседней комнате и слышите всё, что происходит тут.

Должно быть, прежде чем передать убийцу в руки органов правосудия, он хотел поговорить с ним сам. Возможно, ему хотелось понять, что именно двигало тем человеком.

Когда я находилась неподалеку, то дверь комнаты его сиятельства была открыта. И за этот день к нему приходили и сестра, и племянник, и обе племянницы. Кто только справлялся о его здоровье, а кто-то еще и пытался отговорить его от встречи с поверенным. Но никто из них не был агрессивен, и внешне казалось, что всеми ими двигала забота о его здоровье.

Заходил к Туманскому и доктор Захаров. Он сразу заметил, что пациент был взволнован, и потребовал, чтобы мы рассказали, в чём тут было дело. Георгий Николаевич коротко пересказал ему суть недавних откровений.

Когда я вышла проводить доктора на крыльцо, он, понизив голос, попросил меня постараться оградить графа от излишних волнений.

— Я понимаю его желание узнать правду, но ведь это всё дело прошлого, и каких бы признаний мы сейчас ни услышали, облегчения его сиятельству это не принесет. Так не стоит ли позабыть о той давней истории и сосредоточиться на настоящем?

На ночь я закрыла дверь спальни Туманского изнутри на засов. А вот дверь своей комнаты оставила незапертой. Мне удалось немного поспать между обедом и ужином, когда его сиятельство тоже дремал, так что я надеялась бодрствовать всю ночь. А на следующий день придет поверенный, и после его визита уже можно будет расслабиться.

Хотя на самом деле объявленное Туманским намерение лишить всех домашних наследства не соответствовало действительности, но они-то об этом не знали.

Я потушила свет в обоих комнатах. Половица в коридоре перед дверью в спальню его сиятельства скрипела, так что я надеялась, что смогу услышать, если кто-то к ней подойдет. А пока этот кто-то поймет, что дверь с той стороны не открыть, и догадается предпринять попытку пройти через мою комнату, я уже возьму в руки нож, который положила под подушку.

Конечно, если преступником окажется Муромцев (а мне этого совсем не хотелось), то я вряд ли сумею остановить его ножом, но с оружием я чувствовала себя увереннее. С этими мыслями я и легла в кровать.

А разбудил меня грохот, раздавшийся в комнате его сиятельства.

Разбудил?! Да как я вообще могла заснуть? Я не имела права этого делать! Я сама побудила графа устроить это представление и должна была его охранять.

Я попыталась встать с кровати, но получилось это у меня с трудом. Голова кружилась так сильно, что я, сделав пару шагов, вынуждена была схватиться за стул.

И я поняла, что заснула не просто так. Я целый день следила за тем, чтобы в еду его сиятельства не подмешали чего-нибудь, но совершенно не подумала о своей еде!

Глава 51

Мне потребовалось собрать все свои силы, чтобы дойти до дверей, что находились между моей комнатой и спальней его сиятельства. Сезон белых ночей уже заканчивался, и в доме не было так светло, как еще пару недель назад, но разглядеть, что происходит в комнате, было можно.