Пять секретов врача-попаданки (СИ), стр. 26

— Вам не следует туда ходить, — я попыталась ее образумить. — Управа благочиния это совсем не то место, где дозволяется бывать благовоспитанной барышне.

Но она только фыркнула и решительно зашагала в сторону управы. На ней было красивое светлое платье и шляпка с прелестными цветами, которые покачивались в такт ее шагов.

Я вздохнула, развернулась и пошла за ней следом. Не могла же я позволить ей пойти туда одной? Да мне и самой, признаться, хотелось узнать от пристава что-то новое.

Поскольку я уже знала, в каком кабинете сидел Ермолов, мы сразу же прошли туда. Пристав, как и в прошлый раз, разбирал бумаги на своем столе. И когда мы вошли, он посмотрел на нас с немалым удивлением.

— Мадемуазель… Ларина? — не сразу, но он всё-таки вспомнил мою фамилию.

— Да! И мадемуазель Муромцева! — воинственно добавила моя спутница. — И мы хотели бы знать, есть ли у вас уже какие-то результаты в расследовании убийства нашей горничной.

— Прошу вас, присаживайтесь! — он явно был изумлен таким напором. — Но, право же, мне пока нечего вам сказать. В интересах расследования никакие подробности я раскрывать не могу.

Он сказал именно то, что я ожидала от него услышать. Но Вера удовлетвориться этим была не готова.

— Нам хотелось бы знать, есть ли у вас хотя бы подозреваемый?

По губам пристава пробежала улыбка. Наверно, он был впечатлен тем, что такая юная особа, как княжна Муромцева, знала слово «подозреваемый».

— Разумеется, есть, ваше сиятельство. Но имени его я называть не имею права.

— Ах, вот как? — воскликнула девушка. — Ну, так я сама вам его скажу! Вы подозреваете моего брата! И я пришла, чтобы сказать вам, что если вы и в самом деле так думаете, то вы невероятно глупы!

Это был не лучший способ заручиться расположением представителя правопорядка, и я укоризненно покачала головой, стараясь привлечь внимание Веры Александровны. Но она не смотрела в мою сторону.

— Мой брат самый честный и порядочный человек из всех, кого я знаю!

Мы с приставом переглянулись. Наверно, каждому из нас захотелось сказать девушке, что перед родными даже самые злобные преступники часто выглядят вполне порядочными людьми. Но я, конечно, ничего подобного сказать не могла.

А вот Ермолов не постеснялся.

— Вы хотите, ваше сиятельство, чтобы я говорил с вами откровенно? Ну, что же, извольте! Да, я считаю вашего брата подозреваемым. Основным подозреваемым — так будет точнее. И если бы это было в моей власти, то я уже задержал бы его до выяснения обстоятельств. Но, увы, на это нужно разрешение начальства. И если бы речь шла о менее благородной персоне, то такое разрешение, можете не сомневаться, уже было бы получено. Но поскольку ваш брат князь, то мне было рекомендовано воздержаться пока от подобного действия. Не правда ли, милая барышня, быть князем очень удобно?

Глава 36

Муромцева, бросив на пристава уничижительный взгляд, вскочила со стула.

— Вы ведете себя возмутительно, сударь! Разве не надлежит вам быть беспристрастным? Вы же обвиняете моего брата лишь потому, что находитесь ниже его по статусу и завидуете ему! Это просто бесчестно!

Она развернулась так резко, что ее пышные юбки взметнулись. Бросилась к выходу, и через секунду ее каблучки застучали по коридору.

А я еще пару секунд пыталась решить, пойти ли мне вслед за ней или остаться в кабинете и попробовать получить от пристава дополнительную информацию. И мысленно проголосовала за второй вариант. Управа находилась недалеко от дома Туманских, да и время на улице было дневное, так что Вера Александровна вряд ли заблудится. А Ермолов мог рассказать мне что-то полезное.

— А вы, мадемуазель Ларина, тоже считаете, что я небеспристрастен? — уголки губ пристава чуть дрогнули.

Мужчина выглядел смущенным. Хотя вряд ли это было первым таким обвинением, услышанным им от дамы.

— Я не могу об этом судить, ваше благородие. Но мне хотелось бы думать, что в ходе следствия вы рассматриваете все возможные версии и не позволяете своему личному отношению взять верх над фактами.

— Я стараюсь поступать именно так, сударыня! — подтвердил он. — Надеюсь, это прелестное дитя однажды это поймет.

Он бросил взгляд в окно, за которым от здания управы удалялась Вера Александровна.

— Раз уж вы тоже зашли сюда, Анна Михайловна, то позвольте задать вам несколько вопросов. Знаете ли вы, в каких комнатах в доме убиралась убитая горничная Горшкова?

Я покачала головой.

— Нет, не знаю. Вернее, я знаю, что она убиралась в спальне графа Туманского и мадемуазель Муромцевой. Но где еще, не знаю. В доме несколько горничных, и я никогда не интересовалась, как они распределяют комнаты между собой.

Я понимала, почему он задал этот вопрос. Его интересовало, могла ли Арина случайно обронить кольцо в комнате Муромцева.

— Даже если она не отвечала за уборку какой-то конкретной комнаты, — сказала я, — она могла зайти туда по какой-то надобности. Экономка или дворецкий могли попросить ее отнести туда графин с водой или чистое полотенце.

Пристав кивнул. Наверно, он и сам это прекрасно понимал.

— А сейчас, Анна Михайловна, простите, но я вынужден задать вам весьма деликатный вопрос. Не замечали ли вы каких-то особых отношений между князем Муромцевым и Ариной Горшковой?

Я вздрогнула. Я не ожидала, что он задаст столь прямой вопрос. Кажется, Вера была права — пристав Ермолов уже остановился на предпочтительной для себя версии и был намерен ее придерживаться.

Но в этом вопросе я не готова была свидетельствовать ни в пользу, ни против Муромцева.

— Нет, не замечала.

— Но ведь горничная была привлекательной девушкой, правда? — не отступал Ермолов. — Она могла понравиться его сиятельству?

Я почувствовала жар на щеках. Почему-то этот вопрос вызвал у меня протест. Впрочем, я ничего не знала о том, какие девушки нравятся Муромцеву и насколько он щепетилен в подобных вопросах.

Заливший мое лицо румянец пристав истолковал по-своему.

— Простите, мадемуазель Ларина, я не должен был затрагивать эту тему.

Сам он ничего нового мне не сказал, так что наша беседа не оказалась выгодной ни для одной из стороны.

— Это кольцо его сиятельству могли подбросить, — справедливости ради сказала я, прежде чем покинуть кабинет. — Кстати, надеюсь, вы хорошенько расспросили и ту горничную, которая его нашла? Всё-таки это довольно странно — она нашла кольцо в первый же день своей работы в доме графа Туманского.

Мне не хотелось наговаривать на еще незнакомую мне девушку, но этот факт мне и в самом деле казался подозрительным.

— Разумеется, мы ее расспросили, — мне показалось, что Ермолов сказал это с каким-то досадливым раздражением. — И можете не сомневаться, она тут ни при чем.

Я вышла на улицу, продолжая размышлять об этих его словах. Он был спокоен на протяжении почти всего нашего разговора, но заметно вспылил, когда разговор зашел о новой горничной. Была ли это случайность?

И тут мне в голову пришла мысль, которая заставила меня замедлить шаг. А что, если эта горничная отнюдь не простая служанка? Могла ли она иметь какую-то связь с полицией? В управе знали, что Туманские ищут новую горничную. Могла ли полиция направить в дом графа своего человека? И если так, то нахождение ею кольца становилось уже логичным. Она нашла его именно потому, что искала.

Но я тут же сама себе возразила. Такое могло случиться разве что в детективном романе. А в этом времени женщины на службе в полиции еще не состояли.

И всё-таки эта версия показалась мне любопытной, и я обдумывала ее всю дорогу до аптеки, а потом и до дома Туманских.

Вера Александровна встретила меня еще в парадном. Я подумала, что она станет упрекать меня за то, что я не вернулась из управы вместе с ней и не поддержала ее в разговоре с приставом. Но нет, она заговорила о другом.

— Анна Михайловна, там, в управе, я повела себя ужасно, не правда ли? — слёзно спросила она.