"Фантастика 2026-195". Компиляция. Книги 1-29 (СИ), стр. 494

— Я тебе что сказала, дрянь ты такая! — закричала Эмилия и схватила дочь за руку.

— Я бы попросил, — Антон поймал женщину за запястье и аккуратно, но твёрдо снял его с предплечья Нины.

— Ты больше не можешь мне приказывать, мама, — сказала Нина, бросая короткий благодарный взгляд на майора.

Эмилия раздула ноздри и стала похожа на разъярённого дракона — эффект усиливался из-за гладко уложенных и зачёсанных назад волос.

— Как ты могла? Неблагодарная! Неблагодарная! Я растила тебя, любила, приютила, когда погибли твои родители. Ты была одинока…

Чехов усмехнулся и отошёл, он прекрасно знал, насколько лживы были эти слова, а мадам Фармер не унималась.

— Вот посмотришь у меня, я сделаю так, что никуда ты не улетишь и будешь сидеть дома, как миленькая, пока я не скажу, когда тебе выйти. Ты ещё не все экзамены сдала, и не сдашь…

— Это не тебе решать, мой декан профессор Томпсон.

— И она права, — профессор подоспел вместе с Джоном Фармером как раз вовремя, пока скандал не перерос во что-то более серьёзное, — Эмилия, вы так не расстраивайтесь, детей отпускать всегда нелегко, — уговаривал он.

— У вас нет детей, а она моя дочь, и я…

— Она похожа на своего отца. Вам же не нужно напоминать, что вы не та, чьи гены передались ей? — Томпсон ненавязчиво приобнял её за плечи, кивнул полковнику и сделал знак Антону и Нине, чтобы они как можно быстрее ушли.

Им только того и хотелось. Оба срочно нырнули в первый подъехавший лифт и уже через тридцать минут вошли на борт теперь уже их общего корабля.

— В порядке? — спросил Чехов, поднимаясь на капитанский мостик.

— Немного кружится голова, — Нина села в кресло второго пилота, запоздало подумав, что следовало спросить разрешения, но поскольку Чехов молчал, она очень скоро забыла об этом. Её мысли вернулись к проверке их синхронизации, к странному повторяющемуся сну и получению чипа, перед которым Чехов намекал на важный разговор. Нина решила, что сейчас самое время задавать вопросы. — Вы хотели мне что-то показать?

— Что? — Антон, тоже погружённый в размышления, не сразу уловил смысл её слов, — Ах, да. Минуточку, — он устроился в кресле первого пилота и стал что-то бегло нажимать на приборной сенсорной панели. Нина ничего не поняла, банально не успев отследить последовательность его движений. Антон нажал комбинацию символов, провёл пальцами, смахивая изображение, и повернулся к Нине. — Я могу обращаться на «ты»? Прошу прощения, если этот вопрос оскорбителен или… — он положил руки на штурвал и вздохнул, мысленно ругая себя. «Чёрт возьми, почему с ней так трудно разговаривать?»

— Нет-нет. Всё хорошо. Можно и на «ты». — Нина рассматривала его профиль. Казалось, майор Чехов в разговоре с ней излишне вежлив и даже робок. Она слышала о нём многое и точно была уверена, что это редкое для него поведение. С ним что-то не так? Или с ней? Её предвзятое отношение куда-то медленно улетучивалось, но сердце всё ещё сопротивлялось этому, зарождая определённые сомнения. Возможно, слухи о нём никогда не были правдой, но ведь её подруги, сверстницы и те, что постарше, пострадали от его холодности, брошенные им после пары-тройки встреч, являлись абсолютным доказательством…

— Тогда, ладно, — Антон прервал её мысли, легко стукнув ладонями по штурвалу и выдохнул, — откиньтесь… — он усмехнулся сам себе, — откинься на спинку кресла, Мари проведёт сканирование твоего странного сна.

Нина сделала, как он сказал — вокруг её головы сразу образовалась светло-зелёная голограмма, с цифрами, знаками, буквами и мелкими изображениями, а пока это происходило, Антон принёс письмо прабабушки, точнее только тот лист, к которому приклеился высохший от времени цветок мелко-бутонной розы в расцветке, похожей на ягодное мороженое. До этого на панели он разблокировал секретный отсек с письмом, сделав всё так, чтобы со стороны невозможно было запомнить последовательность нажатий. Антон ещё сомневался, стоит ли открывать Нине такие секреты, но в любом случае понимал — молчать вечно ему не удастся.

— Ну что, Мари, какой вердикт?

— Это воспоминание, а не сон, — заявила МАРИ после довольно продолжительного молчания. — Оно сгенерировано не вашим сознанием, лейтенант Леоновенс, а пришло извне.

— Откуда? — Нина переглянулась с Чеховым.

— Я не могу сказать, — продолжала МАРИ. — Эти сны могут быть из будущего или прошлого, из любой точки галактики или даже вселенной.

— Занятно, — Антон положил лист с цветком на приборную панель перед Ниной, — узнаёшь?

— Д-да, — растерялась она, — но я не понимаю…

— Как давно появился этот сон?

— Не помню. Мне кажется, он снился всегда. Я всегда видела мальчика, но не различала его лица... Правда, цветок... цветка раньше не было, он появился только...

Чехов порывисто вздохнул и отвернулся, сжимая кулаки. «Мне кажется, он снился всегда». Значит, она начинала вспоминать уже тогда, и, если бы он понял это в школе, то вся их жизнь могла бы сложиться иначе. Антон одёрнул себя и сконцентрировал внимание на цветке.

— А цветок. Какое-то ключевое событие в тот, предыдущий или последующие дни?

Нина задумалась, сцепив руки на коленях.

— Он появился на днях, кажется, перед экзаменом по истории, когда…

— …вы с курсом вспоминали Александру Штатц, самого молодого Советника первого состава? И день, когда я вернулся на станцию?

— Я не… — севшим голосом возразила Нина, но тут же оговорилась, — вообще-то, конечно, да, именно тогда, — она непроизвольно коснулась цепочки на шее, достала рассечённый кулон и погладила его пальцами, — но как это связано со мной?

Антон отвёл взгляд.

— Оставим вопросы до лучших времён, а пока нужно отдохнуть. Эти недели будут чрезвычайно сложными, нам потребуются все наши силы.

— Я бы хотела знать… — Нина решилась посмотреть на него и поняла, что ответа не получит. Подождав ещё немного, она встала, попрощалась и побрела в свою каюту, больше не сказав ни слова. А Антон остался. Он долго смотрел ей вслед, потом на кресло второго пилота и думал о неслучайных случайностях и о том, что сама вселенная желает вернуть им утраченную дружбу, дабы свершилось что-то значимое. Что-то, о чём пока не было известно ни одному из них.

Глава 9. Совет

— Больше ста процентов синхронизации! Больше ста! — восклицал Кристофер Нейтан, нарезая уже восьмой круг по собственному кабинету.

Ричард сидел в кресле, сложив ногу на ногу, и молча наблюдал за отцом, хотя на самом деле вовсе его не видел, — он думал о Нине и обстоятельствах, сложившихся вокруг неё. Его злило абсолютно всё, и Ричард непременно бы накричал на отца снова или вступил с ним в жаркую дискуссию, но он намеренно выбрал тактику спокойствия, надеясь в этот раз сделать так, чтобы отец не сменил тему.

— Ричард, — командующий остановился, привлекая его внимание, — это невероятный результат!

— Поздравляю. Ты в восторге, а я нет. Ты позволил ей получить чип… и даже не объяснил мне почему?

Кристофер тяжело вздохнул и, оперевшись руками на стол, склонился к нему.

— Я же сказал, что ничего не решаю. Чем ты слушал? Я трижды повторил, что она тебе не пара. У тебя нет других дел? На Авроре нет других женщин? Или тебя всё ещё держит твоя детская обида?

Ричард поднялся на ноги, Кристофер выпрямился тоже.

— Сядь!

— Моя детская обида? Я хотел летать! И до сих пор хочу летать! Ты отобрал у меня всё!

— Сядь, я сказал! — Кристофер долбанул кулаком по столу. — У меня нет другого наследника. И не будет. Передать должность я не могу больше никому, переизбрание командующего едва ли не самая сложная процедура. Как и в случае с Леоновенс, я трижды предупредил, что тебе придётся покинуть пост капитана, когда настанет время. Но ты всё равно ввязался в это, рисковал жизнью на миссиях и рискнул жизнью после… во время извлечения чипа ты мог пострадать, ты мог погибнуть! А теперь ещё и это!