"Фантастика 2026-195". Компиляция. Книги 1-29 (СИ), стр. 341

Двое молодцев подхватили её за руки и ловко накинули наручники. Теперь руки Вари были скованы за спиной, а узелок упал ей под ноги. Она ошарашенно заглянула в глаза Матвея, но он лишь беспомощно метал зелёные искры с одного представителя губчека на другого и молчал.

– Какого отца? Вы о чём? – Варя опомнилась и начала истерично вопрошать суровых чекистов. – Нет у меня никакого имущества!

Но её слова проигнорировали. Вместо этого главный протянул руку Матвею и сказал:

– А вам, Матвей Ильич, объявляю благодарность за контрреволюционную бдительность и содействие сотрудникам губчека. Спасибо, что сами привезли и передали властям!

– Я. нет, – выдавил Матвей и с отчаянием посмотрел на Варю. Её неверящее лицо больно кольнуло в самое сердце. Матвей замотал головой, набрал в грудь воздуха, чтобы что-то сказать, но получилось только: – Варя…

Но Варю уже уводили с людного места. Сопровождающий её солдат подхватил с пола узелок, и Матвей услышал, как захлопнулась за ними дверь.

Варю же вывели на улицу, где летнее солнце больно резануло по глазам, и усадили в машину. Двое сопровождающих расположились по бокам, третий сел впереди и скомандовал водителю:

– На Николаевскую!

Варя с онемевшими от горя губами смотрела в окно автомобиля, как мимо пролетают улицы большого города. Она бывала в Самаре раз или два с отцом, ещё в детстве, и сейчас не узнавала её. Люди сновали по улицам, мимо проезжали автомобили. Кое-где висели растяжки с лозунгами. После деревенской тиши Васильевки она оказалась на оживлённой городской улице, и это выбивало её из колеи. Она ещё не успела отойти от шока, только осознавала, что Матвея рядом нет и уже не будет. И что случилось что-то очень плохое.

Машина остановилась перед красивым модерновым особняком, и её препроводили внутрь. Руки уже начали затекать в наручниках, но Варя закусила губу и решила не жаловаться. В коридоре лежали ковровые дорожки, по которым сновали люди в форме. На входе сидел солдат, который кивнул вошедшим и услужливо приоткрыл дверь в левое крыло здания. Варю проводили в кабинет с высокими потолками и усадили на стул напротив заваленного бумагами стола. Сбоку от неё был окно, забранное решётками, и выходило оно в крошечный зелёный дворик, куда не долетало с улицы ни звука.

Варя села ровнее на стул, попыталась поудобнее сложить саднящие руки. Алексей Вдовин, главный из троицы, уселся за стол, привычно сложил руки и уставился на Варю.

– Ну что, Варвара Александровна, вот мы и встретились. Давненько мы вас искали. Хорошо спрятались, ничего не скажу. Но наши органы видят всё! – театрально поднял он палец вверх и прислушался.

– Что вы от меня хотите? – хрипло спросила Варя.

– Правды. Где ваш отец, Мухин Александр Иванович, спрятал свои преступные миллионы? Куда вывез все картины, украшения, золотые слитки? Если вы раскроете местонахождение ценностей, которые теперь принадлежат трудовому народу, то мы поговорим о вашей дальнейшей судьбе. Может быть, вас даже отпустят.

– Я не виделась с отцом со свадьбы, с лета 1918 года. О каких ценностях вы говорите? – Варя никак не могла взять в толк, о чём он говорит.

– А с вашим мужем? С Гавриловым Анатолием Ивановичем? Может быть, это он прятал ваше наследство? – тип перебирал какие-то бумажки и вычитывал оттуда родные имена и фамилии.

– И с ним не виделась после того, как он ушёл на войну.

– Мы всё про вас знаем, Варвара Александровна! И что супруг воевал с бывшим генералом Каппелем, и что ваш отец перед смертью спрятал свои капиталы, – неумолимо продолжал чекист.

– Перед смертью? – выдавила из себя Варя, а ноги мелко затряслись.

– Перед смертью. Ваша мать и ваш отец были расстреляны Саратовским губчека 15 марта 1919 года. Но перед смертью успели избавиться от всех своих капиталов. И наверняка поставили в известность вас, свою единственную дочь, об их местонахождении.

Варя начала давиться слезами, вдруг осознав, что родителей больше нет. Она лелеяла мысль, что им удалось уехать, убежать, раствориться среди людей также, как это получилось у неё. А теперь она совсем одна на свете, и никого у неё, кроме Лидочки, не осталось.

Чекист продолжил задавать свои вопросы, и Варя уже сбилась со счёту, сколько раз она отвечала одно и то же. Он, видимо, старался её подловить на лжи, но ей нечего было скрывать.

Из его вопросов она поняла, что всё состояние отца бесследно исчезло, а её местонахождение стало известно всего несколько дней назад. О дочке вопросов не задавали, и Варя гадала, знают ли они о ребёнке? Сама решила молчать, и о Федоре ни слова.

– Вы понимаете, что у нас уже есть все основания обвинить вас в контрреволюционной деятельности и расстрелять? Вы супруга высокопоставленного белогвардейского офицера, дочь бывшего купца-миллионщика, расстрелянного за контрреволюцию и сокрытие ценностей. Вы живы только потому, что мы готовы дать вам шанс в обмен на информацию о месте нахождения состояния. Завтра я снова вызову вас на допрос и жду подробных показаний, – отчеканил Варин мучитель и позвал из коридора молодого солдатика.

Тот проводил её в комнату в подвале, где запер на всю ночь. Перед этим, правда, снял наручники, и Варя принялась массировать затёкшие руки. Всё тело ныло и болело.

Оставшись одна, Варя начала обдумывать, что же произошло на самом деле. Её действительно сдал Матвей? Она ни за что не поверит в это, потому что видела его ошарашенный взгляд. Он выглядел потрясённым, и в его глазах не было ни насмешки, ни ликования. Где он сейчас? Вернулся ли домой, к своей Матрёне? Или рыскает где-то рядом, выясняя, как ей можно помочь?

А родители? Что пришлось пережить им перед смертью? Действительно ли папенька спрятал своё состояние, или его ещё раньше отобрали какие-нибудь банды, рыскавшие в округе? Как ей теперь жить, зная, что в живых из семьи осталась только она одна?

Варя жутко хотела есть, пить, её тело сводило судорогой. Тяжёлые думы не давали уснуть, хотя усталость отупляла, и она гоняла по кругу мысли одну за другой. Как ей себя вести? Что говорить? Как защитить тех, кого она любит?

Почему на её долю выпали все эти тяготы? За что? Действительно прокляла её сестрица тогда, после свадьбы? Да так, что весь род скосило под корень?

Варя вытерла слёзы непослушной рукой, а потом повернула ко мне свою голову и отчетливо сказала:

– Всё. Просыпайся!

И я проснулась.

Глава 21

Было ощущение, что я вынырнула из глубин океана, где прикоснулась к бездне. Ещё минуту назад я была там, рядом с Варенькой, наблюдая её жизнь со стороны. Словно бесплотный дух, я висела под потолком и видела каждое движение, каждую эмоцию своей юной прабабки. А теперь оказалось, что это она сознательно показывала мне то, что я должна была увидеть. Но всё ли показала?

Я напряжённо рассматривала белёный потолок, пока мысли лихорадочно перескакивали с одного на другое. Почему она не позволила увидеть то, что произошло дальше? Это было настолько ужасным? Или всё остальное было уже неважным?

Мой нос уловил горьковатый запах жасмина. Свежий и одновременно приторный, он раздражал. Так пахло… Так пахло от женщины-терапевта, которая приезжала ко мне в деревне будто бы пару веков назад. Как её звали?

Я повернула голову вбок и сразу ухватила всю картину целиком: дом в Васильевке, который остался прежним со времён Варвары и неуловимо изменился. Жёлтые жизнерадостные занавески, крашеные деревянные полы, изразцовая печь, которая отлично согревала жильцов долгими зимними вечерами. И лицо той самой врачихи, чьи духи так неприятно ворвались в мой нос.

– Таня? – она напряжённо всматривалась в моё лицо. Её ласковые глаза с лучистыми морщинками обеспокоенно смотрели на меня, и я ощутила спокойствие. Я не одна.

– Да? – ответила я вопросительно.

– Как ты себя чувствуешь? – выражение лица пожилой женщины не изменилось.

– Я… ээ… нормально, – нахмурилась я, упорно пытаясь вспомнить её имя.