"Фантастика 2026-195". Компиляция. Книги 1-29 (СИ), стр. 312

И сейчас понимала, что всё самое интересное происходит сейчас – их веселая возня, её дразнящие отталкивания. Предвкушение поцелуев. А потом будут несколько минут странных телодвижений и всё – неловкость и ощущение того, что ею просто воспользовались.

Но Толенька был настойчив – полежав пару минут, он точно рассчитал траекторию прыжка, сгруппировался и поймал мокрую беглянку в объятия. Тонкая ткань облепила соски, обрисовала круглую линию ягодиц и ещё больше распалила мужское воображение. Он жадно обхватил руками её зад и прижался ко рту во влажном поцелуе. Жар, который обдавал их тела от дровяной печки, сравнялся с внутренним жаром в крови. Ненасытно впиваясь в Варенькины губы, он познавал её заново. Чувствовал вишнёвый вкус и не мог оторваться.

Варенька же чувствовала, что что-то древнее, женское, горячее поднимается в её теле прямо от ног к груди, согревает сердце, будит никогда не испытанные чувства. Ей хотелось жёсткости, властности, чтобы сгрёб её в охапку и дал то, что не в силах дать больше никто. Извивалась всем телом, тёрлась, как кошка об его мужское начало. Дразнила.

Нетерпеливыми руками Толенька схватил низ её рубашки и потянул вверх, обнажая розовую разогретую плоть. Нестерпимый жар заставил его бросить сорочку на пол и бережно опустить туда свою наречённую. Ему хотелось пить её всю – от розовых коленок до упругих полушарий, налитых молоком. Такой желанной она ещё никогда не была для него. Запрокинув голову, она требовала поцелуев на шее, выступающие ключицы просили зубов. И он давал ей всего себя, торопливо обшаривая её тело пальцами, губами, языком. Их тела сплелись – её полное, округлое, мягкое – и его жёсткое, угловатое, жилистое. Над ними повис плотный пар. И впервые в жизни Варенька не чувствовала неловкости от странных древних движений, а торопила его, насаживалась сама, извивалась в нетерпении и ожидании того чудесного, что исподволь ждала от него. А потом ей показалось, что внизу живота поднялась огромная волна и затопила всё тело, заставив кричать и содрогаться. Потрясённая Варенька сотрясалась от невиданных доселе чувств и ощущений в собственном теле и понимала, что по лицу её текут слёзы. Толенька сцеловывал их и содрогался вслед за ней.

Раскрывшая силу собственной страсти Варенька впервые без стыда и неловкости смотрела на своего мужа. Новый, сильный и чувственный, он нравился ей намного больше того инфантильного франта, которого она, играясь, увела от своей собственной сестры. В сердце её шевельнулась надежда, что у них всё ещё будет хорошо.

Новая глава жизни открыта. Варенька поняла, что ещё, кроме безопасности и крова способен подарить ей этот мужчина. И это «ещё» ей очень нравилось. Она громко рассмеялась своим мыслям и увлекла мужа на полок. Впереди ещё целая ночь, и нужно как следует попарить своего вновь обретённого мужа.

Глава 8

Ночью лежали, довольные друг другом, и шептались о происходящем. Вареньке, прожившей почти год в изоляции, вдали от мировых новостей и событий, сотрясавших Россию, всё казалось каким-то нереальным.

– Это гражданская война, Варенька, где мужики бьют господ, а мы, офицеры, спасаем Россию, – искренне сказал Толенька и в словах его не слышалось ни пафоса, ни гордости. – Больше нет нашей страны, где всё было понятно и подчинялось правилам. Теперь правил нет никаких. Никто не работает, общество разделилось на тех, кто поддерживает революцию, и тех, кто с ней борется. Очень многие наши знакомые из Петрограда уехали из России. Я знаю, что Камышевы, у которых мы собирались прошлым летом, уехали в Одессу, чтобы оттуда отплыть в Турцию. Другие держат путь во Францию, чтобы там поселиться.

Толенька замолчал, переводя дух. Он соображал, что ещё такое рассказать своей жене, которая занималась тем, что растила их дочь и не знала ничего о происходящем.

– Государя нашего Императора Николая Александровича с семьёю сослали в Сибирь, в Тобольск. Они там жили под охраной и, говорят, им даже не разрешают переписываться с родственниками. А весной их перевезли в Екатеринбург. И что с нашим императором будет дальше, неведомо. Я знаю, что некоторые соединения наших частей хотят захватить город и освободить царскую семью. Но пока что там орудуют большевики, – с горечью продолжил Анатолий Иванович. Мельком взглянул на Вареньку и увидел, что она молча плачет. Капли слёз прочертили мокрые дорожки на её щеках, и её красный нос на загорелой коже четко был виден в сумеречном свете из окна.

Федора накануне ушла ночевать к Петровне, прихватив с собою Лидушку. Молодые супруги остались в доме одни.

– Толенька, что же с нами теперь будет? – прошептала Варя немеющими губами.

– Всё будет по-другому, милая, но как-то будет, – произнёс он, заключая её лицо в ладони и целуя в мокрый нос. – Я всем сердцем желал оказаться здесь, чтобы проведать вас с дочкой, но возможность подвернулась только сейчас. Сейчас в Самаре власть захватил Чехословацкий корпус и КОМУЧ, и я тут же примчался, договорившись с командованием. Теперь здесь под руководством подполковника Владимира Оскаровича Каппеля собираются большие силы, и мы пойдём отбивать Россию-матушку у красной сволочи, – сквозь зубы проговорил Анатолий Иванович.

– Что такое КОМУЧ? Что за Чехословацкий корпус? Как вы здесь оказались? – расспрашивала Варенька. Ей нравилось слушать мужа, нравилось видеть вдохновение и страсть в его глазах. Он свято верил в победу над большевиками и ей тоже хотелось в это верить.

– Чехословацкий корпус, Варенька, это воинское соединение, которое во время германской войны [2] сформировало командование из чешских военнопленных и добровольцев. Они сражались на нашей стороне и когда большевики захватили власть, они решили занять нейтральную позицию…

– Погоди, а война с Германией закончилась? – Варенька распахнула глаза и часто-часто заморгала. До мужа донеслось её частое дыхание.

– Да, большевики заключили сепаратный мир ещё в марте, в Бресте. Бандиты… Всё, за что мы кровь проливали, они сдали врагам… [3] А КОМУЧ – это комитет членов Учредительного собрания. Когда разобьём большевиков, созовём Учредительное собрание и выберем путь, по которому Россия пойдёт дальше. И он возник именно здесь, на нашей земле, в Самаре!

Варенька пыталась переварить услышанное. Почему же она не знала всех этих новостей? Жила, будто бы во сне, отгороженная от мира непроницаемой стеной лесов, рек, степей и людского молчания. Не разговаривала ни с кем, кроме Федоры и Лидочки. Свысока смотрела на деревенских, ждала неизвестно чего… А если бы знала, что большевики уже от имени всей России заключили мир и закончили кровопролитнейшую войну в истории страны, то раньше бы поняла, что ей надо устраивать свою жизнь по-новому. Нет такого рыцаря, который бы спас её от того будущего, в которое идёт целая страна.

– А что же ты? Что будешь делать дальше?

– Каппель собирает ополчение в Самаре, чтобы освобождать от красных Сызрань, потом Казань. Я в его дружине. А сюда прискакал с отрядом ополчения, чтобы тебя разыскать. Совсем скоро надо будет снова выступать, вычищать Россию от красной заразы. Ну а потом вернусь к тебе, и мы поедем в Крым, как я тебе и обещал, – он произнёс это и жарко поцеловал Вареньку. Та потянулась к нему всем телом, расслабляясь и позволяя жадным губам захватить её полностью. По телу в который раз за день прокатилась жаркая волна, вызывая трепет и желание прижаться ещё сильнее, слиться с мужем раз и навсегда.

Наутро, едва разлепив глаза, Варенька не обнаружила мужа подле себя. Постель была пуста, и только новый, но родной запах на подушке напоминал, что он ещё недавно обнимал её, целовал и рассказывал о том, как будет спасать Россию. Варенька сладко потянулась и ощутила, как налились молоком груди за ночь. Пора было вставать, кормить Лидочку, делать обычные женские повседневные дела.