"Фантастика 2026-195". Компиляция. Книги 1-29 (СИ), стр. 249

Глядя, как он потирает голову, я захохотала, не в силах сдержать слёзы от боли и смеха. Он присоединился ко мне на мгновение и тоже подхватил моё хихиканье. А потом вдруг замолчал и поцеловал меня.

Нельзя утверждать, что это стало для меня неожиданностью. Я знала, что он поцелует меня, за мгновение до того, как это произошло. В его глазах я прочитала нечто такое, что резкой болью отдалось в сердце. Мне вдруг захотелось, чтобы не было в его глазах ни обожания, ни затаённой тоски, ни безумной надежды на взаимность. Я не смогу дать ему того, что он хочет. Не сейчас и не со мной. Я выжжена изнутри, лишена магии и больше не верю в любовь. Все мои отношения с мужчинами строились на недомолвках и лжи, и я больше не могла себе позволить влюбиться и доверить кому-то израненное сердце.

И ощутив за секунду весь этот спектр чувств, я разорвала поцелуй и громко сказала:

— Не смей!

Джеймс опешил и отстранился, глядя на меня непонимающим взглядом.

— Мы никогда не сможем быть вместе. Ты прекрасный друг и я люблю тебя именно таким. Не разрушай то, что уже есть. Не делай так больше!

Я выбралась из-под его худого длинного тела и вышла из кухни, не оглядываясь. Весь мой хмель и игривое настроение исчезло без следа. Я нашла одного из стражников и взглядом приказала подогнать мою карету, а потом трусливо умчалась прочь от громкой музыки, счастливой свадьбы и самой себя. Так тебе и надо, дурочка!

Во дворце царила гробовая тишина. Всё, что было мне дорого, осталось там, за толстыми крепостными стенами — мой летний дворец, милые малыши из сиротского приюта, резиденция Эллингов и даже сожжённые леса вокруг Форса. Здесь же древние камни давили, выпивая всю жизненные силы.

— Кому ты врёшь, Женя? Это не стены виноваты, — вслух сказала я, распуская тяжёлую причёску перел зеркалом. — Закрой дверь! И не входи до завтрашнего утра!

Я сорвалась на Юли, осторожно выглянувшую из-за створки, и тут же об этом пожалела.

Голос резко прозвучал в тишине комнаты, и я поняла, что мне невыносимо находится в душных стенах. Кое-как сняла своё чёрное платье и накинула лёгкий пеньюар, который белым парусом развевался вокруг ног и превращал меня в рыжее привидение.

Толкнув створку стеклянной двери, я вышли на террасу и притихла, глядя на лунную дорожку нал озером.

— Что будет, если Хантер покинет меня? — прошептала я сама себе. — Но я же не могу броситься в его объятия просто потому, что он меня позвал? Я же не переходящий приз! Эйдан, потом сразу Хантер… нет, нет и нет! Никакой любви, никаких слабостей. Впереди ещё столько дел! А Хантер — государственный человек. Он поймёт. Тем более, что я уже выставила свои границы. Он просто друг и не более.

Я смотрела на воду и на небо, у края которого начали собираться тучки, и пыталась почувствовать, что у меня на душе. Но ничего не получалось. Внутри царила пустота, и ни единого проблеска надежды на счастье. В конце концов, миллионы женщин в мире заняты карьерой, проектами, изобретениями. Ещё никому из женщин не удавалось полноценно править этой страной. И мне определённо будет, чем занять свои будни. А когда устану — то буду выпускать пар на учениках моей кондитерской школы. А когда захочу любви — поеду к сиротам, нянчить малышей и выслушивать детские секреты воспитанниц. А если захочу рядом родственную душу — заведу собачку. И кошечку. А потом у Лили появятся дети и я тоже смогу о них заботиться. Таков план.

— Ну что ж, план есть. Осталось только научиться жить в соответствии с ним.

И я подняла бокал с вином, салютуя Луне. Надёжнее было бы выпить ещё один, чтобы точно уснуть. Но… самое странное было то, что я не помнила, откуда он у меня взялся.

Глава 22. У всего есть год спустя

Прошёл один год.

— С добрым утром, Джеймс! — прощебетала я, врываясь в свой рабочий кабинет. Благоухая духами, я уже была преисполнена энергией и хорошим настроением. — Готов доклад о поставках экзотических товаров из-за моря?

Хантер, не отрываясь от бумаг, кивнул. Он задумчиво перебирал листы и явно что-то искал.

— Корабли стоят на карантине в гавани, но что-то в их отчётах меня смущает. Как пойму, что именно — доложу, — сухо сказал он и потёр щёку под повязкой.

Его скрытый глаз меня больше не пугал. Я знала, что Хантер скорее тяготится им, чем использует по назначению. Очень тяжело постоянно принимать в десять раз больше информации, чем обычные люди. Но сегодня первый советник выглядел как-то по-особенному усталым.

— Может быть, тебе стоит взять выходной? — сказала я и сделала паузу.

Хантер очень много работал.

Его день начинался в пять утра, и к девяти, когда я входила в свой кабинет, он уже был готов к докладам и приказам. Весь массив информации, цифры и доклады он пропускал через себя и знакомил меня уже с переработанной версией. Сколько при этом времени он экономил для меня — я даже не представляла.

— Да, я, пожалуй, так и сделаю. Нужно навестить леди Анну — у неё в поместье гости — и провести там несколько дней. Лето было напряжённым, — согласно кивнул он, и я удивилась.

Он нечасто отлучался из резиденции. В отличие от меня, он почти всё своё время проводил или в Королевском замке, или в разъездах по стране. Я же только три дня назад вернулась из Летней резиденции в мрачную столичную цитадель — проводить тут длинную осень и холодную зиму.

— Конечно, Хантер. Тебе нужно беречь свои силы, — привычно бросила я и села за стол, раскрыв потрёпанный ежедневник.

Джеймс начал зачитывать список дел и подвинул ко мне стопку с документами. Пока я слушала его монотонный доклад, краем сознания успевала обдумывать предстоящие торжества.

Мой двадцать четвёртый день рождения должен был наступить через неделю. Я мысленно прикидывала, как бы превратить пышные торжества во что-то, хотя бы чуть-чуть более приятное мне. Отказаться от официального праздника я не имела права, но вытерпеть помпезный приём, улыбаясь и кивая много часов подряд придворным, казалось сложной задачей. И я обдумывала, чем награжу себя, прежде чем заветный день закончится и я стану на год старше.

— Вы даёте на это разрешение? — Хантер повысил голос, чтобы достучаться до меня. Я вздрогнула и сфокусировала взгляд на его лице.

— А, да-да, — торопливо сказала я и занесла ручку над услужливо поданным листом бумаги. Торопливо поставив витиеватый росчерк, я вновь уставилась в окно.

— Ну что ж, тогда проследуйте в темницу, Ваше Величество, — донёсся до меня ехидный голос первого советника.

— Зачем? — удивилась я и нахмурилась.

— Вы только что подписали указ на заключение себя под стражу и согласовали срок вашего тюремного заключения. Месяц. Один месяц в сыром подвале с крысами.

Я непонимающе уставилась в бумагу и поняла, что он прав. Не глядя подписав себе приговор, я подтвердила, что действительно виновна в преступной халатности и невнимательности на государственной службе.

Ах ты ж наглец!

Я в негодовании вскочила, но строгий голос Хантера пригвоздил к месту:

— Вы не можете управлять государством в таком состоянии, Евгения. Это вам, а не мне, нужен отпуск, чтобы пережить предстоящий праздник и не принимать абсурдных решений. Нельзя так безоглядно доверять людям!

Обогнув массивный стол, заваленный бумагами, я подошла к Хантеру и посмотрела на него снизу вверх:

— Я и не доверяю, Джеймс, — мой тон стал на тон ниже. И я знала, что он не может устоять перед моим внимательным взглядом, когда я смотрю на него вот так, снизу вверх. — Я верю только тебе. Ты не предашь. Ты всегда примешь правильное решение!

И я совершенно отчётливо похлопала ресницами, как заправская кокетка. Джеймс покраснел и отвернулся.

— Я собираюсь взять выходные до ваших именин и настаиваю, чтобы вы сделали то же самое. Я не буду делать никаких докладов и отчетов, пока не пройдёт эта суматоха и вы не возьмёте себя в руки, — строго проговорил он и покинул кабинет.