"Фантастика 2026-195". Компиляция. Книги 1-29 (СИ), стр. 222
С такими мыслями я почти заснула, завернувшись в тонкое покрывало и закинув ногу на специальный валик. Оказывается, есть такие подушки для сна — в виде мягкого продолговатого цилиндра. Можно привалиться к ней спиной, или закинуть ногу сверху. Тоже ещё одно прекрасное изобретение!
Я закрыла глаза и провалилась в сон, покуда не почувствовала, как моё лицо кто-то обнюхивает. Наглая лисья морда прижималась к моему носу своим мокрым и шершавым носиком, а я отмахнулась и обняла лисью тушку.
— Рыжик, ты пришёл! — пробормотала я. — Дай поспать, я так устала!
Но глаза у лисицы загорелись лиловым огнём, и я вновь неохотно раскрыла глаза.
— Ну, не мешай! Я рада, что у тебя теперь есть новая способность, но давай утром, а? — я прижала пальцы к мягкой шерсти и погладила Рыжика между ушами.
Он ткнулся в меня мордой, а потом стал облизывать лицо. Пришлось широко открыть глаза и уставиться на него:
— Ну чего ты? Что надо? Говори! — требовательно спросила я, чувствуя, как с меня сползает весь сон.
Перед внутренним взором тут же появилось лицо Роберта. Он пылко смотрел на меня, а я ощутила, как чутко откликается тело на его зов. Жар заполнил живот и солнечное сплетение, а во рту тут же пересохло.
— Роберт, — пробормотала я. — Иди ко мне!
Ничего в мире больше не было — только его лицо и моё влечение. Я потянулась к нему руками, но нащупала только пустоту.
«Обряд должен быть завершён», — прошелестело в голове, и я резко проснулась. Ощущение было такое, будто я долго откуда-то падала и приземлилась в свою кровать.
Женя, ну что такое опять происходит?!
Глава 8. Тайна воспитанниц приюта Святой Анны
Румяные женщины с песнями собирали ярко-красные яблоки с деревьев. Тяжёлые плоды буквально гнули к земле гибкие ветви, и изобилие урожая поразило меня. До этого я ходила по магическому саду и не замечала, что он засажен яблонями. Сейчас же воздух пах спелыми фруктами, будто сейчас сентябрь и разгар сбора урожая.
Мужчины уже сбили несколько бочонков, чтобы готовить из излишков сидр. Ароматное яблочное варево поднималось из трёх котлов — там женщины варили на зиму густой джем. Ящики с ровными, круглощекими плодами загружали в телегу, чтобы везти на дворцовую кухню. Наступило какое-то яблочное безумие.
— Мэри, — позвала я одну из женщин, которую помнила по прошлым приездам. Это была смуглая румяная брюнетка, которая имела пышные формы и при этом на удивление тонкую талию.
— Ваше Величество? — она низко присела в реверансе, но было заметно, что никакого благоговения передо мной не испытывает. Сложно опасаться того, с кем танцевала в одной рубашке в ночном саду.
— Расскажи мне, что произошло после того, как мы станцевали в саду ритуальный танец? — спросила я её, понизив голос. Она тут же залилась краской.
— Спать пошли, — улыбнувшись, сказала она. — Надо было завершить обряд.
— Как завершить? — я была готова вцепиться в глотку крестьянке, чтобы вытащить все подробности. — Расскажи всё, как есть!
— Ну как же! Мы одаряем Старейшину Рода своими силами, а она даёт нам невиданный урожай. Разве вы не видите? — и она показала рукой на тяжёлые яблони. А потом жестом предложила следовать за ней.
Мэри привела меня в курятник, где под каждой курицей было по десять яиц.
— Из каждого вылупится новый цыплёнок, ни одного пустого яйца не будет! — похвасталась она. — И у коров будет крепкий приплод!
— А у людей? — спросила я, уже заранее зная, что услышу.
— И у людей, — покраснела Мэри. — Я мужа до утра не отпускала!
Шумно выдохнув, я отпустила крестьянку. Зачем спрашивать, коли и сама знала?
Тут же вспомнился мой разговор со Старейшиной из замка Форс: она тогда сказала, что наследник рода Маклейнов вернулся в замок, а я тогда подумала, что она сказала про Роберта. Может быть, она имела в виду меня?
Но какой из меня наследник? Я не принадлежу к роду Маклейнов. И хитрая старуха не могла этого не знать! Может быть, она имела в виду ещё нерождённого наследника?
Что же здесь все такие эгоистичные? Нет никого, кто бы не преследовал свои собственные цели, и почему-то за мой счёт!
Я вздохнула и пошла в сад, чтобы немного подзарядить свою магическую батарейку. Босые ноги привычно ступили на землю, и у меня возникло ощущение, что я кожей ног знаю тут каждую выемку и каждый камушек. С облегчением вздохнула, прислонилась к яблоне и закрыла глаза.
Энергия привычно потекла по жилам, и я чувствовала себя всё лучше и лучше. Растерянность, вызванная собственным поведением и сценой с Хантером, уходила, уступая место уверенности в собственных силах.
— Дай мне сил, — шептала я еле слышно, — помоги совершить то, что я должна! Укажи мне путь!
Откуда и зачем пришли эти слова — не понимала, но чувствовала, что просить помощи могу только здесь. Да и признаваться в таком кому бы то ни было не посмела бы. Я — королева, и должна внушать уверенность, знать, что делать. А я не знаю… Я — Женя, мне ещё и двадцати пяти нету…
Захотелось заплакать, и я не сдерживала себя. Лучше уж я вылью свои слёзы здесь, чем на виду у кого-то. Магия Эла поможет мне. Род на моей стороне. Сначала нужно отразить внешнюю угрозу, а потом навести порядок внутри. Вернуть старые обычаи, выявить скрытых вампиров и установить новые правила, учитывающие интересы и людей, и самого острова.
И теперь я точно знала, что сделаю сегодня. В голове прояснилось, кровь в жилах потекла веселее.
— Благодарю тебя, — прошептала я и обняла яблоню. — Я отплачу тем же, обещаю!
Из поместья Эллингов я мчала на своей кобылке, низко прижав голову к лошадиной шее, и улыбалась. Я научилась приноравливаться к её ходу, научилась понимать чуждую мне магию. И я научусь быть хорошей королевой!
***
Кислое лицо сестры Беатрис было не самым лучшим зрелищем, но приходилось его терпеть. Лишив приют госпожи Марты, я забрала у девочек улыбки и последнюю радость. Это сразу чувствовалось, стоило только зайти в классную комнату. Теперь здесь царила гробовая тишина, а худенькие плечики девочек опущены ещё ниже. Щуплые шейки склонились над вышивкой и кружевом, и даже голосов не было слышно.
— Ваше Величество, — сестра Беатрис подобострастно заглядывала в лицо, и мне сделалось противно. Наверняка держит воспитанников в ежовых рукавицах, но робеет перед теми, кто поставлен выше неё.
— Сестра Беатрис, приготовьтесь дать мне полный отчёт по расходам и доходам приюта, — проговорила я и тут же заметила, как святоша побледнела.
— Конечно, я подобью все бумаги и через две недели представлю отчёт вашему секретарю, — произнесла она дрожащим голосом, пытаясь скрыть угодливость.
Ага, сейчас.
— Я прекрасно разбираюсь в бухгалтерских книгах, сестра, — через силу улыбнулась я. — Проводите меня в ваш кабинет.
Не знаю, что я ожидала там увидеть, но по реакции сестры поняла, что я ткнула прямо в больное место. Интуиция и в этот раз не подвела.
Пока монашка вела меня чистыми и гулкими коридорами к своему кабинету, я перебрала все варианты злоупотреблений, которые там найду. Про экономию на детях я и так знала, но что такого важного там может быть ещё?
Сама комната оказалась такой же аскетичной, как и все помещения в том приюте. Несколько полок с книгами и гроссбухами, массивный стол со стопкой чистых листов и чернильницей. Подсвечник с пятью свечами — очевидно, что сестра Беатрис засиживалась над книгами за полночь.
На стене — своеобразное эловское распятие, немного напоминавшее христианское. Окна, не забранные занавесками, и массивное кресло со скромно вышитой подушечкой под спину. Даже второго стула не было. Наверное, провинившиеся сироты стояли тут перед ней навытяжку, пока она их распекала.
Так, ладно, хватит нагнетать. Скукоженная монашка мне не нравится, но это не означает, что она так уж плоха. Возможно, она умудряется в весьма стеснённых условиях поддерживать на плаву благотворительный приют и проявляет чудеса экономии. Поэтому — сперва проверка, а потом — выводы.